В полумраке ледяной пещеры, где воздух был тяжелым от запаха озона, пролитой крови и пота, Ввил действовал с пугающей, почти нечеловеческой скоростью. Его обычная неуверенность, присущая слабому кадету-поддержке, испарилась без следа. Отбросив остатки своего сломанного деревянного посоха, который с глухим стуком откатился к стене, он опустился на колени рядом с ранеными.

— Что... что ты делаешь? — хрипло выдохнул Артур, инстинктивно делая шаг вперед и кладя руку на эфес. В его глазах читалась смесь надежды и паранойи. — Твоя мана... ты же пуст. У нас нет медикаментов.

— Отойди, командир, — голос Ввила прозвучал ровно, без единой эмоции, словно говорил механизм. — Если ты хочешь, чтобы она дожила до рассвета, не мешай мне работать.

Его длинные, тонкие пальцы пианиста затанцевали в морозном воздухе, словно он играл сложнейшую симфонию на невидимом рояле. Пространство вокруг его рук слегка исказилось.

Из-под его обломанных, грязных ногтей с едва слышным шелестом сорвались тончайшие, извивающиеся теневые нити. В тусклом, мерцающем свете магического кристалла Артура они казались похожими на струйки черного, ядовитого дыма, но действовали как живые, разумные хирургические иглы.

Алиса, сидевшая рядом, в ужасе прижала руки ко рту, подавив вскрик.

Эти волокна абсолютного, концентрированного мрака безжалостно впивались в бледную плоть Ванессы. Они не исцеляли мягким светом, как это делали жрецы Церкви. Они сшивали. Нити проникали глубоко под кожу, стягивая рваные края ран с влажным, чавкающим звуком, который заставлял желудок сжиматься.

Ванесса, чье аристократическое лицо давно потеряло все краски и стало белее окружающего снега, судорожно выгнулась. Она стиснула зубы с такой силой, что, казалось, крошится эмаль, до крови прокусывая нижнюю губу. Но она не издала ни звука. Гордость Иззортов не позволяла ей кричать, даже когда эти пульсирующие черные волокна прошивали её мышцы наживую, с тошнотворным сухим хрустом вправляя и скрепляя сломанные ребра. Тень проникала в самые ее кости, безжалостно вычищая омертвевшие ткани и заменяя их собой.

Я стоял у выхода, молча наблюдая за этим извращенным актом спасения.

«Смотри на него, Эрис...» — сладкий, звенящий голос Никс эхом отдался в моей голове, отзываясь легким жжением в области сердца. — «Он не просто управляет тенью. Он позволяет ей сожрать часть её боли. Идеальный симбиоз отчаяния. Твой слепой друг скрывает в себе бездну ничуть не меньшую, чем наша».

Когда Ввил, тяжело, со свистом выдохнув, наконец опустил руки, нити неохотно, словно живые паразиты, втянулись обратно под его кожу. Дыхание Ванессы, до этого прерывистое и булькающее, чудесным образом выровнялось. Смерть, уже занесшая косу над нашей импровизированной криптой, раздраженно отступила.

— Спи, — приказал Ввил, и Ванесса тут же провалилась в тяжелое забытье. Он медленно поднялся, вытирая окровавленные руки о свои изорванные штаны. Затем он посмотрел на меня. Слепой и калека. Два изгоя. — Пора.

Оставив выживших восстанавливать силы под призрачной защитой меча Артура, мы вдвоем шагнули в пасть бури.

Холодный, пробирающий до самых костей декабрьский ветер Альп немедленно ударил в лицо, едва мы покинули укрытие скал. Он взвыл, швыряя в глаза острую, как битое стекло, ледяную крошку. Но я этого холода почти не чувствовал.

Обсидиановая сущность внутри меня, веками спавшая в крови, учуяла близость смерти. Она учуяла скорую бойню и уже начала стремительно разогреваться, пульсируя по венам раскаленным свинцом. Пустой рукав моей куртки развевался на ветру, но там, где должна была быть культя, начало скапливаться болезненное, зудящее давление.

Мы шли молча. Хруст снега под нашими тяжелыми ботинками сливался с монотонным гулом ветра. Мы спускались всё ниже, оставляя пещеру с остатками группы далеко позади, пока звуки бури не стали единственным, что нарушало мертвую тишину этого проклятого плато. Туман вокруг нас клубился, приобретая неестественные, фиолетовые оттенки — верный признак того, что территория полностью поглощена зоной Титана.

Мы отошли на достаточное расстояние — туда, где нас уже никто не мог ни увидеть, ни услышать, — прежде чем Ввил наконец остановился. Он оперся на чудом уцелевший обломок скалы, запрокинул голову и глубоко вдохнул отравленный Мраком воздух, словно это был свежий морской бриз.

— Эрис, — его голос, лишенный привычной слабой хрипотцы, сейчас звучал странно звонко. Он разрезал морозный воздух, как хорошо заточенное лезвие. — Я уверен, твой инстинкт выживания уже всё тебе подсказал. Ты ведь давно понял, что я — такая же «тварь», как и ты. Мы с тобой одного поля ягоды, затесавшиеся в корзину к тепличным фруктам.

Он не оборачивался, но я знал, что он чувствует каждое мое движение.

— Ну конечно, кукловод, — я криво, невесело усмехнулся, стряхивая налипший снег с ножен своего клинка. — Обычные люди, какими бы гениальными магами они ни были, не выживают после того, как их насквозь пробивает каменным столбом размером с дерево. И уж тем более они не гуляют по дну ущелья, кишащего Сталкерами, чтобы потом вернуться с идеальным маникюром. Ты манипулировал всеми нами с самого первого дня в Академии.

— Ха-ха... — Ввил негромко рассмеялся, но от этого звука мороз пробежал по коже. В этом смехе не было абсолютно ничего человеческого. Это был звук перемалываемого стекла и пересыпающегося в песочных часах сухого песка. — Твоя проницательность делает тебе честь, Эрис. Но не суди меня слишком строго. Если бы я раскрыл свои карты раньше, Артур попытался бы сдать меня Инквизиции, а Ванесса прирезала бы во сне. Людям не нравятся те, кто играет по правилам монстров.

Ввил медленно повернулся ко мне. Его лицо казалось высеченным из мрамора, а серые глаза, обычно безжизненные, сейчас таили в себе странную, глубинную искру.

— У тебя ведь тоже есть сила бога, дремлющая внутри, — продолжил он, кивнув на мое правое плечо. — Сила, которую ты так отчаянно боишься выпустить на волю, опасаясь потерять остатки своей человечности. Но, Эрис... чтобы свалить ту гору гниющей плоти и камня, что ждет нас впереди, полумер не хватит. Твоих фехтовальных навыков не хватит. Моих скрытых нитей — тоже. Нам нужно сорвать печати. Нам нужно войти в полный, абсолютный резонанс с нашими покровителями. Иначе мы умрем, так ничего и не добившись.

Я помрачнел, сжав левой рукой рукоять Темной Звезды.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что есть цена, Эрис, — Ввил сделал шаг ко мне, и тени вокруг его ног метнулись следом, словно послушные псы. — Смертное тело — хрупкий сосуд. Мы можем принять истинную форму бога, впустить их силу в материальный мир, но всего на одну минуту. У нас будет ровно шестьдесят секунд абсолютной, сокрушительной, божественной мощи. Не справимся за это время? Не разорвем его ядро до того, как истечет таймер? Наши тела просто не выдержат перегрузки. Оболочка треснет, мана-каналы расплавятся, и мы сгорим заживо, осыпавшись на этот снег серым прахом.

Он замолчал, давая мне время осознать сказанное. Ветер трепал его серые волосы.

— Ты готов поставить свою душу на зеро, Эрис? Готов сгореть ради того, чтобы те, в пещере, прожили еще хотя бы один день?

Я посмотрел на свою единственную руку, сплошь покрытую запекшейся черной и красной кровью. Я вспомнил холодные своды Академии. Вспомнил крики наемников на плато. И вспомнил замерзшее, полное ужаса лицо Луизы, когда гончая разорвала ей горло на моих глазах. Вспомнил свое бессилие.

Гнев, холодный и рациональный, затопил сознание, вытесняя страх.

— Хорошо, — я твердо кивнул, поднимая на него взгляд. — Пошли. Мне больше нечего терять, кроме этой проклятой жизни.

Ввил лишь коротко улыбнулся — пугающей, хищной улыбкой.

Спустя пятнадцать минут быстрого, бесшумного марша сквозь густой, пропитанный серой и пеплом туман, мы увидели его.

Титан Второго Рубежа.

Монстр сидел на огромных, похожих на скалы корточках посреди полностью разрушенного, перепаханного чудовищными ударами его молотов плато. Вокруг него земля была покрыта глубокими кратерами и трещинами, из которых сочился зеленоватый газ.

Титан деловито, с мерзким, чавкающим хрустом, отдающимся в животе, перемалывал в своей бесформенной, усеянной рядами бритвенно-острых клыков пасти кости какого-то огромного альпийского монстра, неудачно подвернувшегося ему под руку. Черная, густая кровь водопадами лилась из его челюстей, плавя лед под ногами. В центре его массивной, каменной груди, за ребрами из прочного базальта, пульсировало гнойно-фиолетовое ядро размером с карету. Оно издавало мерный, низкочастотный гул. Тух-тух-тух.

Зрелище было омерзительным, выворачивающим наизнанку. Само присутствие этого существа искажало гравитацию вокруг. Но страха больше не было. Его выжгло подчистую. Внутри осталась только холодная, кристально чистая ледяная решимость убийцы.

— Сейчас! — резко выкрикнул Ввил, раскинув руки в стороны, словно приветствуя невидимого зрителя.

Его серая, невзрачная аура, которая всегда казалась такой слабой, внезапно взорвалась. В небо ударил гигантский столб ревущего, крутящегося пепельного пламени, разгоняя туман на сотни метров вокруг.

Левый глаз Ввила, который все эти годы был плотно закрыт шрамом, внезапно с влажным, рвущимся звуком распахнулся. Шрам разошелся, и глазница наполнилась пугающей, невыносимой кристальной чистотой. Глаз сиял белоснежным светом, пронзающим пространство. А его правый, «слепой» глаз, напротив, превратился в бурлящий, затягивающий в себя любой свет водоворот из переливающихся черных нитей. Пространство вокруг Ввила начало дико искажаться, идти оптической рябью, словно сама ткань реальности трещала по швам, истошно вопя, не в силах выдержать физического присутствия его истинной сущности.

Не теряя ни доли секунды, я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и отпустил контроль. Я сломал ментальные барьеры, которые выстраивал годами.

Я мгновенно провалился в темные, гудящие глубины собственного подсознания. Меня встретил бесконечный, бушующий алый океан крови, волны которого разбивались о невидимые берега. Под черными, лишенными звезд небесами, прямо на поверхности этого океана стоял он — Бог Крови.

Высокий, статный мужчина с длинными, развевающимися на нематериальном ветру ослепительно-белыми волосами. В его древних глазах горели тысячи сверхновых солнц, таящих в себе бесконечное, первозданное разрушение. Он не произнес ни единого слова. Ему это было не нужно. Он лишь медленно, с легкой тенью одобрения на безупречном лице, кивнул мне, словно признавая мое право на этот самоубийственный шаг.

«Никс...» — мысленно, со всей яростью обреченного, готового сжечь весь мир дотла, позвал я. — «Помоги мне. Сорви цепи. Отдай мне всё».

«С удовольствием, мой маленький принц», — промурлыкала она, и её смех отдался болью в моих висках. — «Покажи им, как рождаются чудовища».

Я физически почувствовал, как первозданная энергия Бездны, холодная, жадная и беспощадная, устремилась из моего ядра прямиком к искалеченному правому плечу. Обсидиановая масса, до этого спавшая в моей крови, взбунтовалась. Она прорвала плоть. Она начала стремительно, с влажным, змеиным шипением нарастать, сплетаясь в сложнейшую, многослойную мышечную и костную структуру прямо на глазах.

Раздался треск разрываемой ткани куртки. Спустя секунду невыносимой, ослепляющей, парализующей боли, заставившей меня выгнуться дугой, на месте моей отсутствующей руки появилась новая.

Это была массивная, тяжело пульсирующая густой темной энергией конечность, сплошь покрытая непробиваемой иссиня-черной матовой броней, похожей на чешую дракона. Она походила на руку инфернального рыцаря, украшенную острыми, загнутыми назад шипами. Энергия, струящаяся по ней, обжигала холодом.

Мои волосы, когда-то неприметно светло-серые, прямо на глазах начали меняться. Они потемнели до цвета блестящего воронова крыла, стремительно удлинившись и тяжелыми прядями спадая на плечи. Мир вокруг изменил цвета. В моем правом глазу вспыхнула обжигающим фиолетовым светом и начала медленно, неотвратимо вращаться Тёмная Звезда — сложный геометрический узор, символ моей прямой, неразрывной связи с Бездной.

Я сжал когтистые пальцы своей новой, обсидиановой руки. Металл скрипнул. Я силой мысли призвал свой меч. Лезвие Темной Звезды легло в мою новую ладонь и тут же со скрежетом, от которого заложило уши, удлинилось почти вдвое. Клинок окутался плотным, ревущим черным пламенем, которое с шипением пожирало падающий на него снег, не оставляя даже пара.

Титан почувствовал нас. Такую концентрацию хтонической энергии в одном месте невозможно было проигнорировать.

Монстр перестал жевать. Он медленно, невероятно неуклюже, с грохотом осыпающихся камней поднялся во весь свой исполинский рост, заслоняя собой небо. Раздраженно отшвырнув окровавленные остатки своей трапезы в пропасть, он повернул к нам свою безликую, закованную в камень голову. Гнойно-фиолетовое ядро в его пробитой груди забилось в два раза чаще, перекачивая колоссальные объемы Мрака.

Тух-тух-тух... Тух-тух-тух...

Я посмотрел снизу вверх на это воплощение конца света. Моя новая обсидиановая рука сжала рукоять меча так сильно, что по древнему зачарованному металлу со стоном пошли яркие, фиолетовые искры.

Рядом со мной стоял преображенный Ввил. Он был полностью окутан плотным ореолом извивающихся теневых нитей, которые прорезали воздух с характерным свистом. Эти нити уже начали автономно, словно управляемые отдельным разумом, сплетаться в гигантскую, смертоносную паутину за его спиной, готовую разорвать пространство.

Мы больше не были напуганными студентами Академии. Мы больше не были изгоями или калеками, прячущимися по сырым пещерам в ожидании спасателей. В этот короткий, украденный у самой вечности миг, мы были двумя обнаженными клинками абсолютного возмездия, занесенными над замерзшим горлом Альп.

— Пятьдесят девять секунд, — прошептал Ввил, и его голос раздался парадоксально громко, одновременно со всех сторон, многократно отражаясь от скал и проникая прямо в мозг.

Я сорвался с места.

Мои ноги взорвали каменное плато. Я двигался так быстро, что оставлял на скалах глубокие, оплавленные до состояния жидкого стекла следы. Черный меч в моей правой руке вибрировал, напевая песню смерти; он отчаянно жаждал божественной крови, и я собирался напоить его сегодня досыта. Воздух с оглушительным хлопком разорвался от скорости моего рывка.

Перед глазами, сквозь пелену черного пламени, вспыхнули полупрозрачные рунические строки Системы, подтверждая то, что пути назад больше нет.

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: РЕЖИМ «ФОРМА БОГА» — АКТИВИРОВАН]

[ВНИМАНИЕ: СИНХРОНИЗАЦИЯ С БЕЗДНОЙ — 100%]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РАЗРУШЕНИЕ СМЕРТНОЙ ОБОЛОЧКИ НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 00:58...]

[00:57...]

[ОБНОВЛЕННАЯ ЦЕЛЬ: ИНИЦИАЦИЯ ТОТАЛЬНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ]