— Если глава секты Цзиньюэ не желает, то не нужно, — усмехнулась Хунъянь, поднимаясь на ноги. — Об остальном ему можно не беспокоиться.
Проходя мимо Хуаньцзуна, она остановилась:
— А если отношения с любимой девушкой могут навредить твоему уровню развития и лишить шанса на вознесение, ты всё равно будешь готов пойти на это?
— Быть с ней рядом — радостнее вознесения. А без неё какой смысл в том, вознесусь я или нет? — Хуаньцзун сложил руки в почтительном поклоне. — Младший искренне ценит добрые намерения Совершенной, но, прошу простить, принять их не может.
Взгляд Хунъянь несколько раз изменился: в нём мелькали то гнев, то сожаление, то глубокая тоска. Отворачиваясь, она холодно бросила:
— Подумай ещё раз. Если пожалеешь о своём решении, найди меня.
— Младший не пожалеет, — спокойно и размеренно ответил Хуаньцзун. В его тоне не было горячности юнца, спешащего принести клятву, — скорее твердость человека, всё тщательно обдумавшего перед тем, как сделать выбор.
Хунъянь проигнорировала его и вышла из главного зала. Снаружи всё было залито серебряным светом. Кто-то стоял во дворе — и, судя по всему, уже давно. Его гладко выбритая макушка тускло отсвечивала в лунных лучах.
Заметив её появление, он поднял голову:
— Совершенная Хунъянь.
— Ночь глубока, а роса холодна. Почему мастер всё ещё здесь? — Хунъянь спустилась по ступеням. Её красный палантин развевался на ветру, выглядя ослепительно ярко и в то же время одиноко.
— Бедный монах ждал, когда Совершенная выйдет, — мастер Юаньчэнь ничуть не смутился её холодностью и последовал за ней. — Совершенная, хотя судьба и предначертана Небесами, порой в ней случаются перемены. Возможно, линия судьбы Совершенного Чжунси уже давно отклонилась от изначального пути.
Совершенная Хунъянь медленно шла вперед, долго храня молчание. Когда Юаньчэнь уже решил, что она так ничего и не скажет, женщина произнесла:
— Судьба Совершенного Чжунси связана с Небесным Дао. В те годы, чтобы вычислить его предначертание, нам со старшим братом-наставником пришлось уйти в затвор на добрый десяток лет ради восстановления сил. Разве может судьба такого человека легко измениться?
— Возможно, проблема вовсе не в Чжунси, а во всём нашем мире самосовершенствования, — Хунъянь подняла голову, глядя на редкие звезды в ярком лунном небе. — Небесное Дао больше не дает нашему миру ни единого шанса на вознесение. Все наши попытки бессмысленны.
— А вы не думали, что мог родиться человек с судьбой, похожей на предначертание Совершенного Чжунси? — Юаньчэнь опустил глаза, сохраняя всё то же добродушное и кроткое выражение лица.
— Мало того, что подобные люди рождаются раз в тысячу лет, так избранники судьбы в детстве еще и обладают слабой жизненной силой, отчего легко погибают. Если бы такой человек действительно существовал, наш мир самосовершенствования не мог бы этого не заметить, — уголки губ Хунъянь чуть опустились, придавая ей отстраненно-холодный вид. — Если бы Небесную волю было так легко изменить, разве она звалась бы Небесной волей?
Юаньчэнь хотел что-то сказать, но запнулся. Он долго смотрел на женщину:
— Совершенная Хунъянь, в прошлом…
— Ночь глубока, — в ясных глазах Хунъянь, устремленных на монаха, застыл непроницаемый лед. — Прощайте, мастер.
Юаньчэнь сложил ладони вместе:
— Ступайте с миром.
Вернувшись в гостевой двор, Хунъянь увидела, что ученики всё ещё ждут её:
— Если впредь я буду возвращаться поздно, не дожидайтесь меня. Ложитесь отдыхать пораньше.
— Слушаемся, — почтительно отозвались они и, затаив дыхание, удалились.
Шедшая позади всех Ляньцяо посмотрела на суровое, словно скованное льдом лицо наставницы, собрала всю свою волю в кулак, остановилась и обернулась:
— Наставница, ученица хотела бы кое о чем вам доложить.
— Что бы это ни было, обсудим завтра, — Хунъянь слегка нахмурилась. — Ступай.
— Да… — под этим ледяным взглядом вся собранная храбрость исчезла без следа. Опустив голову, девушка послушно ушла. Её ладони похолодели от страха.
Тем временем на пике Звенящего Меча Кунхоу сидела на огромном валуне и, опустив голову, пересчитывала духовные камни в мешочке. Но как бы она ни считала, их набиралось лишь несколько сотен. И почему Хуаньцзун, у которого сокровищ куры не клюют, решил подарить ей такую скромную сумму?
Вернувшись, юноша увидел, что девушка увлеченно пересчитывает монеты. Её серьезное личико было настолько очаровательным, что его сердце тотчас дрогнуло.
— Ты вернулся? — Кунхоу подняла взгляд и с улыбкой похлопала по пустому месту рядом с собой. — Садись.
Хуаньцзун сошел с летающего меча и уселся рядом.
— Съезд обмена опытом официально начнется только послезавтра. Завтра я отведу тебя прогуляться по Пэйчэну.
— Здорово, — кивнула девушка и помахала перед его лицом мешочком. — А почему ты дал мне именно эти духовные камни?
— Эти камни… — Хуаньцзун улыбнулся. — Для меня они имеют особое значение.
Услышав про особое значение, Кунхоу без раздумий спрятала мешочек:
— Тогда я буду бережно их хранить.
Глядя на неё, юноша рассмеялся и, наклонившись, украдкой поцеловал её в щеку.
Кунхоу прикрыла лицо руками. Её щеки слегка покраснели, и она уткнулась головой ему в грудь.
«Прекрасная ночь, а рядом такой красавец. Поистине, бесценное мгновение!»
Проводив засыпающую на ходу девушку до её комнаты, на обратном пути он столкнулся с Учуанем.
Учуань бросил взгляд на дворик Кунхоу, затем посмотрел на выходящего оттуда Хуаньцзуна, молча отвернулся и зашагал прочь, делая вид, что ничего не заметил. Его шаг становился всё быстрее, пока он окончательно не скрылся из виду.
Хуаньцзун не нашелся что сказать.
Вернувшись в свой двор, юноша обнаружил там давно ожидавшего его Линь Ху, который тут же протянул ему стопку бумаг:
— Молодой господин, здесь собрана информация по всем магазинам и улицам Пэйчэна. Изучайте не спеша.
Отчет оказался невероятно подробным: в нём были отмечены даже заведения с самой вкусной едой и лавки с самыми оригинальными украшениями.
— Благодарю, — Хуаньцзун взял листы, пахнущие свежими чернилами, и вошел в комнату.
Глядя ему вслед, Линь Ху наконец-то понял, почему сопровождать молодого господина в первые несколько сотен лет было так легко и беззаботно — всё это время копились силы для того, чтобы в будущем изводить его по полной программе.
Вся нерастраченная за прошедшие столетия нервотрепка с лихвой обрушилась на него за эти пару лет.
Проснувшись на следующее утро, Кунхоу была слегка озадачена: когда это она вчера уснула? Умывшись, нарядившись и выйдя из комнаты, она заметила, как несколько её старших братьев и сестер-наставниц прячутся за дверью с видом людей, ожидающих интересного зрелища. Девушка невольно ускорила шаг и, как и ожидалось, увидела за воротами Хуаньцзуна.
Сегодня юноша выглядел иначе. Обычно он носил простые белые одежды, но сейчас, хоть его верхний халат и оставался светлым, ткань покрывала роскошная вышивка. В таком наряде он непременно привлек бы к себе всеобщее внимание даже в шумной толпе.
Кунхоу подбежала к нему и тихо спросила:
— Давно ждёшь?
— Вовсе нет, сам только вышел, — Хуаньцзун взял её за руку. — Времени ещё много, торопиться некуда.
Девушка тихонько рассмеялась и шепнула ему на ухо:
— У тебя сегодня очень красивый наряд.
Его взгляд потеплел:
— Главное, что тебе нравится.
Ученики Врат Облачного сияния, прячущиеся за дверью, испытывали весьма смешанные чувства.
— У них всё уже зашло так далеко, а младшая сестра-наставница до сих пор уверяет, что они просто друзья. Ну и дела… — Линхуэй прищелкнула языком. — У Совершенного Чжунси такая выдающаяся внешность, да ещё и одет он с такой роскошью! Стоит им пройтись по городу, и кто после этого усомнится в их чувствах?
— Верно, — кивнула Ли Жоу. — Тётя-наставница Линхуэй, мне тоже кажется, что Совершенный Чжунси сегодня специально принарядился.
— Ох уж эти мужчины, — покачав головой, вздохнула Линхуэй. — Каким бы высоким ни был уровень развития и каким бы холодным ни был характер, перед любимой женщиной любой начнет прихорашиваться. Такова человеческая природа.
— Как много вы знаете! — Ли Жоу посмотрела на неё с обожанием.
— Ну что вы, вовсе нет, — скромно отозвалась Линхуэй.
«Всё благодаря повестям, вот кто лучшие учителя».
Пэйчэн был местом с высокой концентрацией духовной энергии. Богатые вольные совершенствующиеся шли на любые ухищрения, лишь бы приобрести здесь жилье и получить местную прописку. Этот город считался не только святой землей для культивации, но и показателем статуса.
Когда вольные практики собирались вместе и заводили разговор о происхождении, те, кто упоминал Пэйчэн, говорили об этом с особой гордостью в голосе.
О процветании Пэйчэна не нужно было даже рассказывать. Прогуливаясь бок о бок с Хуаньцзуном, Кунхоу прислушивалась к гулу разговоров и крикам зазывал. В какой-то момент она не выдержала и предложила:
— Хуаньцзун, может, найдём место, где можно присесть?
— Хорошо, — он крепче сжал её руку и осмотрелся. Согласно информации Линь Ху, где-то поблизости должна была находиться чайная, чей сказитель умел превратить самую простую историю в невероятно увлекательную. Вот только где она?
Не пройдя и пары шагов, юноша заметил у входа в книжную лавку табличку с надписью: «Книга "Вечно следуя друг за другом" распродана. Пожалуйста, ожидайте следующую партию».
— Книги Гостя Чудесной Кисти наконец-то полюбились многим читателям, — радостно произнесла Кунхоу. — Как здорово!
После её прибытия в мир самосовершенствования произведения этого автора послужили для неё источником большого вдохновения, но, к сожалению, его повести всегда продавались из рук вон плохо. Видя, что теперь к нему пришла долгожданная популярность, девушка испытала неописуемый восторг.
Для неё Гость Чудесной Кисти был словно незримый друг. Он сопровождал её на пути взросления и успокаивал её тревожное сердце в те времена, когда она только попала в этот мир.
— Матушка, я хочу вот это! — неподалеку стоял лоток с резными деревянными фигурками. На нём громоздилось множество очаровательных пухлых куколок, вокруг которых столпилась ребятня.
Кунхоу не удержалась и бросила несколько тоскливых взглядов на прилавок. Она помнила, как у одной из дочерей императора Цзинхуна было множество таких же изящных кукол. В детстве она долго завидовала ей и втайне лепила из грязи свои собственные игрушки, расставляя их на подоконнике.
К сожалению, те глиняные поделки были не просто уродливыми — высыхая на солнце, они покрывались трещинами. На их лицах невозможно было нарисовать красивые черты, а уж тем более нарядить в симпатичные платьица.
Хуаньцзун отпустил руку девушки и направился к прилавку. Протиснувшись сквозь стайку детей, он наклонился и выбрал несколько самых искусных кукол, а также прикупил к ним целую гору крошечных нарядов.
Увидев, что одежда покупателя явно выдаёт в нём человека состоятельного, торговец, принимая деньги, льстиво улыбнулся:
— Молодой господин покупает подарки для своей драгоценной жемчужины? Можете не сомневаться, вся эта одежда сшита из лучших тканей. Ваша дочурка непременно останется довольна!
— Жемчужина на ладони… — Хуаньцзун обернулся и посмотрел на Кунхоу, которая всё ещё ждала его на улице. В его глазах разлилась нежность. — Да, это действительно моя драгоценная жемчужина.
Вернувшись с покупками к девушке, он вложил коробку с куклами в её руки:
— Идём, моя драгоценная жемчужина.
Кунхоу прижала к себе коробку, сморгнув подступившие слёзы, и с насмешкой спросила:
— Батюшка, а где же тогда моя матушка?
Она прекрасно слышала каждое слово из их разговора. Тоже мне, жемчужина! Можно подумать, он сам её родил.
— Твоя матушка — прямо в моих глазах, — с нежностью ответил юноша.
В его зрачках Кунхоу увидела своё четкое отражение. Она тихо фыркнула:
— Вот ведь ловкач, нашел повод пофлиртовать!
— Кунхоу для меня — и драгоценная жемчужина, и возлюбленная, — в его взгляде заискрилась улыбка. — Если не ты моя жемчужина, то кто тогда?
Ошеломленно глядя на мужчину перед собой, девушка крепче прижала деревянную коробку к груди. На мгновение ей показалось, будто она вернулась в далекое детство, когда в одиночестве пряталась во дворе, засучив рукава, и лепила кукол из грязи. И вдруг прямо из-под земли выскочил золотой мальчик и сказал, что пойдет с ней домой.
— Всё ясно, — она прикрыла глаза и расцвела в ослепительной улыбке. — Батюшка Хуаньцзун, твоя жемчужина хочет, чтобы ты взял её на ручки, посадил на спину и поднял высоко-высоко! Иначе она никуда не пойдет.
Она лишь пошутила, но Хуаньцзун неожиданно наклонился к ней спиной:
— Давай, залезай.
Вокруг шумела толпа, а под ногами пылилась дорога. Однако широкая спина склонившегося перед ней прекрасного мужчины заставила её забыть обо всём на свете.