Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое армированное окно жилого блока, полоснул Эриссиса по глазам, словно раскаленный лазерный скальпель. Этот луч был неестественно резким, профильтрованным через три слоя защитных куполов Академии, призванных сдерживать ядовитые бури пустошей. Но пробудил юношу отнюдь не свет.

Его разбудил звук — короткий, резкий щелчок затвора тактического ремня и холодный, звенящий металлом голос.

— Вставай, пятьдесят девятый. Через пятнадцать минут проверка готовности в тренировочном секторе «Б». Опоздавшие чистят стоки в нижних уровнях.

Голос Алисы Виллонг был абсолютно лишен привычной утренней хрипотцы или сонливости. Казалось, эта девушка вообще никогда не спала, а просто переходила в режим энергосбережения. Она уже стояла у бронированной двери, полностью, до последней пряжки экипированная: безупречно подогнанная угольно-черная форма Академии, волосы собраны в тугой, строгий хвост, на одежде — ни единой лишней складки. Её изящные, но смертоносные парные клинки были закреплены на бёдрах так органично, будто они являлись естественным продолжением её собственного тела.

Эриссис медленно, с тяжелым вздохом сел на скрипнувшей кровати. Он чувствовал, как внутри него, в самом центре груди, глухо и недовольно ворочается Мрак. Ночь прошла в странном, лихорадочном забытьи. Ему не снились кошмары в привычном понимании — ему снились разорванные концепции вселенной, черные нити, вытягивающие жизнь из бьющихся в агонии богов, и тихий, сводящий с ума шёпот Бездны, который звал его по имени.

— Ты всегда такая… болезненно пунктуальная? — хрипло, едва ворочая пересохшим языком, спросил он, отбрасывая в сторону жесткое казенное одеяло.

Алиса, рука которой уже лежала на сенсоре открытия двери, обернулась лишь на мгновение. Её пронзительно-голубые глаза сверкнули холодным, расчетливым предупреждением. В этом взгляде не было ни капли юношеской заносчивости, лишь ледяная, выверенная прагматика выживания.

— В Академии Рейдеров пунктуальность — это не правило хорошего тона, Эриссис. Это разница между успешным переходом через разлом и твоими кишками, размотанными по камням в первой же засаде, — произнесла она, чеканя каждый слог. — Я всегда ухожу первой. Я задаю темп. Не вздумай опоздать и подставить наш блок под штрафные баллы. Если из-за твоей лени мне урежут паёк или доступ к симуляторам, я отрежу тебе пальцы. По одному за каждую потерянную минуту.

Дверь с тихим пневматическим шипением закрылась за ней, отрезав её фигуру от полумрака комнаты. Алиса Виллонг не ждала слабых. Для неё этот разрушенный мир четко делился на тех, кто прокладывает путь, и тех, кто безуспешно пытается в него вписаться, путаясь под ногами. Она явно была намерена вести за собой весь поток, не оглядываясь на отстающих.

Эриссис остался один.

В абсолютной, почти стерильной тишине комнаты он отчётливо слышал тяжелый, размеренный стук собственного сердца. Он провел рукой по лицу, чувствуя холодную испарину.

В воздухе перед ним мягко, не раздражая глаз, мигнула золотистая сетка системного интерфейса.

**[ВНИМАНИЕ!]**

**Ваше состояние успешно стабилизировано после ночной фазы адаптации.**

**[Текущий статус:]**

**Маскировка: АКТИВНА (Зафиксированный показатель: 30%)**

**Резонанс с Зародышем Мрака: 1.02%**

**Физическое состояние: НОРМА (Идет скрытая регенерация клеточных структур)**

Он медленно поднялся, чувствуя, как мышцы, еще вчера нывшие от фантомных болей после симуляции, сегодня налились странной, пружинистой силой. Он подошёл к узкому зеркалу над металлической раковиной и всмотрелся в свое отражение. Обычный парень. Немного бледный, с растрепанными волосами и тенями под глазами. Ничего выдающегося.

Но затем он на одно короткое, бесконечно долгое мгновение позволил своей ментальной маскировке соскользнуть.

В самой недостижимой глубине его левого зрачка мгновенно всплыла та самая бездонная, пульсирующая чёрная точка. Метка Контракта. Она не просто была черной — она поглощала свет, отражавшийся в зеркале. Она дышала. Она смотрела на него изнутри, напоминая о том, кем он стал на самом деле.

*«Пары… Учебные тревоги… Оценки и игры в солдатиков»*, — с горькой, циничной иронией подумал он, натягивая на себя жесткую форменную куртку и застегивая ремни. *«Они учат нас, как правильно держать строй и сражаться с Мраком, даже не подозревая, что сам Мрак уже сидит за соседней партой, делит с ними пайковый хлеб и дышит им в затылок»*.

Эриссис намеренно медлил. Ему не нужно было спешить. Ему жизненно необходимо было время, чтобы окончательно «запереть» свою истинную, давящую ауру за тем самым барьером некомпетентности, который он сам для себя старательно возвел. Если он выйдет в коридор в таком состоянии, сенсоры Академии сойдут с ума, а дежурные офицеры откроют огонь на поражение еще до того, как он успеет поднять руки.

Когда он наконец покинул свой блок и вышел в широкий коридор, там было уже почти пусто. Лишь вдалеке мелькали спины — большинство кадетов, подгоняемые ядовитой смесью юношеских амбиций и животного страха перед отчислением, уже умчались в лекционные залы и на полигоны.

Он шел неторопливо, растягивая шаг. Академия изнутри поражала своими масштабами. Это был настоящий подземный город, вырубленный в скальной породе. Эриссис двигался по длинным застекленным переходам, подвешенным над колоссальными тренировочными полигонами. Взглянув вниз сквозь бронестекло, он видел муравьиные фигурки старшекурсников. Там, под яростные крики инструкторов, уже вспыхивали слепящие искры боевой магии, грохотали кинетические удары и слышался непрерывный, ритмичный лязг тренировочного металла.

Его первый полноценный день обучения неумолимо начинался. День, когда пятьдесят девятый номер должен был стать идеальным, неприметным «просто студентом». Серым пятном на фоне ослепительной Алисы и агрессивного Маркуса.

Тренировочный сектор «Б» встретил его оглушительным гулом голосов и запахом паленого озона. Это был огромный зал с высокими сводами, разделенный на несколько круглых арен, покрытых ударопрочным полимером. Когда Эриссис пересек порог, он сразу заметил, что его поток уже выстроен в ровные шеренги.

Перед ними прохаживался высокий, широкоплечий мужчина в тяжелой броне. Его лицо пересекал уродливый шрам, уходящий под воротник. Инструктор Кроу. Человек, о жестокости которого ходили легенды даже среди гражданских.

— ...и поэтому, куски вы недоделанного мяса, ваша совместимость не стоит и ломаного гроша, если вы не умеете направлять ману! — голос Кроу грохотал, отражаясь от стен.

Он резко остановился, заметив вошедшего Эриссиса. В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Все сто с лишним пар глаз, включая ледяной взгляд Алисы и насмешливый Маркуса, уставились на опоздавшего.

— Кадет Эриссис, — прорычал Кроу, и его глаза сузились. — Ты опоздал на сорок две секунды.

— Виноват, сэр. Заблудился в переходах, — спокойно, без тени раскаяния соврал Эриссис, занимая свободное место в самом конце строя.

Маркус, стоявший в первом ряду, громко фыркнул.

— Он не заблудился, инструктор. Он просто искал дорогу, где можно спрятаться от первого же спарринга. С его тридцатью процентами ему вообще опасно быстро ходить — мана закончится.

По строю прокатился смешок, который Кроу мгновенно оборвал одним лишь поднятием руки.

— Заткнулись! Все! — рявкнул он. — Раз кадет Эриссис считает, что может воровать время Академии, он отработает его кровью. Сегодня у нас базовый тест на контроль резонанса. Никакого оружия. Никаких способностей S-ранга, — он многозначительно посмотрел на Алису. — Только чистое укрепление тела маной и рукопашный бой. Кадет Маркус!

— Да, сэр! — Маркус с готовностью сделал шаг вперед, хрустя костяшками пальцев. Его лицо сияло предвкушением.

— Раз ты так беспокоишься за выносливость своего сокурсника, ты и поможешь ему её развить. На арену. Оба. Живо!

Сердце Эриссиса отбило ровный, спокойный ритм. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет. Маркус, с его раздутым эго и семьюдесятью двумя процентами совместимости, был идеальным инструментом для того, чтобы укрепить легенду «слабого пятьдесят девятого».

Они поднялись на гладкую полимерную поверхность центральной арены. Маркус тут же принял боевую стойку. Вокруг его кулаков воздух едва заметно замерцал — он уже начал накачивать мышцы маной, готовясь к кинетическому удару.

— Ну что, мусор? — тихо, чтобы слышал только Эрис, процедил Маркус, недобро ухмыляясь. — Я сломаю тебе пару рёбер, чисто в воспитательных целях. Чтобы ты понял свое место в пищевой цепи.

— Постарайся не сломать свои пальцы, — так же тихо, абсолютно безэмоционально ответил Эриссис, не принимая никакой стойки и просто опустив руки вдоль туловища.

— Бой! — рявкнул Кроу.

Маркус сорвался с места с пугающей для его комплекции скоростью. Мана, бурлящая в его теле, дала ему взрывное ускорение. Он преодолел разделявшие их пять метров за долю секунды, выбрасывая правый кулак прямо в лицо Эриссиса. Это был удар, способный пробить тонкий лист стали.

Время для Эриссиса замедлилось. Он видел каждое сокращение мышц на лице Маркуса, видел потоки синей энергии, окутывающие его руку. Для того, кто поглотил частицу бога, этот удар выглядел как нелепое барахтанье ребенка в воде. Ему ничего не стоило прямо сейчас выпустить микроскопическую каплю Мрака, которая просто аннигилировала бы руку Маркуса до самого плеча.

Но он помнил правила своей игры. Он должен быть слабым.

Эриссис позволил кулаку приблизиться к своему лицу, а в последнее мгновение резко, но неуклюже дернул головой в сторону, имитируя отчаянную попытку уклонения. Кулак Маркуса вскользь чиркнул его по скуле. Эриссис специально не стал укреплять кожу на лице.

Боль вспыхнула ярко, но мгновенно угасла, подавленная внутренней регенерацией. Эриссис театрально отшатнулся назад, споткнулся о собственные ноги и тяжело рухнул на спину, тяжело дыша.

— Остановка боя! — прогремел голос Кроу. Инструктор разочарованно покачал головой. — Кадет Эриссис, это было жалко. У вас ноль контроля над маной. Ваш рефлекс — это рефлекс жертвы, а не рейдера. Встать в строй.

Маркус победно вскинул руки, ловя восхищенные взгляды своей свиты.

— Я же говорил! — рассмеялся он, глядя на поднимающегося Эриссиса. — Он даже удар держать не умеет.

Эриссис молча поднялся. Он аккуратно вытер тыльной стороной ладони тонкую струйку крови, побежавшую из разбитой губы. Возвращаясь в строй, он наткнулся на взгляд Алисы. Девушка смотрела на него со смесью брезгливости и глубокого, неразрешимого недоумения. Она видела его клинок на аттестации. Она знала, что он способен на большее, чем просто упасть от первого же скользящего удара.

Но Эриссис лишь опустил глаза в пол. Внутри него Зародыш довольно урчал. Никто, даже проницательный инструктор, не заметил, как в момент падения тень Эриссиса на долю секунды удлинилась, и микроскопический, невидимый глазу шип из концентрированного Мрака вонзился в лодыжку Маркуса, оставив там микротрещину в кости.

Маркус еще не знал, что при следующей сильной кинетической нагрузке его нога просто сломается пополам.

Эриссис занял свое место в конце строя. С каждым шагом он чувствовал, что этот яркий, шумный мир — лишь тонкая, хрупкая корка льда над бездонным черным океаном. И он, пятьдесят девятый номер, просто ждал того момента, когда этот лед наконец треснет.