В 08:15 по местному времени территория внутреннего двора замка содрогнулась. Тяжелые бронированные транспортеры «MT-Rider», оснащенные экспериментальными анти-резонансными двигателями, одновременно взревели, выплевывая в морозный утренний воздух густые клубы сизого, едкого дыма. Эти машины напоминали стальных жуков-переростков, чьи панцири были испещрены светящимися рунами защиты.

Мы молча, по цепочке, погрузились в темные недра машин. За нами с глухим лязгом захлопнулись герметичные аппарели, отрезая нас от внешнего мира и погружая в тусклый красный свет десантного отсека.

Внутри было тесно от обилия снаряжения и тел. Пахло озоном от работающих мана-щитов, густой оружейной смазкой и еще чем-то неуловимым — тем специфическим, кислым запахом человеческого страха, который не в силах скрыть ни одна, даже самая совершенная система фильтрации воздуха.

Кай, сидевший напротив меня, то и дело постукивал костяшками пальцев по колену, выбивая нервный, рваный ритм.

— Как думаете... — начал он, но его голос дрогнул, когда транспортер подбросило на ухабе, — они сразу попрут? Или дадут нам хотя бы осмотреться на точке высадки?

— Заткнись, Кай, — не открывая глаз, процедил сквозь зубы Фредриг. Он сжимал свой шлем так сильно, что перчатки угрожающе скрипели. — Береги дыхание. Инструктор еще вчера сказал, что на этой высоте кислорода на треть меньше. А маны на его восполнение мы сожрем в два раза больше.

Артур, сидевший во главе нашего отсека, ничего не сказал. Он лишь методично, в десятый раз за утро, проверял крепления на своих тяжелых наплечниках и синхронизацию коммуникатора.

Путь до «Порога» — начальной, относительно безопасной точки нашего маршрута — занял около получаса. Но это были долгие полчаса. Чем выше мы поднимались по крутому серпантину, тем ощутимее становилась тряска. Двигатели натужно выли, борясь не только с гравитацией, но и с давлением аномальной зоны.

Мрак здесь не был просто туманом. Он висел снаружи тяжелыми, рваными хлопьями, похожими на грязную вату. Эти хлопья буквально облепляли узкие смотровые щели броневиков, оставляя на стеклах маслянистые, медленно испаряющиеся, черные разводы, словно кто-то давил на стекло снаружи гигантскими гнилыми пальцами.

Наконец, транспортеры с резким скрипом тормозов остановились у края массивного ущелья. Двигатели заглохли, и на мгновение повисла звенящая, неестественная тишина, которую тут же разорвал лязг открывающихся люков.

— Выгрузка! Пошли, пошли, пошли! — прозвучал резкий, не терпящий возражений приказ Ванессы по общей связи.

Мы высыпались наружу, и в нос тут же ударил этот тошнотворный, пробирающий до костей холод Альп. Снег под ногами был не белым, а пепельно-серым.

— Строиться по секторам! Живо! — рявкнул один из наемников, грубо подталкивая зазевавшегося студента стволом винтовки.

Нас быстро и жестко разделили на две основные тактические группы. По плану мы должны были двигаться параллельно друг другу по обеим сторонам скалистой горной гряды, методично зачищая «карманы» скопления Искажения и устанавливая маяки.

Левое крыло:

Его возглавила лично Ванесса Иззорт, забрав с собой всех ветеранов-наемников своей семьи. Они выглядели устрашающе в своей слаженности. Это были волки, почуявшие кровь. Они сразу взяли высокий, агрессивный темп, буквально прорубая себе путь сквозь нагромождения скал.

Правое крыло:

Наша двадцатка студентов из Академии. Наше формальное командование Ванесса брезгливо спихнула на Артура, приставив к нам в качестве "присмотра" троих опытных, но абсолютно молчаливых инструкторов Иззортов, которые всем своим видом показывали, что вмешиваться будут только в крайнем случае.

— Эрис, держись ближе к центру построения, — шепнул мне Артур, поправляя забрало шлема. Его голос звучал глухо, но напряженно. — Формация «Дельта». Если фланги просядут, нам конец. Здесь нет места для маневров, только эта чертова узкая тропа.

— Понял тебя, командир, — коротко кивнул я, машинально поводя плечами. Пустой правый рукав был плотно прижат к телу ремнями, чтобы не мешать движениям, а левая рука уже привычно легла на эфес.

Как только мы покинули относительно ровное плато и сошли с твердой породы на шаткую, покрытую изморозью каменистую осыпь, горы словно «ожили».

Первые атаки начались мгновенно, без предупредительного рыка или шероха. Мрак просто выплюнул их из себя. Из густого серого тумана, идеально имитируя звуки завывающего горного ветра, на нас выметнулись Альпийские Сталкеры.

Это были омерзительные существа, отдаленно похожие на вытянутых, абсолютно лишенных кожи и шерсти снежных барс. Их мускулатура пульсировала черной слизью, а вместо когтей на широких лапах блестели зазубренные костяные шипы.

— Контакт! Сверху! — заорал кто-то из авангарда.

Твари обрушились на нас с верхних уступов. Зачистка, которую Ванесса назвала «пробной прогулкой», сразу же превратилась в хаотичную, изнуряющую бойню.

Каждый метр продвижения вперед по этой «Зеленой тропе» стоил литров пота, сбитого дыхания и колоссальных объемов сожженной ауры. Мрак в Альпах обладал своим особым, убийственным свойством: он действовал как паразит, вытягивая тепло из тел Рейдеров в два раза быстрее обычного.

Уже через час непрерывного боя у Кая, стоявшего на левом фланге нашей группы, страшно побелели губы, а под глазами залегли синяки. Алиса, прикрывающая его со спины, тяжело, с хрипом дышала. Её плазменные выстрелы из ручных артефактов, которые еще утром прошивали бы сталь, сейчас становились всё короче, тусклее и часто уходили «в молоко», разбивая в крошку лишь мертвые камни.

— Держать строй! Не расползаться! — голос Артура срывался, когда он отражал удар Сталкера тяжелым двуручником, отсекая твари половину морды. Снег под нашими сапогами уже давно превратился в грязное, красно-черное месиво.

Внезапно Ввил, наш двадцатиоднолетний ткач иллюзий и сенсор, шедший чуть позади меня, резко остановился. Он с такой силой ударил концом своего длинного посоха о скалу, что древко зазвенело.

— Слева! — крикнул он, и его обычно спокойное, взрослое лицо исказилось. Его слепые глаза были широко распахнуты. — Внимание налево! Земля... она пустая внутри. Вибрация идет отовсюду!

Из-за крутого скального выступа, сопровождаемая противным, многоголосым стрекотанием, вырвалась стая «Костяных едоков». Это были относительно мелкие, размером с крупную собаку, но невероятно быстрые твари. Они передвигались гигантским роем, цепляясь друг за друга, словно живая, клацающая челюстями волна, способная обглодать человека до костей за секунды.

Наш левый фланг дрогнул. Пару студентов попятились, инстинктивно отступая от этой накатывающей массы. Образовалась брешь.

Я сделал быстрый шаг вперед, перехватывая левой рукой рукоять клинка. В пустом правом плече тут же агрессивно заворочался обжигающий холод. Никс внутри меня предвкушающе облизнулась, её присутствие стало настолько плотным, что у меня на мгновение заложило уши.

«Смотри, Эрис...» — прошептала она, и её голос эхом отразился от стенок моего черепа, перекрывая грохот боя. — «Твои новые друзья начинают тонуть в этой луже. Видишь, как жалко мерцают их хваленые ауры? Словно гаснущие свечи на ветру. А горы... о, поверь мне, горы только-только начинают пробовать их на вкус. Дай мне выйти. Я покажу им, как должна выглядеть настоящая жатва».

— Обойдешься, — процедил я, концентрируя плотный поток энергии в левой руке.

Я резко шагнул навстречу рою, уходя с линии огня Алисы. Короткий замах. Я нанес горизонтальный удар. Черная, маслянистая дуга моей ауры, скрытая под обычным физическим взмахом лезвия, сорвалась с клинка и с мерзким чавкающим звуком буквально рассекла живой рой пополам. Десятки Костяных едоков разлетелись в стороны разорванными, дымящимися ошметками.

Но на место десятка убитых тварей из густой мглы ущелья тут же выпрыгивали новые двадцать.

Трудность заключалась не только в численности врага, но и в том, что рельеф под нами постоянно менялся. Под ногами крошился коварный черный лед, скрывающий глубокие, бездонные трещины. А сверху то и дело летела острая каменная крошка и комья снега от мощных взрывов, которые устраивала группа Ванессы на параллельном склоне.

В какой-то момент ветер резко сменил направление, туман на мгновение разошелся, и мы увидели левое крыло.

Ванесса Иззорт двигалась далеко впереди своих наемников, словно неудержимый живой вихрь. Её белоснежный скафандр уже давно потерял свой цвет, будучи с ног до головы забрызганным едкой фиолетовой кровью Зараженных. Она не просто убивала и зачищала маршрут — она доминировала над самой природой этого места.

Каждым грациозным, идеальным взмахом своего тонкого клинка она создавала вакуумные разрезы. Эти разломы в воздухе схлопывались с оглушительным, похожим на гром треском, втягивая в себя монстров и превращая их в кровавый, перекрученный фарш. Её розовые глаза ярко светились в сером тумане, как два демонических огня, источая чистую, концентрированную жажду убийства.

Она заметила, что мы притормозили, завязнув в рое Костяных едоков.

— Чего застыли, мусор?! — донесся её искаженный яростью и презрением голос через разделяющее нас ущелье. Он был настолько усилен аурой, что камни под нашими ногами завибрировали. — Если вы подохнете здесь, я даже не обернусь, чтобы записать ваши имена в отчет! Быстрее, слизни! Очистители сами себя не поставят!

Она издевательски помахала нам окровавленным клинком и снова нырнула в гущу врагов.

К полудню, после пяти часов непрерывного, изматывающего подъема и боя, мы наконец достигли первой высотной отметки — небольшого плато, защищенного с трех сторон отвесными скалами. Но цена за эту "легкую прогулку" оказалась слишком высока.

Фредриг лежал на снегу, сжав зубы так, что на скулах ходили желваки. Он получил глубокую, рваную рану на бедре — один из Сталкеров смог пробить его щит перед самой смертью. Рин Сэрфорд, стоя на коленях рядом с ним, потратила почти весь свой огромный запас энергии, чтобы удерживать спасительный ледяной купол над раненым.

Часом ранее, спровоцированная нечеловеческим криком одного из Высших Зараженных, на нас сошла небольшая, но смертоносная лавина из камней и грязного льда. Если бы не быстрая реакция Рин, нас бы просто смело в пропасть. Но теперь лицо «ледяной королевы» было белее мела, а из носа тонкой струйкой бежала кровь от перенапряжения мана-каналов.

Воздух на плато стал настолько плотным от концентрации Мрака, что каждый вдох теперь ощущался так, словно ты втягиваешь в легкие битое стекло.

— Это... это не пробный рейд... — прохрипел Кай, бессильно прислонившись спиной к отвесной ледяной стене. Его руки дрожали мелкой, противной дрожью, а взгляд блуждал. — Нас просто... бросили в мясорубку. С нами играют.

Я молча стоял у края плато, отирая лезвие от черной слизи, и посмотрел наверх.

Пики гор терялись в абсолютно черном, непроглядном небе, которое, казалось, физически давило на нас всей своей многотонной массой. Мы ценой невероятных усилий зачистили лишь крошечный участок, маленькую точку на карте, а впереди лежали еще километры и километры проклятого, зараженного камня.

Но самое страшное, что я понял, наблюдая за отрядом — дело было не в количестве монстров. Монстров можно было убить.

Самое страшное заключалось в том, что Мрак начал просачиваться в мысли студентов. Я видел, как отличница Элизабет сидит на камне и что-то быстро, лихорадочно шепчет в пустоту, отвечая на вопросы, которые слышала только она. Я видел, как на параллельном плато один из наемников Ванессы, матерый ветеран, вдруг рухнул на колени и начал беспричинно, истерично смеяться, не отрывая взгляда от своих обмороженных, почерневших пальцев, пока товарищ не ударил его прикладом по шлему, приводя в чувство.

Зачистка только началась. Это был даже не экватор первого дня. А мы уже были на грани полного коллапса.

И я точно знал, глядя на виднеющуюся в тумане белую фигуру: Ванесса Иззорт намеренно повела нас самым тяжелым, самым концентрированным маршрутом. Ей не нужна была эффективная зачистка. Она хотела не просто проредить горы от тварей — она хотела лично насладиться тем, как хваленая «элита» Академии ломается, трещит по швам и сходит с ума под весом истинной, первородной бездны.

[СТАТУС ГРУППЫ: Общее истощение 40%]

[ПРОДВИЖЕНИЕ: 15% от дневного плана]

[ВРАГИ: Активность "Костяных едоков" и "Сталкеров" в секторе увеличивается. Зафиксированы всплески сигнатур Высших]