Назад Том 1 · Глава 125

Глядя на этот мешочек с духовными камнями, Хуаньцзун немного растерялся — он уже почти забыл об этом деле.

Духовных камней было немного, всего около нескольких сотен. Для Хуаньцзуна они не имели особого значения. За эти годы он сочинил множество историй, но они мало кому нравились. Поначалу Линь Ху обманывал его, уверяя, что книги отлично продаются, но Хуаньцзун ведь не маленький ребенок, чтобы не отличить правду от лжи. Видя, как Линь Ху и наставник радуются его увлечению написанием повестей, он делал вид, что ничего не замечает. Через приключения главных героев он придумывал невероятные сюжеты, заодно вплетая в них собственный опыт самосовершенствования.

Раз книги никому не нравятся, значит, на то нет воли судьбы, и он не слишком переживал по этому поводу.

Поэтому и на этот раз он решил, что Линь Ху снова его обманывает.

— Оставь их себе, — Хуаньцзун не стал протягивать руку, а с охапкой книг направился во дворец.

— Молодой господин, ваша недавняя повесть «Взаимно рождённые, друг другу обещанные» расходится на удивление хорошо. Многие говорят, что это настоящий шедевр, и если бы в мире действительно существовала девушка по имени Фэйфэн, она бы точно покорила сердца бесчисленного множества юношей. — Линь Ху поспешил за ним. — Хозяин книжной лавки даже надеется договориться о следующей книге…

— Даже если бы в мире и была такая девушка, как Фэйфэн, других юношей это бы не касалось, — Хуаньцзун выхватил мешочек с духовными камнями из рук Линь Ху. — Такую книгу я написал лишь однажды и больше писать не стану.

— Но ведь госпоже Кунхоу нравится читать! Если вы перестанете писать, она расстроится, — Линь Ху потер нос. — А если вы начнете писать тайно и только для нее, вы что, готовы признаться, что Гость Чудесной Кисти, чьи книги годами пылились на полках, — это вы?

Хуаньцзун:

— …

— И вообще, разве вы не сказали, что я могу забрать эти духовные камни себе? — Линь Ху потянулся за мешочком, но Хуаньцзун увернулся.

— Я передумал, — взглянув на него, Хуаньцзун развернулся и вошел в зал.

Слуга-оруженосец, увидев, что Совершенный Чжунси вернулся, с поклоном подошел, чтобы забрать у него книги.

— Не нужно, — ровным тоном произнёс Хуаньцзун. — Я иду на задний двор принять омовение. Если придет фея Кунхоу из Врат Облачного сияния, пропустите ее сразу, не заставляйте ждать снаружи.

— Слушаюсь.

Оруженосец уже слышал от других о том, что связывало их Совершенного и фею Кунхоу. Раньше он относился к этим слухам с долей сомнения, но теперь, услышав приказ из уст самого господина, всё понял без лишних слов.

Представители крупнейших сект один за другим прибывали в секту Лазурного сияния. Даже монахи Монастыря Чистой Тишины, которые обычно редко покидали свою обитель, показались у ворот Пэйчэна. Делегацию Монастыря Чистой Тишины возглавлял добродушный мастер Юаньчэнь. Он одаривал всех улыбкой, словно храмовый смеющийся Будда, способный принять весь мир со всеми его изъянами.

Прохожие при виде них вели себя почтительно; никто не смел их потревожить. Верующие лишь останавливались вдалеке, сложив ладони и беззвучно читая молитвы, не решаясь подойти ближе.

Жители Пэйчэна были спокойными и сдержанными, словно находясь в совершенно ином мире по сравнению с пылкими жителями города Юн. В каждом из этих городов были свои достоинства и недостатки, но объединяло их одно: секты, в чьем ведении находились города, прекрасно их защищали.

— Мастер Юаньчэнь, — к ним приблизилась женщина.

Она была одета в приталенное платье из красного атласа, расшитое не цветами, деревьями или птицами, а звездами и реками. Женщина в наряде такого цвета должна была бы обладать огненным темпераментом, но ее лицо оставалось холодным — было очевидно, что она привыкла к строгости.

— Глава секты Хунъянь, — Юаньчэнь произнес имя Будды. В его взгляде читалась легкая скорбь по бренному миру. Раз уж появилась даже глава Врат Луны и Звезд, боюсь, в мире тёмных совершенствующихся назревает что-то серьезное. Врата Луны и Звезд славились лучшим искусством предсказаний во всем мире самосовершенствования. Если бы они не вычислили нечто чрезвычайно важное, разве стала бы глава Хунъянь лично отправляться в путь?

Хунъянь тоже не ожидала, что Монастырь Чистой Тишины пришлет самого мастера Юаньчэня. Она на мгновение замерла, после чего произнесла:

— Прошу, мастер.

Они оба прекрасно понимали сложившуюся ситуацию, но у оживленных городских ворот обсуждать это было неуместно.

— Глава слишком вежлива. Прошу вас, — Юаньчэнь не сдвинулся с места. Лишь дождавшись, пока Хунъянь сделает первый шаг, он продолжил путь.

Ученики секты Лазурного сияния, охранявшие городские ворота, не смели проявлять небрежность. Использовав магические артефакты, чтобы убедиться, что перед ними не тёмные совершенствующиеся в маскировке, они с почестями проводили гостей в город.

Внутри города их уже ждали другие ученики, которые сопроводили прибывших к летательному магическому артефакту.

Этим артефактом оказалась изысканная галерейная ладья. Стоя на палубе, Хунъянь смотрела на горную гряду секты Лазурного сияния, вершины которой уже виднелись вдалеке. Она обратилась к стоящему рядом ученику секты Лазурного сияния:

— Скажите, Совершенный Чжунси сейчас не в затворе?

— Отвечаю Совершенной: дядя-наставник Чжунси не уходил в затвор.

Глава секты Хунъянь едва заметно кивнула. Палантин на ее плечах безудержно трепетал на ветру, напоминая извилистую реку, которая никогда не обретет истинного покоя, пока вода не иссякнет, а ветер не стихнет.

Услышав, как Хунъянь внезапно заговорила о Совершенном Чжунси, сидящий на палубе в медитации Юаньчэнь слегка приоткрыл глаза. Он бросил взгляд на женщину и молча закрыл их снова.

Хунъянь, словно почувствовав этот взгляд, обернулась. Увидев, что Юаньчэнь по-прежнему выглядит отрешенным от мирской суеты, она медленно произнесла:

— Мастер, есть кое-что, чего я не могу понять.

— Прошу, говорите, глава, — Юаньчэнь поднялся. В своей простой монашеской рясе он стоял рядом с блистательной Хунъянь, и казалось, будто они принадлежат к совершенно разным мирам.

Хунъянь молча смотрела на него, а затем, спустя долгое время, тихо вздохнула:

— Забудьте.

Перебирая четки, Юаньчэнь произнес имя Будды и сказал:

— Глава, вы способны заглянуть в прошлое и предсказать будущее. Но если вы не можете отпустить эти видения, разве они не приносят лишь напрасные тревоги?

— Пятьдесят лет назад я сделала предсказание для Совершенного Чжунси, — Хунъянь отвернулась, больше не глядя на Юаньчэня. — Совершенному Чжунси предстоит пережить великое бедствие, вопрос жизни и смерти. И произойдет оно в течение этих десяти лет.

В мире самосовершенствования уже так давно никто не достигал вознесения, что люди начали сомневаться: возможно ли оно вообще? Быть может, Великий путь к вознесению, к которому они так стремились, изначально был ложным?

— У главы есть способ отвести беду? — Юаньчэнь понимал причину тревоги Хунъянь. Совершенный Чжунси занимал столь высокое положение в мире самосовершенствования не только благодаря своему выдающемуся таланту, но и потому, что воплощал собой надежду всего их мира.

Если даже такой гений, как Совершенный Чжунси, не сможет вознестись, останется ли надежда у остальных?

— Способа отвести беду нет, но есть способ помочь, — ответила Хунъянь. — Если только найдется женщина с подходящей судьбой, которая сможет практиковать с ним парное совершенствование. Возможно, это придаст ему сил.

Юаньчэнь лишь произнес имя Будды и больше ничего не сказал. Как монаху, отрекшемуся от мира, ему не пристало обсуждать отношения инь и ян между мужчиной и женщиной.

— Таков круговорот небесных законов — гармония инь и ян. Как бы ни был силен Совершенный Чжунси, он всего лишь чаша с трещиной. Ему нужен кто-то, кто восполнит его недостаток, — Хунъянь повернулась к девушке-совершенствующейся в легком белом одеянии. — Эту мою ученицу зовут Ляньцяо. Её судьба идеально сочетается с судьбой Совершенного Чжунси.

Лицо девушки в белом скрывала вуаль. Ее глаза поверх вуали не выражали ни радости, ни гнева. Она слегка присела в реверансе перед Юаньчэнем, казалось, лишенная собственных чувств:

— Приветствую мастера Юаньчэня.

— Глава, вы — человек Небесного Дао, способный слышать его голос. Почему же вы не понимаете, что некоторые вещи предначертаны, и сколько бы усилий вы ни приложили, их не изменить? — Юаньчэню было больно видеть, как эту юную девушку используют в качестве инструмента для починки судьбы Совершенного Чжунси. — Небеса милосердны, и не стоит добиваться желаемого силой, ведь всегда может найтись иной выход. Насилие бессмысленно, не цепляйтесь за эту идею, отпустите её.

— Отпустить… — Хунъянь посмотрела на него и медленно произнесла: — Мастер, вы шутите.

Всё, чего она хотела в этой жизни — увидеть, как кто-то из совершенствующихся успешно достигнет вознесения. Иначе ради чего были все ее жертвы и лишения в прошлом?

Нефритовая ладья опустилась на Террасу Удержания бессмертных. Сяодун, уже давно ожидавший гостей, поспешил вперед с несколькими учениками и поклонился:

— Младший Сяодун приветствует уважаемых старших и собратьев по Дао. Вы проделали долгий путь и, должно быть, устали. Наша секта приготовила пир в главном зале. Прошу оказать нам честь и проследовать туда.

— Благодарю за труды, — кивнула Хунъянь.

Сяодун внутренне поразился: «Как глава Врат Луны и Звезд прибыла лично? Она редко появляется даже на важных мероприятиях. Раз уж она здесь, значит, случилось что-то серьезное».

Процессия вошла в главный зал. Хунъянь с бесстрастным лицом опустилась на стул. Представители других сект, завидев ее, не осмелились подойти с праздными разговорами, хотя в их душах уже бушевала буря.

Почему появилась глава Врат Луны и Звезд? Неужели Небесное Дао ниспослало какие-то знамения?

Собравшиеся пребывали в тревоге. Стоило Хунъянь отвести взгляд в сторону, как все тут же начинали гадать: что означает этот взгляд? Скрыт ли в нём какой-то особый смысл?

Странная атмосфера немного разрядилась лишь тогда, когда друг за другом прибыли делегации Врат Девяти Фениксов и секты Сияющего Рассвета. Как назло, хотя эти две секты тайно враждовали, на публике они демонстрировали полное согласие, лишая остальных даже повода разрядить обстановку, притворившись, что разнимают ссору.

Вскоре вошла еще одна группа людей. Все сразу узнали учеников Врат Облачного сияния и с облегчением выдохнули: «Слава богу, с ними можно не волноваться, что будет скучно». Однако, разглядев, что во главе шествует Совершенная Цюшуан, все поспешно вскочили и поклонились. Те, кто собирался пошутить, мигом оставили эту затею.

— Господа, не стоит утруждать себя этими мирскими церемониями, прошу, садитесь, — Цюшуан жестом велела всем занять свои места. Сама она выбрала подходящее место, села и принялась неспешно потягивать чай, твердо решив играть роль немногословной и не вмешивающейся ни во что наставницы. Остальные ученики Врат Облачного сияния, видя, что старейшина молчит, тоже не смели проронить ни слова и сидели ровно, один прямее другого. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что это переодетые ученики секты Лазурного сияния.

В результате атмосфера стала еще более гнетущей.

Заметив отсутствие Совершенного Чжунси, Хунъянь повернулась к сидевшему на главном месте Цзиньюэ:

— Глава секты Цзиньюэ, почему не видно Совершенного Чжунси?

— Прошу прощения, мой нерадивый ученик недавно вернулся из странствий. Я велел ему вернуться на свой пик, чтобы привести себя в порядок перед встречей с гостями, — Цзиньюэ не понимал, почему Хунъянь вдруг заговорила о Хуаньцзуне, но вежливо ответил: — Полагаю, он скоро будет.

Хунъянь кивнула и больше ничего не сказала. Сидевшая позади нее ученица в белом хранила молчание. Услышав имя «Совершенный Чжунси», она никак не отреагировала, лишь ее рука, скрытая в широком рукаве, судорожно сжалась в кулак и тут же бессильно разжалась.

С ее талантами она никогда не смогла бы попасть во Врата Луны и Звезд. Наставница взяла ее в личные ученицы лишь из-за подходящей судьбы. А всё остальное… возможно, уже не имело значения.

— Прибыл.

— Кажется, рядом с Совершенным Чжунси какая-то фея?

Ляньцяо подняла глаза и увидела за дверями зала, как прекрасный мужчина в белом одеянии и с собранными под венец волосами спускается со спины летящего журавля. На спине птицы оставалась девушка. Она была одета в роскошное платье Струящейся бессмертной, а заколки в ее причёске «летящая небожительница» напоминали легкие облака и дымку, завораживая своей красотой. Сама Ляньцяо никогда бы не надела столь броские украшения.

Совершенный Чжунси оказался невероятно красив, она никогда в жизни не видела столь привлекательного мужчину. Но когда она заметила, как он обернулся и протянул руку, помогая девушке спуститься с летящего журавля, в ее душе появилось скрытое облегчение.

Раз у этого Совершенного уже есть возлюбленная, возможно, наставница не станет заставлять ее восстанавливать его судьбу? Она осторожно повернула голову и увидела, что наставница не обращает на нее внимания, а пристально смотрит на вошедшего Совершенного Чжунси и его спутницу.

«Хуаньцзун», — Кунхоу отпустила руку Хуаньцзуна, приподняла подол платья и переступила порог, используя технику передачи мыслей. — «Та красавица в красном платье смотрит на меня с таким жаром, я даже смутилась».

Хуаньцзун снова протянул руку, взял ее за руку и перешагнул порог, пройдя еще несколько шагов вглубь зала, прежде чем отпустить ладонь Кунхоу.

«Это глава Врат Луны и Звезд, Совершенная Хунъянь. Она отличается холодным и упрямым характером, а ее нрав может показаться несколько странным».

«Когда целыми днями изучаешь звезды и вычисляешь Небесное Дао, любой, даже самый нормальный человек, постепенно станет странным». Кунхоу сделала реверанс, приветствуя собравшихся, широко улыбнулась Хунъянь и обернулась, собираясь пойти и сесть рядом со своими соучениками.

— Погоди, — Хуаньцзун перехватил ее за запястье. — Ты вот так просто уйдешь?

— М? — Кунхоу непонимающе посмотрела на него.

Лицо Хуаньцзуна приобрело несколько неестественное выражение. Не привыкший к подобным словам, он тихо произнес:

— Не забудь взять с собой свое самое ценное сокровище.

Кунхоу мгновенно всё поняла и на глазах у всех привела гения, который рождается раз в тысячелетие, к ученикам Врат Облачного сияния.

Ученики секты Лазурного сияния: ??