Мужчина, подошедший к дверям подземной темницы, остановился. Он оглянулся назад, и на его лице появилась невероятно нежная улыбка:
— Как и ожидалось от секты Лазурного сияния. Даже кровожадный демон, для которого кровь — сама жизнь, способен служить вам доносчиком.
Лиса, которую он держал на руках, не смела пошевелиться. Её шерсть дрожала — то ли от страха, то ли от ночного ветра.
— Раз уж вы пожаловали в гости к нашей секте Лазурного сияния, к чему прятать лицо? — из тени вышел человек. Это был не кто иной, как глава секты Цзиньюэ.
Мужчина лениво поглаживал мягкую шёрстку на шее лисы, выглядя таким расслабленным, будто прогуливался на заднем дворе собственного дома:
— Кто бы мог подумать, что прославленная секта Лазурного сияния прибегнет к таким методам, лишь бы встретиться со мной.
— Тёмный владыка появляется и исчезает, словно призрак; нам оставалось лишь таким способом дожидаться вашего визита, — Цзиньюэ смотрел на стоящего перед ним вольного совершенствующегося по имени Чисы, или, вернее, на тёмного совершенствующегося, которым притворялся Тёмный владыка. Он поднял руку, призывая свой меч, связанный с жизнью. — Раз уж почтенный владыка прибыл, почему бы вам не погостить в нашей скромной секте подольше? Что скажете?
— У меня много дел, боюсь, глава секты Цзинь не сможет меня удержать. — Чисы держал лису одной рукой, а другой лениво обмахивался веером; в его красивых глазах читалась лёгкая насмешка.
— Наша младшая ученица была права: те, кто величает себя почтенными владыками, не только скверные люди, но и заканчивают обычно весьма плачевно. — В воздухе сверкнула вспышка, и с небес спустилась красавица в красном. Она держалась вальяжно, круглый веер в её руках сиял. — Давно не виделись, Тёмный владыка всё так же хорош собой, вот только это лицо…
Совершенствующиеся, достигшие стадии Великой Колесницы, способны по желанию менять свой облик. Хотя на губах одетой в красное Цюшуан всё ещё играла улыбка, её взгляд стал серьёзным:
— Похоже, мне стоит поздравить Тёмного владыку с выдающимся прорывом в мастерстве?
Личности всех совершенствующихся, прибывших на Съезд обмена опытом, не вызывали никаких подозрений, включая Чисы, за чьим обликом скрывался Тёмный владыка. Возможно, человека по имени Чисы и вовсе не существовало в этом мире; с самого начала это была лишь маска, под которой Тёмный владыка странствовал по миру самосовершенствования.
Даже утреннее небесное испытание, вызвавшее столько разговоров, было лишь его искусной фальсификацией.
— А вы умнее, чем я думал. — Чисы легонько топнул ногой, и во все стороны хлынула мощная духовная энергия. Ученики секты Лазурного сияния с низким уровнем развития не успели даже среагировать, как выплюнули кровь и потеряли сознание.
На каждом горном пике секты Лазурного сияния был установлен великий защитный массив, а у учеников, прибывших на Съезд обмена опытом, имелись защитные талисманы. Однако все эти меры предосторожности оказались бессильны перед небрежным ударом Тёмного владыки.
Совершенствующийся на стадии Великой Колесницы — это могущественный мастер, которому остался всего один шаг до вознесения и обретения бессмертия. Он способен разрушить небеса и расколоть землю, своротить горы и обратить реки вспять, а к человеческим жизням относится как к сорной траве.
Цзиньюэ и Цюшуан обладали глубоким уровнем развития, поэтому удар Чисы на них не повлиял, однако лица обоих помрачнели. С нынешним уровнем развития отнять жизнь у любого в мире самосовершенствования не составило бы для Чисы ни малейшего труда. Так зачем же ему понадобилось прибегать к стольким уловкам и сеять панику во всём мире самосовершенствования?
Чисы усмехнулся; веер в его руке описал изящный полукруг:
— Знаете, что я хочу увидеть больше всего?
Цюшуан и Цзиньюэ промолчали.
— Я хочу видеть, как вы в муках барахтаетесь в надежде на вознесение, чтобы в конце концов прийти лишь к отчаянию. — Он холодно рассмеялся, его лицо исказила насмешка. — С чего бы Небесному Дао позволять таким, как вы, вознестись и стать бессмертными?
Едва он договорил, как прямо на него устремился летающий меч, несущий в себе убийственное мечевое намерение. Клинок был невероятно свирепым, обрушиваясь с силой бушующего моря. Лениво поигрывающий веером Чисы взмахнул им, блокируя удар, и от его прежней расслабленности не осталось и следа.
Вз-з-з.
Меч издал звенящий гул; клинок и веер сошлись в противостоянии, ни в чём не уступая друг другу, так что на какое-то время было невозможно определить победителя. Поскольку Цзиньюэ и Цюшуан находились рядом, Чисы не мог позволить им воспользоваться моментом для внезапной атаки. Он уклонился в сторону и, высвободив духовную энергию, отбросил меч назад. Однако это полностью разрушило созданный им ранее образ непревзойдённого превосходства, что несколько испортило ему настроение.
— Наставник, Совершенная Цюшуан, — Хуаньцзун отозвал свой летающий меч и встал рядом с ними. Цюшуан бросила взгляд ему за спину и нахмурилась:
— Зачем ты привёл Кунхоу?
Хуаньцзун и сам не ожидал, что Кунхоу последует за ним. Слегка опешив, он ответил:
— Уровень развития Тёмного владыки уже достиг стадии Великой Колесницы. Если он захочет совершить злодеяние, от него нигде не спрячешься. Пусть лучше она будет рядом с нами, так спокойнее.
— Наставница-предок, я сама пришла. — Недавно увидев, как племянница-наставница Ли Жоу и племянник-наставник Гуйлинь лишились чувств, Кунхоу поняла, что происходит нечто неладное. К тому же шпилька Фэншоу в её волосах непрерывно вибрировала, словно призывая к действию.
Хотя Фэншоу и была её жизненно связанным магическим артефактом, Кунхоу редко ощущала от неё столь сильные эмоции.
Старшие в секте говорили ей, что её жизненно связанный магический артефакт — это чрезвычайно редкий божественный артефакт, обладающий мощной способностью предчувствовать надвигающуюся опасность.
Зажав Фэншоу в руке, Кунхоу поручила обоих потерявших сознание старшей сестре-наставнице Линхуэй, а затем поспешила сюда на летающем мече. Увидев Чисы, противостоящего Хуаньцзуну и остальным, девушка ничуть не удивилась. Она спрыгнула на землю рядом с Хуаньцзуном, поклонилась Цзиньюэ и Цюшуан, и в тот же миг шпилька в её руке обратилась в огромную Кунхоу с головой феникса. Рунические узоры на инструменте переливались в потоках света, казалось, обретая жизнь.
Лиса на руках Чисы, завидев Кунхоу, внезапно оскалила зубы и злобно зарычала.
— Хунмянь, я не люблю слишком шумных женщин. Ты поняла меня? — Чисы опустил взгляд и легонько хлопнул лису по голове. Та вся напряглась и послушно свернулась клубочком. Хотя в её взгляде, устремлённом на Кунхоу, плескалась ненависть, она не посмела издать ни звука.
— Какая свежая душа. Давненько я не встречал такой полной жизни совершенствующейся, — с улыбкой посмотрел на Кунхоу Чисы. — Хотя ты и оскорбила мою невесту, у меня рука не поднимется свести с тобой счёты.
— В таком случае твоей невесте очень не повезло, — ладони Кунхоу вспотели, но внешне она сохраняла спокойствие. — Вот мой мужчина совсем не такой, как ты. Если кто-то посмеет меня обидеть, он обязательно добьётся для меня справедливости.
Цюшуан и Цзиньюэ как по команде повернули головы и посмотрели на Хуаньцзуна. Тот покраснел, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, и почтительно сложил руки перед старшими. Однако приподнятые уголки губ с головой выдавали его прекрасное настроение.
— Хочешь сказать, что я должен убить тебя, чтобы отомстить за неё? — Чисы грациозно взмахнул веером. — И как же мне теперь поступить? — его тон был нежным, словно он ворковал с возлюбленной, но в глазах не было ни капли тепла — лишь бесконечный холод и жажда убийства.
— Амитабха. Благодетель Чисы, не стоит поддаваться жажде убийства. — Юаньчэнь появился в сиянии света Будды. Он посмотрел на мужчину: — Путь самосовершенствования нелёгок. К чему благодетелю брать на душу грех убийства? Прошу, возвращайтесь назад.
— Подумать только, такой человек, как ты, смеет рассуждать о Будде. — При виде Юаньчэня жажда убийства в глазах Чисы вспыхнула с новой силой. — Все твои речи о праведности и милосердии — пустой звук. Не более того.
Юаньчэнь опустил глаза и произнёс имя Будды, не став возражать на слова собеседника.
Кунхоу смутно догадывалась, что между этими двумя была какая-то давняя вражда. Ведь если на них Чисы только что смотрел как на досадную помеху, то на Юаньчэня он взирал как на мусор, который необходимо уничтожить.
— Ты, монах, хочешь спасти весь мир, но не смог спасти ни самого себя, ни одну-единственную женщину, — Чисы бросил лису на землю. — Кто из нынешнего молодого поколения мира самосовершенствования помнит о том, что выдающийся монах Юаньчэнь однажды поддался мирским страстям из-за женщины?
— К чему ворошить прошлое? — Юаньчэнь посмотрел на Чисы, его взгляд был спокоен, как водная гладь. — Если это поможет спасти других, этот ничтожный монах готов погрузиться в море страданий.
Чисы задал встречный вопрос:
— Так почему же ты не спас её?
Юаньчэнь молча смотрел на него. Этот взгляд, казалось, преодолел многие годы — те времена, когда он был самым многообещающим и статным юношей в буддийских кругах, которого называли реинкарнацией Будды.
Послышались шаги — очень медленные, очень тихие. Кунхоу обернулась и увидела женщину, идущую по вымощенной синим камнем дорожке.
На ней было тёмно-красное платье, украшенное узорами солнца, луны, гор и рек — символами судеб Небесного Дао. Кунхоу встретилась с ней взглядом. Лицо женщины было по-прежнему молодо, но во взгляде читались сумерки души: ни радости, ни печали, ни любви, ни ненависти.
Почему-то Кунхоу показалось, что «она», о которой говорил Чисы, — это и есть Совершенная Хунъянь, женщина-глава Врат Луны и Звёзд.
Хунъянь встретила взгляд Кунхоу, не моргнув и не отведя глаз. Она толкнула дверь, ведущую во двор подземной темницы. Ночной ветер взметнул её палантин; ткань обвилась вокруг шеи, придавая ей ауру холодной, бесчувственной красоты.
Цюшуан, увидев её появление, вздохнула и уселась на землю, скрестив ноги. С возрастом меньше всего хочется смотреть на эти давно выцветшие истории прошлого.
Распластанная по земле лиса при виде Хунъянь словно получила мощный удар: она прижалась к земле ещё сильнее, будто полностью лишившись жизненных сил.
Хунъянь посмотрела на незнакомого мужчину во дворе, назвавшегося Чисы. Она призвала Звёздный диск и, сжимая его в руке, холодным тоном произнесла:
— Ты — Цзюсу?
— Какая редкость. Спустя сотни лет Совершенная Хунъянь всё ещё помнит это имя. Даже я сам почти забыл, как оно звучит. — Чисы перевёл взгляд на Звёздный диск. — Совершенная пришла сегодня, чтобы вернуть долг?
— Долг? — Хунъянь бессознательно приподняла уголки губ. — Мою младшую сестру-наставницу убил ты?
Чисы холодно рассмеялся:
— Если бы она не стала подозревать, кто я такой, разве бы я поднял на неё руку? Я отдал тебе всё своё сердце, а ты выбросила его, как стоптанный башмак. Хунъянь, неужели ты правда думала, что спустя столько лет я останусь всё тем же?
— Ты скрывал свою личность, погубил столько совершенствующихся, и ещё смеешь говорить со мной о любви? — Хунъянь бросила на него ледяной взгляд. — Не используй чувства как универсальную отговорку. Неужто твоя любовь настолько велика, что важнее чужих жизней?
— Я с самого начала знал, что у тебя, женщины, нет сердца. Я дарил тебе драгоценные целебные травы, дарил артефакты, которыми ты так дорожила. Всю мою искренность ты выбросила прочь, словно бесполезный булыжник. — Чисы внезапно рассмеялся. — Хочешь защитить этих совершенствующихся? Тогда я заставлю их жить в страхе. Я хочу, чтобы они знали: все их страдания — только из-за тебя.
— Хоть ты и убивал твоих соучеников и собратьев по Дао, но твои чувства искренни, поэтому вы должны быть вместе… Тебе не кажется, что здесь что-то не сходится? — тихо пробормотала Кунхоу, прячась за спинами Цзиньюэ, Хуаньцзуна и Цюшуан. — Тоже мне, великая любовь! И что теперь, другие должны служить ступенькой для твоих чувств?
— Раз ты такая смелая, младшая, к чему прятаться за чужими спинами? — Чисы повернул голову к Кунхоу. — Выходи, я не убью тебя.
— Она права, твоя искренность и гроша не стоит, — холодно усмехнулась Хунъянь. — Никакой вечной и непоколебимой любви нет, каждый просто преследует свои цели. Ты ведь явился в мир самосовершенствования не для того, чтобы стребовать любовный долг, а ради шанса на вознесение, верно?
Чисы прищурился, глядя на Хунъянь, и промолчал.
— Будь то Будда или демон — всё это не более чем пустой звук. — Женщина подбросила в воздух Звёздный диск. Артефакт вступил в резонанс со звёздами на небе, породив мощное энергетическое поле, которое заперло их всех внутри барьера.
— Да кому сдались эти ваши омерзительные, дешёвые мужские чувства? И ты ещё смеешь мечтать о вознесении и становлении Буддой?!