Тяжелый десантный транспортер Иззортов мерно покачивался на глубоких рытвинах разбитой горной дороги, словно гигантское металлическое чудовище, возвращающееся в свое логово после неудачной, стзившей кровью охоты.

В герметичном десантном салоне царил густой, почти осязаемый полумрак, пропитанный тяжелой смесью запахов: жженым озоном от перегретых генераторов щита, дешевым медицинским антисептиком и тошнотворной, железистой вонью запекшейся крови Зараженных. Единственным постоянным источником света оставались тусклые тактические планшеты на руках наемников и главный голографический экран, закрепленный под потолком. Его холодное синее мерцание выхватывало из темноты изможденные, покрытые сажей, грязью и подсохшей копотью лица выживших студентов.

На экране, медленно пульсируя, замерли подведенные итоговые цифры сегодняшней бойни. Это были не просто сухие статистические данные — это была шкала ценности наших жизней, переведенная холодным судейским алгоритмом на язык чистой эффективности.

Отчет о боевой эффективности (Импакт):

| Место | Имя рейда | Процент вклада | Роль / Статус |

|---|---|---|---|

| 1 | Эрис | 34.2% | ДД / Фронтлайн |

| 2 | Ввил | 28.7% | Навигация / Контроль |

| 3 | Ванесса Иззорт | 15.1% | ДД / Командующий |

| 4 | Артур | 9.4% | Танк / Защита |

| 5 | Кай и Алиса | 8.3% | Тандем / Поддержка |

Я долго не отрывал взгляда от самой верхней строчки. Моё имя. А рядом — цифра 34.2%. Для любого стороннего наблюдателя в штабе она осталась бы лишь впечатляющим показателем, но для меня эта цифра стала неожиданным и мрачным подтверждением: обсидиановый холод внутри пустил слишком глубокие корни. В глубине груди, вопреки всеобъемлющей усталости, колыхнулась странная, почти пугающая искра удовлетворения.

Быть первым в списке тех, кто зубами выгрыз право на жизнь у самой Бездны — это не про гордость. Это про рычаг давления.

Теперь я перестал быть просто «студентом-инвалидом» без руки или «бесполезным сбродом» в глазах Ванессы и ветеранов её рода. Теперь я — ключевой актив. А с ценными активами в этом мире вынуждены считаться абсолютно все. Даже если у этого актива вместо правой руки — фантомная демоническая тяжесть, а вместо выгоревшей души — крошащийся черный лед.

— Первое место, Эрис... — едва слышно произнес сидевший рядом со мной Артур.

Он тяжело привалился затылком к бронированной обшивке и даже не открывал глаз. Его голос звучал хрипло, надтреснуто, с сухим кашлем. Некогда сияющий, идеально подогнанный светлый доспех Виллонга сейчас выглядел жалко: глубокие, рваные борозды от костяных шипов Сталкеров, подпалины от плазмы и пятна черной слизи. Он выглядел так, словно его вместе с броней пропустили через промышленный шредер.

— Черт возьми... — продолжал Артур, вытирая с подбородка сажу. — Я до сих пор не понимаю, как ты умудрялся видеть и наносить удары в той сплошной каше из снега, Мрака и теней. Ты и этот наш «слепой навигатор» на втором месте... Вы сегодня буквально вырезали всю группу из лап смерти. Без дураков.

Ввил, сидевший на узкой металлической скамье чуть позади нас, даже не шевельнулся. Его древний резной посох покоился между колен, но голос, как и всегда, прозвучал неожиданно четко и суховато, легко прорезая низкий гул тяжелого двигателя:

— Чего сразу «старик», парень? — Ввил чуть приоткрыл один глаз, в тусклом белом зрачке которого всё еще плясали микроскопические тени. — Я, между прочим, нахожусь в самом расцвете сил. Просто мой боевой стиль требует... определенной выдержки и, если угодно, экзистенциальной солидности. Навигация в абсолютной пустоте не терпит суеты и горячности, присущей молодежи.

Артур нашел в себе силы на слабую, вымученную усмешку, слегка качнув головой:

— Ладно-ладно, «солидный» Ввил. Сути это вообще не меняет. Если бы не ваш импровизированный тандем, там, на верхнем плато, монстры сейчас бы спокойно доедали наши кости.

Я продолжал молчать, крепко прижавшись лбом к холодному двойному стеклу иллюминатора. В соседнем ряду кресел, освещенные зловещим красным светом аварийных ламп, сидели Кай и Алиса. Они представляли собой странный, почти нереальный контраст с окружающей нас атмосферой смерти и истощения.

Алиса спала глубоким, но тяжелым и тревожным сном, уткнувшись бледным лицом в плечо Кая. Сам Кай, несмотря на сквозную рваную рану на левом боку, забинтованную пропитанной кровью тканью, едва заметно морщился от боли при каждом толчке транспортера, но старался не шевелиться. Он бережно сжимал её прохладную ладонь в своей. Их боевая синергия сегодня оказалась безупречной — они отражали атаки как две идеальные половины единого целого.

Но тяжелее и страшнее всего было смотреть на Рин Сэрфорд.

Она сидела у самого герметичного затвора аппарели, выпрямившись настолько резко и прямо, словно проглотила стальной клинок. Её взгляд был абсолютно мертвым, неживым, прикованным к одной-единственной глубокой царапине на металлическом полу транспортера.

С той самой секунды, как Мия упала на снег и перестала дышать, Рин не произнесла ни единого слова. Её привычная маска ледяного величия, её неоспоримый статус "первого гения" Академии — всё это дало глубокую, невосполнимую трещину. За строгой фальшивой фанатичностью скрывался просто напуганный девятнадцатилетний человек, который сегодня впервые лицом к лицу столкнулся с простой и беспощадной истиной: Мраку абсолютно плевать на титулы, родословные, оценки в табеле и великие амбиции. Мрак просто жрет всех подряд.

Спустя еще двадцать минут мучительной тряски тяжелая аппарель транспортера с оглушительным пневматическим лязгом опустилась во внутреннем мощеном дворе поместья.

Свежий, морозный горный воздух хлынул в духоту салона, обжигая легкие словно ледяная вода. Поместье Иззортов в ночной тишине выглядело величественно и зловеще одновременно — строгие высокие шпили, готическая темная кладка и мягкий, уютный свет из высоких окон, который казался откровенной издевкой после непроглядной тьмы Альп.

Ноги подкашивались при каждом шаге по каменным плитам. Тело, мгновенно лишенное мощной адреналиновой подпитки, принялось жестко требовать свою плату за дикую перегрузку магических каналов.

Однако правила нашего пребывания здесь изменились еще до того, как мы успели дойти до горячего душа. Из официальных соображений «безопасности и оперативной готовности» — а если говорить прямо, чтобы мы не перебили друг друга поодиночке в бреду и всегда находились под прямым контролем наемников — руководство рейда распорядилось срочно пересмотреть расселение. Теперь мы должны были жить строгими группами.

Моя новая комната располагалась на третьем этаже западного крыла, в самом конце длинного, мрачного коридора, украшенного огромными портретами предков Ванессы. Их нарисованные глаза, казалось, с тихой ненавистью следили за каждым моим шагом.

— Поверить не могу, что мне придется делить жилое пространство с тобой, — раздался за моей спиной знакомый, ровный голос, полностью лишенный каких-либо эмоций, кроме глубокого, нечеловеческого раздражения.

Я обернулся. В дверном проеме застыла Рин Сэрфорд. Она всё еще не сняла свое боевое снаряжение, лишь расстегнула лямки тяжело опущенного рюкзака. Её лицо в свете настенных бра выглядело бледным, практически прозрачным.

Следом за ней, неторопливо и ритмично постукивая своим посохом по дорогому паркету, в комнату вошел Ввил.

— Пространство — это всего лишь иллюзия нашей собственной пустоты, — с едва уловимой философской насмешкой изрек старик, абсолютно безошибочно, будто на самом деле видел всё вокруг своим странным внутренним зрением, направляясь прямиком к самой широкой кровати у высокого окна. — Главное, чтобы внутри этой самой пустоты было тихо. И чтобы никто в этой комнате не смел называть меня стариком как минимум до завтрашнего полудня. Я намерен медитировать... во сне. Очень долго.

— Полной тишины не гарантирую, — буркнул я, поворачиваясь и критически оглядывая наш новый «командный штаб».

Я заезжал сюда в жуткой спешке буквально за полчаса до начала рейда, и сейчас комната представляла собой довольно печальное и хаотичное зрелище. На полу громоздились пустые пластиковые контейнеры из-под сухого пайка, переплетенные провода зарядных устройств для артефактов, брошенное запасное снаряжение и смятые обрывки топографических карт. После стерильной, почти больничной чистоты в общежитиях Академии этот беспорядок выглядел как открытый вызов общественной морали.

Рин брезгливо и резко поджала губы. Она медленно обвела комнату взглядом, полным такого беспредельного презрения, словно её заставили ночевать в нечищеной конюшне.

Похоже, её сильнейший шок от гибели Мии прямо на её глазах начал постепенно трансформироваться в привычную для неё защитную реакцию — холодный, агрессивный и нетерпимый перфекционизм.

— Эрис, — она сделала один шаг вперед, и в её голосе снова прорезались привычные властные нотки, хотя губы все еще слегка подрагивали. — Если ты вообразил, что твой номер один в сегодняшнем рейтинге импакта дает тебе законное право существовать в этом абсолютном хлеву, то ты глубоко и сильно заблуждаешься. Немедленно убери весь этот мусор. Нам всем жизненно необходимо восстановить силы, а я не намерена проводить ночь в окружении твоих грязных коробок и проводов. Это... абсолютно недопустимо.

Я медленно стянул с себя тяжелую куртку, оставаясь в одной полугрязной майке. В пустом правом плече снова привычно и навязчиво пульсировала фантомная боль, а перед закрытыми глазами всё еще всплывали яркие алые пятна, медленно расцветающие на ослепительно-белом снегу Альп.

Уборка. В любое другое время я бы просто послал её со всеми её аристократическими требованиями куда подальше, но сейчас... сейчас мне жизненно необходимо было какое-то монотонное, простое механическое действие. Что-то, что позволит намертво занять единственную руку и не даст разуму снова и снова прокручивать ту самую секунду, когда желтые глаза Мии стали стеклянными и она перестала дышать.

— Сделаю, — ответил я, наклоняясь за первой пластиковой коробкой. Пальцы моей левой руки слегка дрожали от дикого перенапряжения. — Но только при одном четком условии: Ввил мне не помогает. А то его «вибрации» и волны восприятия только разнесут всю пыль по кавказскому паркету, и мы вообще не уснем до утра.

Слепой рейдер лишь коротко и глухо хмыкнул, уже удобно растянувшись на мягком матрасе прямо в своей боевой куртке и сапогах:

— Договорились, юноша. Мои волны сегодня слишком тяжелы для банальной уборки. Они полностью заняты тем, что с трудом удерживают мои кости в одной куче.

— Тебе всего 21, гениум, — хмыкнул я, швыряя провода в угол. — Прекрати разыгрывать из себя столетнего старца.

— Опыт, Эрис, мерится не годами, а количеством седых волос на душевных чакрах, — пробормотал Ввил, уже укрываясь с головой тяжелым покрывалом.

Я молча продолжал собирать хлам, чувствуя, как с каждым механическим движением страшное, ледяное напряжение прошедшего боя медленно, каплю за каплю, начинает покидать замёрзшие мышцы. Нам предстояло провести в этой комнате еще немало ночей. Если, конечно, проклятые горы позволят нам вернуться живыми из второго этапа рейда.

А горы, как я уже успел усвоить на собственной шкуре, очень не любят отдавать свою добычу просто так.

[ЛОКАЦИЯ: Жилой сектор поместья Иззортов — Третий этаж]

[ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА: Эрис, Рин, Ввил]

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ЭРИСА: Предельное истощение маны. Требуется немедленный сон]

[СТАТУС ПОДГОТОВКИ КО ВТОРОМУ ЭТАПУ ЗАЧИСТКИ: Начато]