Эстель Орот всегда считала себя человеком непоколебимым.

С того дня, как она впервые надела платье горничной, и вплоть до этой минуты, вот уже пять лет, никакие происшествия, унижения или задержки жалованья не могли поколебать её спокойствия.

Если волею судьбы ей достался бестолковый, легкомысленный и совершенно невыносимый молодой господин, она просто молча несла свою службу.

И всё же.

«...Что со мной? Почему я вообще это делаю?»

Кончики пальцев Эстель в белых перчатках едва заметно дрожали.

Она стояла посреди кабинета, а перед ней, небрежно откинувшись на спинку кресла, сидел Иан Аш.

В правой руке — перо. На коленях под левой рукой — чистый лист бумаги.

Его серые глаза спокойно и бесстрастно смотрели на Эстель снизу вверх.

Во взгляде не читалось ни единой эмоции.

Ни гнева, ни похоти, ни тени колебаний. Лишь абсолютная пустота, до краев заполненная чистой концентрацией.

С этим отрешённым взглядом молодой господин небрежно бросил:

— Подол.

Слова прозвучали коротко, чётко и властно.

Тон, которого от прежнего никчёмного господина невозможно было и ожидать.

— Возьмись. И подними.

У Эстель на миг перехватило дыхание.

Приказ, которому почему-то невозможно было отказать.

Холодность Эстель, ещё недавно грозившая покрыть комнату инеем, растаяла от этих трёх коротких слов, и сама она не понимала почему.

Единственное, что она ощущала прямо сейчас, — это чувство, будто Иан Аш впервые стал тем, кому она действительно должна подчиняться.

А потому противиться было нельзя.

Эстель слегка прикусила губу.

И медленно опустила ладони к краю юбки.

*Шорк.*

Шелест подкладки платья глухо отозвался в тишине кабинета.

Перо Иана пока не двигалось.

Лишь его взгляд холодно и методично следил за тем, что постепенно открывалось из-под пальцев горничной.

Аккуратная верхняя кромка белых чулок.

А затем чуть выше.

Руки Эстель на мгновение замерли.

Словно сомневаясь, стоит ли задирать юбку выше, её пальцы застыли у самой границы.

— Не останавливайся.

Голос Иана.

В нём не было ни холода, ни жара.

Не просьба, а спокойная констатация непреложного факта — и руки Эстель снова пришли в движение.

Выше чулок.

Кружевной пояс подвязок на самом верху бедра показался на свету.

Серые глаза Иана слегка сузились.

Перо впервые коснулось бумаги.

*Шорк. Шорк.*

— Держи так.

— ...

Эстель ничего не ответила.

Сжав пальцами ткань платья, она просто застыла.

Никаких объяснений — только приказ.

Он не объяснил, что собирается рисовать, и не спросил разрешения зарисовать её тело.

Всё происходило как само собой разумеющееся.

Эстель почувствовала, как под белыми перчатками напряглись кончики её пальцев.

Взгляд Иана скользнул по подвязкам сверху вниз.

Узор кружева.

Граница, где ткань касается бледной кожи. Тончайшая складочка там, где плотная полоска слегка вдавливается в плоть.

— Вот здесь.

Раздалось тихое бормотание.

— След, где врезается подвязка. Этот угол должен быть виден лучше.

Спокойно обращаться с человеком как с обычной вещью...

У Эстель пересохло во рту.

«Ты принадлежишь мне, так что странного в том, что я рисую свою вещь?» — читалось в его поведении.

Даже если бы она захотела воспротивиться, нужных слов просто не нашлось.

Ведь молодой господин с головой погрузился в процесс.

Он изучал её тело исключительно ради рисунка.

«Я собственность господина. Используйте меня где и как пожелаете».

Пометка на полях того эскиза с горничной, нарисованного им ранее.

С какой стати эта фраза всплыла в голове именно сейчас?

«...Жарко».

Эстель с нарастающим смятением ощутила, как поднимается температура её тела.

В гостиной явно было прохладно: окна закрыты, камин не разведён, но...

*Шорк. Шорк. Шорк.*

Звуки пера раздавались быстро и ритмично.

— Слишком сжала ноги.

Голос Иана резанул по нервам.

Лицо Эстель вспыхнуло.

Если она раздвинет бедра, станет видно не только подвязки, но и нижнее бельё.

Она хотела хоть как-то возразить, но...

— Не сжимай. Раздвинь ещё немного.

— Дальше уже...

— Я не просил словесных объяснений.

Иан слегка прищурился и наклонил голову вправо.

— Дело в ракурсе. Эстель, отведи левую пятку чуть назад.

Эстель стиснула зубы.

И всё же ноги послушно выполнили приказ.

Снизу повеяло прохладой.

*Шорк. Шорк.*

Перо вновь заскользило по бумаге.

Сосредоточенность Иана достигла предела.

Слушая этот монотонный шорох, Эстель чувствовала, как внутри неё рушится привычный порядок.

Конечно, это был стыд.

Но не просто неловкость — к ней примешивалось нечто иное, сумбурное ощущение, которому сама Эстель не могла подобрать названия.

Взгляд Иана вновь опустился к её бедрам.

Этот взгляд оставался холодным, лишённым эмоций и пугающе точным, направленным исключительно на рисунок.

И каждый раз, когда он касался её тела...

Кожа под этим невидимым прикосновением начинала пылать.

«...Что я вообще творю?»

Пальцы, сжимавшие ткань платья, едва не разжались сами собой.

— Руки не опускай.

Иан даже глаз не поднял.

Эстель сжала зубы ещё крепче.

И снова натянула подол.

*Шорк.*

*Шорк. Шорк.*

Лишь звук скользящего по бумаге пера мягко разносился по тихой комнате.

Сколько прошло времени?

Эстель внезапно ощутила, как по внутренней стороне бедра что-то медленно потекло вниз.

«...Капли?»

Пот?

Неужели она вспотела?

Ощущение было слишком явным.

Вниз по гладкой ткани чулка, дюйм за дюймом.

Одна густая, вязкая капля.

*Кап.*

Она упала на пол.

Перо Иана замерло в то же мгновение.

Руки Эстель резко дернулись.

*Шурх.*

Пышная ткань юбки опустилась вниз.

Глядя строго перед собой — исключительно прямо — Эстель отчеканила:

— Я пойду.

— А?

— У меня дела.

— Эстель, поза ещё не...

— У меня дела.

Аккуратно оправив передник, Эстель согнулась в безупречном поклоне под прямым углом.

И зашагала к выходу.

Её шаги были абсолютно беззвучными.

Плечи оставались идеально ровными.

Осанка не нарушилась ни на миллиметр.

Вот только её шея совершенно отчётливо, без всяких сомнений, пылала алым румянцем.

Глядя на закрывшуюся дверь гостиной, я перевёл взгляд на своё перо.

«...»

Хм.

Не то чтобы я совсем не догадывался о причине.

Слегка прокашлявшись, я снова посмотрел на лист бумаги на своих коленях.

«Но натуры я набрал более чем достаточно».

Едва заметная впадинка там, где пояс подвязок врезается в кожу. Узор теней под кружевом. Блеск чулок и угол натяжения на самой границе с обнажённым бедром.

По правде говоря, стоило мне это увидеть, как все объяснения вылетели из головы — осталась лишь жажда немедленно всё зарисовать.

«...Кстати говоря, я ведь ей так ничего толком и не объяснил».

Впрочем, эта мысль быстро улетучилась.

Стоило взглянуть на наброски, как творческий раж захлестнул меня с головой.

Эскиз с натуры настоящей горничной!

Поднявшись с кресла, я подошёл к рабочему столу.

Небо за окном уже начинало затягивать вечерней тьмой.

Весной в Калиоре сумерки спускаются быстро, а ночи тянутся долго.

Идеальное время для долгой ночной работы.

Кончики пальцев привычно ощутили вес пера.

«Что ж, устроим бессонную ночку?»

Несколько дней спустя.

По коридору второго этажа особняка виконта Аша разносились размашистые шаги.

Шаги были широкими, быстрыми и, главное, полными кипящего раздражения.

Младшая дочь виконта Аша — Хлоя Аш.

С зажатым под мышкой кожаным портфелем для документов она направлялась к комнате Иана, и на её лице застыло самое колючее выражение в мире.

— Сколько вообще можно спать?!

В конце коридора, прямо перед дверью Иана, стояла Эстель.

Идеальная осанка. Безупречное выражение лица. Абсолютно спокойный взгляд.

Как и всегда, образцовая старшая горничная, которую ничто не способно вывести из равновесия.

Впрочем, Хлоя не относилась к тем людям, кто подолгу разглядывает чужие лица. Иначе она непременно заметила бы нечто странное.

Хлоя резко затормозила перед горничной:

— Эстель. Иан Аш у себя?

— Да.

Эстель склонила голову.

— Он почивает.

— Что?! Ты хоть знаешь, который час? Дрыхнет средь бела дня?!

Хлоя повысила голос, но Эстель, как всегда, даже бровью не повела:

— Должно быть, молодой господин утомлён, ведь он работал несколько дней напролёт.

Хлоя осеклась.

Чтобы Эстель принимала сторону Иана? Такое случалось не просто редко — подобного не происходило никогда.

— Эстель, с чего это ты вдруг заступаешься за этого бездельника?

— Вовсе нет.

Эстель продолжила всё с тем же невозмутимым лицом:

— Он спит уже четырнадцатый час, так что ему вполне достаточно.

В ту же секунду —

Глаза Хлои сузились.

Четырнадцать часов.

Он дрыхнет четырнадцать часов подряд?!

Пока кое-кто ради спасения семьи спит меньше трёх часов в сутки?!

Конечно, принесённые в прошлый раз деньги... кхм, они здорово помогли предотвратить сиюминутную катастрофу.

Но вскоре она обнаружила, что он опять набрал в долг целую гору чернил!..

Хлоя не знала, что за авантюру он затеял, но за его спиной ей уже мерещился призрак отца-транжиры, и оставить это просто так она не могла.

Мужчинам из этой семьи нельзя доверять ни на грош!

— ...Паразит несчастный.

Пальцы Хлои вцепились в дверную ручку.

*Бах!*

Дверь в комнату Иана распахнулась с оглушительным грохотом.

Изнутри пахнуло спёртым, застоявшимся воздухом.

Густой запах чернил, разбросанные по всему столу перья и несколько скомканных листов бумаги на полу.

А прямо посередине комнаты...

Мужчина, спавший на кровати сном праведника.

С растрёпанными по подушке чёрными волосами, он спал так, будто взвалил на свои плечи всю усталость этого мира...

Мрачная аура, резко контрастировавшая с мертвенно-бледной кожей, и тонкие, правильные черты лица — стоило ему лишь закрыть рот — делали его достаточно привлекательным, чтобы бередить женские сердца.

Разумеется, Хлою всё это ни капли не волновало.

— Эй!

Хлоя безжалостно затрясла Иана за плечи.

— Ы-ы-х...

С губ Иана сорвался глухой стон. Глаз он так и не открыл.

— Вставай. Живо. Собирайся в Академию.

— М-м-м... Дай поспать... Нельзя в это лезть...

— Что?

Хлоя наклонилась к нему.

Сквозь полусон губы Иана пробормотали снова:

— Лафа... Жизнь — сплошная лафа... Никакой Академии... можно просто не ходить... Буду просто сидеть здесь и рисовать...

Взгляд Хлои мгновенно оледенел.

— Не ходить в Академию, говоришь?

*Рывок*.

Иан вскочил. Точнее, Хлоя с силой ухватила его за ухо и заставила подняться.

— А-а-а-а! Ухо, ухо!

— Проснулся? Чудесно.

Хлоя разжала пальцы и ледяным взором смерила брата.

Тёмные синяки под глазами. Впалые щёки. Въевшиеся в подушечки пальцев чернильные пятна.

Заметив всё это, Хлоя предпочла сделать вид, будто ничего не увидела. Входить в его положение не было времени.

— Иан Аш. Немедленно собирайся на учёбу.

Голос Хлои стал пугающе низким.

Иан прекрасно знал: упавший на октаву голос Хлои — грозное оружие. Верный знак того, что она говорит всерьёз.

— В доме должно стать одним ртом меньше. К тому же все те спонсорские деньги, что ты нагрёб отовсюду при поступлении... Если бросишь учёбу, придётся вернуть всё до гроша. Наш род вовек не расплатится с этим долгом.

— Да заработаю я эти...

— Двести миллионов крон спонсорских выплат? Если не вернёшься в этом семестре, тебя отчислят, и срок на выплату — две недели.

— Ну это...

Хлоя резко оборвала:

— Так что восстанавливайся. За обучение и общежитие всё равно уже уплачено заранее, тратиться не придётся.

С этими словами Хлоя достала из портфеля лист бумаги и шлёпнула им Иану прямо по лбу.

Иан перехватил лист.

В глаза бросились ровные печатные строки:

— Торжественный банкет Имперской академии перед началом семестра.

— Явка строго обязательна. Всем первокурсникам и восстановившимся студентам.

Иан вскинул бровь.

— Зачем это мне?

— Пропустишь — прибью. На полном серьёзе.

Голос Хлои звучал непреклонно как никогда.