Спустя час непрерывных, иссушающих тренировок Изабелла отчетливо почувствовала, как её правая рука от кисти до самого плечевого сустава превратилась в один сплошной, пульсирующий очаг жгучей боли.

Каждый новый выстрел, производимый в попытке идеализировать наложение магического импульса на физический боеприпас, отдавался в мышечных волокнах резкой, пронизывающей вспышкой. Отдачу от армейского пистолета, усиленную плотностью выходящей маны, она ощущала так физически остро, словно по её костям и связкам раз за разом сокрушительно били тяжелым кузнечным молотом.

Она с трудом опустила оружие стволом к настилу, тяжело и отрывисто дыша. Грудь вздымалась, а на бледном лбу блестели крупные капли пота. В сердцах, не сдержавшись от нахлынувшей физической усталости, она тихо пробормотала себе под нос с горькой ухмылкой:

— Ахаха… ручки мои, ручки. Жесть… Эта отдача — просто сущая пытка.

Изабелла даже не заметила в шуме затихающего тира, как к её стрелковой позиции бесшумно подошел Николас.

Парень тихо стоял рядом, крепко сжимая в сухих пальцах прохладную пластиковую бутылку с минеральной водой. Он и сам выглядел так, будто только что лично прошел через все круги преисподней: его стандартная темная форма кадета D-класса была сплошь покрыта серой композитной пылью, волосы взъерошены и слиплись от пота, а под глазами проступали залегающие тёмные тени от бессонницы и нервного истощения.

Он молча, без лишних слов, протянул ей спасительную воду.

Изабелла с искренней, глубокой благодарностью приняла бутылку. Со скрежетом сорвав пластиковую крышку, она сделала несколько жадных, больших глотков. Прохладная влага немного остудила внутренний пыл, прогнала сухость из пересохшего горла, но тупая, нойная боль в лучезапястном суставе, естественно, никуда не исчезла — она лишь временно притихла.

— Спасибо, Николас, — она вытерла мокрые губы тыльной стороной левой ладони и внимательно посмотрела на парня. — Как вообще проходят твои индивидуальные тренировки? Ты ведь с самого утра, кажется, на секции ближнего боя пропадаешь?

Николас опустил расфокусированный взгляд на свои собственные ладони. Они у него тоже мелко и непрерывно подрагивали от судорожного перенапряжения мышц — костяшки были сбиты, а на ладонях отпечатались красные мозоли от тренировочной рукояти.

Парень по природе своей был невероятно тихим, замкнутым и, казалось, навечно забитым этой жестокой кастовой системой, но прямо сейчас в глубине его карих глаз, спрятанных за густой челкой, пробивалась какая-то новая, сухая и жесткая скрытая решимость, которой еще вчера во время катастрофы с Лизой в нём не было и в помине.

— Ну… я ведь самый обычный мечник, без всяких там редких аномалий или двойных веток, — тихо ответил он, стараясь не звучать слишком самоуверенно или пафосно. — Из всего предложенного арсенала мне интуитивно удобнее всего дается катана. Длинная, относительно легкая, быстрая в обнажении. Я стараюсь честно учить базовая стойки и траектории по стандартным голографическим справочникам Академии, но… если честно, пока всё дается с большим трудом. В этих учебниках слишком много сухой теории, а в реальной практике всё оказывается совсем по-другому. Артур и Эрис… они двигаются в бою с такой безумной скоростью, что я своими глазами даже не успеваю элементарно заметить сам момент взмаха их клинков.

Изабелла понимающе и сочувственно кивнула.

Она прекрасно осознавала, что Николасу сейчас морально и физически тяжелее всех присутствующих на этом полигоне. Он не был «избранным героем» свыше, за ним не стоял могущественный дворянский клан с вековыми архивами, и у него в арсенале не водилось уникальных авторских навыков вроде её замедления времени [Бог Снайпер]. On был самым обычным, среднестатистическим человеком, брошенным без адекватной защиты в жестокий, безумный мир монстров, Разломов и высокомерных S-рангов.

— Даже не пытайся бессмысленно копировать их стиль, Николас, — серьезно и мягко произнесла Изабелла, переведя взгляд на длинный чехол с катаной, висящий у него за спиной. — Эрис и Артур — это аномальные монстры в человеческом обличье. Их физиология и объемы маны от природы заточены под сокрушительное доминирование. Если ты прямо сейчас слепо станешь подражать их абсолютной силе и темпу, ты просто физически сломаешься. Ты порвешь связки, сожжешь каналы маны и окончательно потеряешь себя. Тебе нужно не копировать их — тебе нужно найти свой собственный, идеальный ритм.

— Легко сказать «найди свой ритм»… — Николас горько и самокритично усмехнулся, качнув головой. — После всего того вчерашнего кошмара… после того, что на наших глазах случилось с Лизой… мне с каждым часом всё сильнее кажется, что если я на первом же выходе в Разлом не буду работать так же быстро и смертоносно, как эти дворянчики, меня и остальных из нас просто безжалостно вышвырнут в следующий список на уничтожение.

Изабелла скользнула взглядом по своему пистолету, покоящемуся на деревянной скамье рядом с подсумком. Она слишком хорошо понимала его липкий, парализующий страх. В этой переписанной Со Иль Хваном Академии действительно не существовало теплиц для тех, кто «учится слишком медленно» или «требует индивидуального подхода». Здесь либо ты в кратчайшие сроки превращаешься в идеально заточенный, эффективный боевой инструмент, либо тебя без малейших сожалений утилизируют как бракованный расходный материал.

— Мы больше не будем учиться и воевать по их правилам, — тихо, но с такой нерушимой концентрацией добавила она, что в её голосе вновь отчетливо прорезались те самые стальные, авторские нотки, которые так пугали слепого Ввила. — Николас, если мы с тобой и девочками реально хотим выжить в этой мясорубке, нам нужно прямо сейчас создать нечто совершенно новое. Смотри сам: у тебя в руках быстрая, контактная катана для контроля ближней дистанции, у меня — дистанционное огнестрельное оружие с точечным пробоем. Если мы прямо сегодня начнем системно тренироваться вместе как единое целое… мы сможем выстроить такую тактическую связку, которую никто в этом зале не ожидает увидеть от презираемых «низших» классов.

Николас удивленно и растерянно вскинул брови, снизу вверх уставившись на девушку.

— Совместную связку? Но… мы же даже толком не знаем, хватит ли у нас с тобой резерва магии и синхронизации для проведения хоть какой-то комбинированной атаки!

— Вот прямо сейчас это и узнаем, — Изабелла решительно и бесстрашно поднялась со скамьи, снова подбирая свой тяжелый пистолет и стряхивая усталость. — У нас в запасе есть еще почти три полных часа до официального закрытия практических полигонов. Если ты действительно хочешь перешагнуть через статус «обычного слабого мечника» и перестать быть жертвой, вставай на позицию. Будем пробовать, ошибаться и снова пробовать.

Она физически ощущала, как изнуряющая боль в лучезапястном суставе постепенно отступает, растворяясь перед появлением новой, четко сформулированной цели.

Пока остальные высокомерные кадеты S и A классов бессмысленно тратили драгоценное время на демонстрацию индивидуальной мощи, эгоизм и пафосные выпады перед инструкторами, она приняла жесткое решение выстроить собственную, идеальную систему выживания из тех непокорных обломков, что еще оставались в строю.

И если слепая Система назначила классу D участь покорно исчезнуть и раствориться в статистике, Изабелла Вон Фольцменгер докажет всей этой Академии, что оставшиеся в живых кадеты этого класса — самые опасные, непредсказуемые и смертоносные хищники из всех, кого этот мир когда-либо порождал.

— Слушай меня внимательно, Николас, — Изабелла встала чуть позади парня, левой рукой аккуратно корректируя угол наклона его правого локтя, когда тот обнажил длинный, слегка изогнутый клинок катаны. — Твоя главная ошибка при входе в каскадную стойку — ты слишком сильно заваливаешь корпус назад, пытаясь компенсировать вес оружия. Из-за этого ты теряешь устойчивость в ногах во время первого же рывка. Катана должна работать не от силы твоих бицепсов, а от инерции вращения таза и короткого импульса стопы.

Николас судорожно сглотнул, поправил хват на шершавой рукояти и попытался скорректировать положение ног так, как показывала девушка.

— Вот так? — переспросил он, чувствуя, как непривычно, но неожиданно устойчиво распрямилась его спина.

— Именно, — кивнула Изабелла, отступая на два шага назад и взводя затвор своего пистолета. — А теперь смотри, в чём заключается концепция нашей первичной связки. В одиночку ни ты, ни я не сможем в лоб пробить плотную магическую защиту кадавара B-ранга или сбить уклонение продвинутого мечника. Но в парной комбинации мы разделим задачи.

Она указала дулом оружия на дальний мишенный щит, где на голограмме отсвечивали две ключевые точки: уязвимое ядро на груди и подвижное колено монстра.

— Моя задача — с расстояния в десять метров нанести точный, концентрированный выстрел со скрытым пассивным эффектом «Концентрированного пробоя», который я разблокировала час назад. Этот выстрел не убьет тяжелую цель, но он на крошечную долю секунды создаст резонанс в её магическом щите и принудительно заставит противника замереть, дезориентировав его. В эту самую микросекунду…

Она повернулась к Николасу, и её алые глаза вспыхнули леденящим, повелительным светом:

— …в эту самую микросекунду включаешься ты. Ты не ждешь моего крика. Ты срываешься в рывок ровно по звуку моего выстрела. Твой удар катаной должен быть не рубящим сверху, а скользящим подрезом снизу вверх — прямо по той точке, куда только что вошла моя пуля. Твой клинок пройдет сквозь ослабленный резонансом барьер, как сквозь горячее масло. Понимаешь логику?

Николас потрясенно замер, переваривая услышанное. Его математический ум, воспитанный на чертежах артефактных механизмов отца, мгновенно выстроил в голове эту простую, но невероятно изящную векторную схему. Это была не просто хаотичная драка плечом к плечу — это была цельная, выверенная механика взаимодействия двух элементов, где недостаток индивидуальной силы компенсировался идеальным таймингом и физикой.

— Это… это действительно должно сработать, — прошептал Николас, и на его бледном лице впервые за два дня проскользнула настоящая, живая эмоция — восторг инженера, увидавшего гениальное решение сложнейшей задачи. — Моя катана добавит кинетический импульс к уже ослабленному пулей участку!

— Не «должно сработать», а обязано сработать, — чеканно поправила его Изабелла, занимая позицию для стрельбы чуть левее его плеча. — А теперь — работаем. Первый подход. Приготовься к рывку по моему выстрелу.

БАМ!

Первая попытка оказалась полным провалом. Николас, слишком перенервничав от резкого звука выстрела над самым ухом, рванулся вперед на долю секунды раньше, чем нужно, потерял равновесие на носке правой ноги и задел лезвием кабель мишенного привода, так и не дотянувшись до щита.

— Еще раз, — без тени раздражения, с холодной тренерской требовательностью произнесла Изабелла. — Не суетись. Слушай не сам грохот, а улавливай момент щелчка бойка. Пошел!

БАМ!

Второй подход. Николас совершил неплохой быстрый рывок, но опоздал на полсекунды: резонансное окно от пули уже успело затянуться, и его катана с глухим стуком бессильно отскочила от прочной стальной брони мишени, больно отозвавшись вибрацией в кистях.

— Опоздание на 0.4 секунды, — зафиксировала Изабелла, даже не сбивая дыхания. — Ты думаешь перед шагом. Не надо думать, Николас! Доверься моему таймингу. Твое тело должно реагировать на мой выстрел как инстинкт. Еще раз!

БАМ! БАМ! БАМ!

Следующие два часа тренировочного блока в дальнем секторе тира превратились в настоящий, беспощадный ад самоистязания.

Они повторяли эту парную комбинацию снова и снова, раз за разом доводя синхронизацию движений до полного автоматизма. Изабелла, несмотря на адскую боль в мышцах и падение уровня энергии, вновь и вновь включала короткие полусекундные импульсы [Бога Снайпера], чтобы с идеальной математической точностью вымерять траекторию выстрела и вектор движения Николаса. Парень же, полностью доверившись её жесткому руководству, стирал ноги в кровь, совершая десятки взрывных рывков с катаной наголо.

К концу третьего часа к их группе молча примкнули и две выжившие девушки из класса D. Понаблюдав за этой невероятной, упорной работой, они больше не плакали в углу. Превозмогая страх и стыд перед собственной слабостью, они встали за спиной Изабеллы, попросив научить их базовым правилам прикрытия и подачи боеприпасов.

И когда на табло тренировочного комплекса наконец громко и протяжно проревел финальный сиренный сигнал, извещающий о наступивших 19:30 и начале официального перерыва, над стрелковой позицией класса D висело дымовое облако от сгоревшего пороха, а центральный бронированный щит мишени оказался не просто поражен — он был буквально разорван в клочья их идеально состыкованной, синхронной атакой.

[Системное уведомление «Игрока вне сценария»:]

[Зафиксировано создание несанкционированной парной комбинации: «Точечный резонанс»]

[Синхронизация тактического звена D-класса: 42%]

[Пассивный бонус: Увеличение критического урона совместной атаки на 15%]

Николас тяжело опустился прямо на колени на изрезанный настил, тяжело дыша и вытирая пот со лба, но когда он поднял глаза на изрубленный мишенный щит, на его губах впервые за всё время пребывания в Академии заиграла дерзкая, уверенная улыбка.

— Мы сделали это… — прохрипел он. — Мы действительно сделали это, Изабелла.

Изабелла медленно вложила дымящийся пистолет обратно в первую ячейку Стигмата, чувствуя, как приятное, злое удовлетворение вытесняет прежнюю боль в теле. Она посмотрела на сплоченную четверку оставшихся кадетов своего класса и тихо, но чеканно ответила:

— Это только самое начало, Николас. Наш первый настоящий шаг. А теперь — подъем. Нас ждет столовая. Нам нужно много сил, потому что завтра мы покажем всей этой Академии, на что на самом деле способны те, кого они так легкомысленно списали со счетов.