Каждый судорожный вдох давался мне с таким колоссальным трудом, словно я вдыхал не разреженный, морозный воздух высокогорья, а кипящий, жидкий свинец.

Мои легкие горели заживо. В горле стоял густой, почти осязаемый физически привкус перегретого озона, серной кислоты и старой, запекшейся крови. В форме бога окружающий меня мир изменился до неузнаваемости. Я больше не видел просто снег, скалы или сгущающийся серый туман. Я видел саму изнанку реальности.

Мой правый глаз, замененный сейчас вращающейся Тёмной Звездой, считывал пульсацию маны в каждой летящей, застывающей в воздухе снежинке. Я слышал, как надрывно, словно живые существа, стонут древние базальтовые скалы глубоко под землей, не выдерживая невыносимой, противоестественной тяжести шагов Титана. Я физически кожей чувствовал, как сами невидимые нити пространства натягиваются до предела, трещат и рвутся от чудовищного избытка темной энергии, которую мы втроем сейчас излучали.

Но даже с этой божественной силой, бешено бурлящей в моих расширенных жилах и грозящей в любой момент разорвать сосуды, я ощущал ледяной, отрезвляющий укол реальности.

Я не был равен этой твари.

Моя временная, взятая взаймы форма давала мне скорость, многократно превосходящую любые человеческие пределы, и мощь, способную крушить горы голыми руками. Но Титан... Титан был самой изуродованной природой, квинтэссенцией Мрака, веками копившейся в этих горах. Его существование в материальном мире было настолько неправильным, противоестественным, что само мироздание, казалось, пыталось исторгнуть его, создавая вокруг многотонной туши мерцающие зоны гравитационных искажений и пространственных разломов. Снег вокруг него падал вверх. Камни парили в воздухе, рассыпаясь в пыль.

Глядя на то, как Титан возвышается надо мной, как обрубки гигантских мышц и каменных связок на его плече начинают мерзко, с чавкающим звуком содрогаться, пытаясь регенерировать и отрастить новые слои брони, я невольно задался одним вопросом.

Насколько же, черт возьми, на самом деле сильна Ванесса Иззорт?

Она сдерживала этого исполинского монстра там, на плато, практически в одиночку. Без божественного вмешательства. Без обсидиановой брони, без резонанса с Бездной. Будучи смертельно раненой, истекая кровью, с переломанными ребрами и истощенным резервом. Её пятый ранг не был просто красивой строчкой в системном статусе гильдии — это была фундаментальная, непостижимая пропасть в понимании законов магии и контроля маны, которую мне еще только предстояло преодолеть.

Если я, конечно, выживу сегодня.

— Эрис! Хватит пялиться! Не смей отвлекаться! Твое время уходит! — выкрикнул Ввил где-то слева, и его голос, многократно усиленный божественной магией, с треском пробился сквозь грохот каменных обвалов и рев ветра.

Я скосил уцелевший глаз. Ввил больше не был человеком. Он двигался по периметру кратера как размытый, призрачный вихрь, едва различимый на фоне серого, давящего неба. Его открытый, сияющий белым светом левый глаз оставлял за собой в воздухе световой след.

Его тонкие пальцы с бешеной скоростью танцевали в воздухе. Из его тени, растянувшейся на десятки метров, вырывались сотни тончайших нитей маны, наполненных едким, режущим серебристым светом. Они сплетались в гигантскую, постоянно меняющую форму смертоносную сеть.

Мрак реагировал на нашу угрозу. Сотни порождений — Сталкеры, гончие, искаженные горные тролли — лезли из расщелин, пытаясь защитить своего господина. Они набрасывались на нас со всех сторон. Но Ввил взял на себя всю эту грязную, изматывающую работу. Его нити разрезали мелких и средних тварей на куски быстрее, чем те успевали издать рык.

Каждое его движение было выверено до миллиметра. Но я видел, как по его бледному подбородку течет струйка черной крови. Он жертвовал своими собственными запасами жизненных сил, выжимая свой источник досуха, чтобы создать для меня тот самый единственный шанс. Окно возможностей, которое выпадает раз в жизни. Или раз в вечность.

> [ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ: t = 42s]

>

Цифры, вспыхнувшие прямо на сетчатке моего глаза, пульсировали тревожным, режущим багровым светом.

Сорок две секунды. В масштабах битвы древних богов — это целая эпоха, за которую успевают рождаться и умирать цивилизации. Но в масштабах моей стремительно тающей человеческой выносливости — это жалкое, мимолетное мгновение.

Титан внезапно запрокинул голову и взревел.

Звук был настолько чудовищно мощным, что это была не просто акустика — это была плотная, осязаемая стена кинетической энергии. Ударная волна с визгом сорвала верхний, метровый слой снега и фирна со всего плато, обнажая древний, отполированный ветрами черный лед. Меня отбросило на полметра назад, обсидиановые когти на ногах с противным скрежетом прорыли борозды в монолитном камне.

Монстр сгруппировался и занес свой уцелевший, правый кулак.

Прямо в воздухе, соткавшись из густого Мрака и костей пожранных им тварей и людей, в его ладони материализовался циклопический костяной молот. Воздух вокруг этого уродливого, шипастого оружия немедленно начал сжиматься с жалобным воем, создавая гигантскую вакуумную воронку. Тварь собиралась ударить по площади. Если этот молот, заряженный чистым разрушением, достигнет земли, наше плато не просто покроется трещинами — оно рассыплется в атомарную пыль вместе с нами, и мы рухнем в километровую пропасть.

«Сейчас или никогда...» — мысленно обратился я во тьму, чувствуя, как начинают плавиться кости в моем плече. — «Никс... Дай мне всё, что у тебя есть. До последней капли!»

«Пей, мой ненасытный принц», — её смех, похожий на звон разбивающегося хрусталя, пронесся по моим нервам обжигающим разрядом. — «Покажи этому куску грязи, что такое настоящая Тьма!»

Я рванулся вперед.

Моя новая обсидиановая рука вспыхнула яростным, нестерпимым фиолетовым светом, входя в абсолютный, идеальный резонанс с Тёмной Звездой, заменявшей мне глаз. Я больше не бежал в привычном смысле этого слова. Я скользил сквозь искаженное пространство, буквально прорезая ткань реальности своим телом и оставляя за собой густой, непроницаемый шлейф из ревущего черного пламени. Это пламя не обжигало — оно поглощало любой свет и тепло, замораживая камни до абсолютного нуля.

Титан, несмотря на свои габариты, обладал поразительной реакцией. Он почувствовал мое приближение и попытался перехватить меня в полете, резко выбросив навстречу десяток толстых, извивающихся щупалец из концентрированной, вязкой тьмы, вырвавшихся из его бедра.

Но Ввил следил за мной. Он среагировал мгновенно, на одних инстинктах.

— Попался, ублюдок! — безумно оскалился слепой маг, резко сводя руки вместе, до хруста в суставах.

Он выстрелил сжатым пучком переплетенных теневых нитей. Они со сверхзвуковым хлопком преодолели расстояние и на мгновение мертвой хваткой сковали суставы монстра, намертво привязывая его правую руку с занесенным молотом к скале за его спиной. Нити с шипением впились в гранитную плоть Титана, вызывая ослепительные вспышки магической детонации от столкновения двух разных типов Мрака.

Тварь зарычала, дернулась, разрывая нити Ввила одну за другой с пугающей легкостью, но...

Этой выигранной секунды мне хватило.

Я прыгнул. Вектор гравитации для меня на мгновение перестал существовать.

Я взмыл на уровень его гигантского плеча. Обсидиановая броня на моей правой руке начала угрожающе трескаться, не выдерживая колоссального избытка энергии Бездны, вливающегося в тонкое лезвие меча. Каждая микротрещина в черной броне светилась изнутри, словно там текла раскаленная добела магма. Боль была такой, что у меня потемнело во втором, человеческом глазу.

— Исчезни! — мой хриплый, нечеловеческий рык слился в унисон с низким, вибрирующим гулом самой Тёмной Звезды.

Черный клинок, ставший втрое шире и длиннее, прочертил в морозном воздухе идеальную, пугающе правильную дугу, оставляя за собой след из рвущегося пространства.

В момент соприкосновения лезвия с исполинским каменным локтем Титана мир на долю секунды полностью замер. Снежинки повисли в воздухе. Звук пропал.

А затем произошел беззвучный взрыв — чистая аннигиляция материи.

Тёмная материя моего меча, усиленная божественной волей, вгрызлась в ледяную, многовековую плоть и титаническую кость, спрессованную из гранита, как раскаленный плазменный резак в кусок мягкого масла. Я не почувствовал сопротивления. Только чудовищную отдачу, от которой едва не вылетел плечевой сустав.

Раздался оглушительный, пробирающий до печенок хруст, подобный тому, как во время землетрясения рушится целый горный хребет.

Гигантская правая рука монстра, всё еще намертво сжимающая рукоять своего костяного молота, медленно, почти торжественно, в облаке фонтанирующей черной крови, отделилась от плеча. Она начала падать вниз. Массивная конечность обрушилась на скалы у ног Титана с таким невероятным грохотом, что всё плато под нами пошло волнами, словно вода. В небо взметнулась туча ледяной крошки, пыли и каменных осколков размером с дом.

Титан пошатнулся, запрокинул безликую голову и издал звук, от которого у меня мгновенно заложило уши, а из носа и ушей брызнула горячая кровь.

Это был не просто рев боли раненого животного. Это был оглушающий, вибрирующий на частоте разрушения крик самой бездны, внезапно осознавшей свою смертность и потерявшей огромный кусок своей силы. Звук ударил по мне как таран.

Я с трудом приземлился на одно колено, едва удержав равновесие на ходящем ходуном льду, сильно проскользив назад. Меч со скрежетом вонзился в камень, служа мне якорем.

Тяжелое, рваное дыхание вырывалось из моей груди густыми, красными от крови облачками пара. Моя правая рука, полностью созданная из обсидиана, дымилась густым черным дымом. Броня на ней была покрыта сетью уродливых трещин. Тёмная Звезда в глазу пульсировала от невыносимой, ослепляющей боли, словно в череп вбили раскаленный гвоздь.

Ощущение абсолютного всемогущества, это сладкое, пьянящее чувство полного контроля над миром и материей, начало стремительно, неумолимо угасать. На его место приходила дикая, парализующая усталость. Каждая мышца моего человеческого тела ныла и рвалась, словно её пропустили через железные жернова мясорубки.

> [ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ: t = 28s]

>

Двадцать восемь секунд.

Мы отрубили ему главную, ударную конечность. Мы совершили абсолютно невозможное по меркам любого учебника Академии, но... это лишь окончательно сорвало стопоры у твари.

Титан больше не был величественным, холодным стражем этих гор. Теперь это был загнанный в угол, раненый, смертоносный зверь, движимый только первобытной яростью и желанием убивать.

В его пробитой груди, за обнажившимися слоями развороченной бронированной плоти, массивное ядро внезапно сменило свой цвет. Гнойно-фиолетовый пульс исчез. Ядро вспыхнуло яростным, слепящим кроваво-красным цветом. Температура вокруг монстра скачком выросла на сотню градусов, мгновенно испаряя снег и превращая лед под его ногами в кипящие лужи.

Он больше не пытался использовать сложную тактику или призывать магические атаки Мрака. Оставшейся левой рукой он слепо, с диким ревом обрушил удар на скалу рядом с собой, кроша её в пыль. Он просто хотел раздавить нас остатком своего колоссального веса, выжигая всё живое вокруг себя чудовищными, неконтролируемыми эманациями перегретого Мрака.

— Эрис! Не спи! У нас меньше тридцати секунд! Вставай, черт тебя дери, или мы тут сдохнем! — голос Ввила сорвался на отчаянный, болезненный хрип.

Я с трудом повернул голову. Ввил стоял на одном колене метрах в пятидесяти от меня. Я видел, как его собственные руки мелко дрожат от критического перенапряжения; он едва удерживал истончившийся теневой барьер против новой, остервенелой волны наседающих монстров, которых красный свет ядра приводил в состояние бешенства.

— Добивай его, пока он дезориентирован болевым шоком! — кричал слепой кукловод, и из его губ на снег падали капли крови. — Второго шанса не будет! Он сейчас взорвет свое ядро и снесет всю гору!

Я стиснул зубы так, что хрустнула челюсть, и снова сжал рукоять меча.

Мои пальцы, скрытые под треснувшим, осыпающимся обсидианом, почти не слушались. Рука дрожала мелкой, предательской дрожью, словно у глубокого старика, но мой взгляд был намертво прикован к цели.

Ядро.

Сердце этого кошмара. Средоточие всей его неестественной жизни.

Оно было прямо передо мной, высоко в воздухе. Обнаженное, лишенное защиты броневых плит на какую-то долю секунды после моего последнего, размашистого удара, отсекшего руку. Это была та самая минута вечности, точка невозврата, где время растянулось в бесконечную, тонкую нить. И сейчас на кончике этой натянутой до предела нити висели жизни всех, кто остался в пещере. И наши собственные души.

Я чувствовал, как форма бога начинает в прямом смысле слова осыпаться с меня. Черная энергия испарялась искрами, отрываясь от тела как сухая шелуха на ветру. Если я не нанесу идеальный удар прямо сейчас, ровно через двадцать восемь секунд на этом плато останется только мой сгоревший изнутри труп, кучка пепла от Ввила и торжествующий, регенерирующий Титан.

«Еще один раз. Только один рывок», — прошептал я сам себе, чувствуя вкус крови на губах. Я сгруппировался, направляя все остатки божественной маны в ноги.

Мир вокруг замедлился до абсурда.

Я видел, как красная, тяжелая капля моей собственной крови медленно, бесконечно долго падает с подбородка на оплавленный снег. Видел, как пульсирует багровое ядро Титана, разбухая, готовясь к финальному выбросу разрушительной энергии, способной стереть этот горный пик с лица земли.

Это была моя Минута Вечности.

И я собирался прожить её до самого конца. Даже если этот конец станет моим собственным.