Глава 171: Ответ (2)
Первого не считали чудовищем с самого начала.
Для демонов обладание великой силой на самом деле считается благословением.
Даже если эта сила выходит за рамки нормы, её всё равно воспринимают положительно. Демоны изначально обладают значительными индивидуальными различиями. Сородичи скорее обрадовались бы, найдя кого-то с потенциалом стать Королем Демонов, а не стали бы сразу относиться к нему как к чудовищу.
Внутри одной расы обычно существуют две причины, по которым к кому-то могут относиться как к чудовищу.
Первая — когда способности существа в корне отличаются от характеристик собственной расы.
Вполне естественно чувствовать себя неуютно рядом с теми, кто от тебя отличается.
Лакрима, обладавшая абсурдной силой превращать иллюзии в реальность, относилась именно к этой категории. Стратегия трюкача заключается в том, чтобы использовать ложь для преодоления истины.
Но способность превращать ложь в реальность сама по себе отклоняется от характеристик расы.
А что насчет Первого?
Он был просто могущественным, а его способности — вполне обычными.
Он владел стандартными для вампиров силами: управлением кровью и превращением в туман.
Даже трансцендентную силу Кровавого неба он обрел спустя долгое время после того, как на него повесили ярлык чудовища.
Да, причина, по которой Первого считали чудовищем, отличалась от причины Лакримы.
— Ты определенно когда-нибудь станешь Королем Демонов! Чур потом не притворяться, будто не знаешь меня, ладно? Мы ведь друзья, правда?
— Да, я уже понял.
Первого считали многообещающим преемником внутри его расы. В нем видели того, кто возвысит славу вампиров.
Его многие любили. Конечно, кто-то завидовал ему, а кто-то недолюбливал без всякой причины, но тех, кому он нравился, было подавляющее большинство.
Нашлась даже та, кто души в нем не чаяла.
— Ах, сегодняшняя охота оказалась неудачной.
— Действительно.
— Ну, полагаю, мы не можем преуспевать каждый раз.
За Первым повсюду следовала милая девушка. Всем вокруг было очевидно, что он ей нравится.
Она ни в чем не уступала Первому. Из-за этого сородичи с теплотой смотрели на то, как они проводят время вместе.
— Я голоден.
— Я тоже.
Инцидент произошел неожиданно.
Однажды случился день, когда Первый и эта девушка, считавшиеся особенными среди своих сородичей, потерпели неудачу на охоте.
Невозможно преуспевать каждый день, и неудачи — обычное дело. В таких ситуациях обычно просто пили запасенную кровь для поддержания сил.
Но Первый этого не сделал.
*Кусь!*
Просто потому, что проголодался, он вонзил зубы в шею милой девушки, которая следовала за ним.
Без малейших колебаний он укусил ту, с кем разговаривал всего мгновение назад и с кем провел долгие годы. И сделал он это не от отчаянного голода, а так же обыденно, словно во время рядового приема пищи.
Это стало началом всех проблем.
Произошедшее сочли серьезным проступком внутри расы.
Пусть вампиры и пьют кровь, они никогда не пьют кровь себе подобных. Это подобно тому, как люди едят мясо, но не едят других людей.
Проблема заключалась в том, что Первый даже не голодал настолько сильно, чтобы совершить столь ужасный поступок.
Естественно, после «охоты» на девушку Первого заперли в его доме. Они хотели помешать ему сбежать, пока не определятся с надлежащим наказанием.
Но этого оказалось недостаточно. Они недооценили силу Первого.
В тот же день Первый зверски убил своих родителей по той же причине, по которой расправился с девушкой. Утолив жажду кровью собственных родителей, Первый не сбежал, а остался на месте, словно всё было в порядке.
Увидев его невозмутимый вид, говоривший о том, что ничего плохого не произошло, сородичи наконец осознали:
— Это существо… чудовище. Он не принадлежит к нашей расе, он ничем не отличается от демонического зверя!…
Разумеется, на этот раз они не ограничились простым заточением.
Ему связали конечности, заткнули рот кляпом и бросили глубоко под землю. Конечно, это не было милосердием — они не собирались оставлять его в живых. Они планировали позволить этому чудовищу, совершавшему зверства из-за неспособности контролировать свой голод, умереть от истощения.
Процесс затянулся на очень долгое время. Они не лишали его крови полностью, но давали минимальное количество, держа в состоянии постоянного голода и мучений.
Но, возможно, этот процесс оказался слишком долгим?
— Не слишком ли сурово это наказание для столь юного дитя, благородные вампиры ночи?
— В-Ваше Величество…
Слухи дошли до ушей Левиафан, бывшей в то время Королем Демонов.
Её считали мудрой правительницей. Вампиры и представить себе не могли, что она придет искать Первого, видя в нем мощный военный ресурс. И они всё еще не понимали этого, даже когда она встретилась с Первым.
Она отчитала вампиров, словно указывая на моральные проблемы. Это походило на человеческую культуру — то, что сработало бы только среди высокопоставленных демонов, сохранивших человеческие наклонности, но, к счастью, вампиры были ближе к людям, чем большинство демонов.
— Если проблема в его силе, я буду держать его рядом и обучать. Из того, что я слышала, преступление этого ребенка произошло по незнанию, разве это не прискорбное недоразумение?
— Это… верно. Если на то воля Вашего Величества, мы можем вам доверять.
И это сработало как надо. Она знала, что делала.
Таким образом Левиафан смогла заполучить в свои руки чудовище по имени Первый.
Когда они остались наедине в возвращающейся карете, Левиафан решила научить Первого здравому смыслу, как и обещала. Однако форма этого обучения отличалась от того, что представляли себе вампиры.
— Ты, вероятно, еще не понимаешь эмоций. Ты просто охотился за едой, как обычно, потому что был голоден, а затем подвергся такому обращению. Должно быть, ты был в недоумении.
— …
Первый кивнул. Он не до конца понимал значение слова «недоумение», но не понимал и того, почему все так разозлились.
— Эмоции бесконечно сложны и трудны для восприятия. Как можно научиться им, даже если пытаться?
И хитрая Левиафан знала, как обучать такого Первого.
Первый всегда действовал в рамках здравого смысла. Единственное отличие заключалось в том, что его здравый смысл исключал эмоции. Было невозможно навязать неосязаемую мораль Первому, который с самого начала родился чудовищем.
Разве можно вырастить волка как собаку? Поэтому она и не пыталась.
— Так что пока тебе нужно запомнить только одно.
Самое простое правило. Общий закон всех демонов.
— Сильный эксплуатирует слабого. Так что ты не сделал ничего плохого. Тебе никогда не нужно было поддаваться влиянию слов тех, кто гораздо слабее тебя.
— …
Простое правило силы, согласно которому сильный забирает всё. Заставь замолчать силой всех тех, кто указывает пальцем и утверждает, что ты странный. Разве это не просто?
Именно это и сказала Левиафан.
Однако причина, по которой она заговорила о правиле силы, заключалась в том, что Левиафан в то время была сильнее Первого. Она просто хотела создать полезного знаменосца — кое-что, чего еще незрелый Первый не мог понять.
В конце концов он стал естественным образом следовать воле Левиафан согласно правилу силы.
— Обладая силой, ты можешь получить всё. Зачем выслушивать жалобы низших?
Метод дрессировки чудовища от хитрой Левиафан был выверен до мелочей. Она прекрасно знала, что значит отличаться от других и чего желают те, кто беспокоится о своей непохожести.
— Когда-то существовал кое-кто похожий на тебя. Как ты мог быть единственным в мире?
— …
Чувство родства.
— Он был Королем Демонов и великим правителем, оставившим значительный след в этом мире.
Когда-то существовал печально известный тиран, который сделал положение демонов еще более шатким из-за своего деспотичного отношения. Как и многие потерпевшие неудачу Короли Демонов до него, он вторгся в мир людей и потерпел поражение.
Он погиб, когда его сердце пронзил меч Героя, вступившей в союз с расой драконов, самопровозглашенными хранителями баланса.
Но факты не имеют значения. Был ли он тираном или мудрым правителем, это можно было преподнести как угодно.
— Его имя — Вельзевул. На мой взгляд, однажды ты сможешь сменить меня и стать таким же превосходным Королем Демонов, как и он.
Вельзевул, Король Демонов Чревоугодия. Печально известный тиран, который когда-то обрек Танху на смерть.
— Поэтому я дам тебе имя, которое почтит его память.
Левиафан дала имя Первому, до этого безымянному вампиру. Имя, которое больше не использовалось, невидимые оковы, которые она наложила на мальчика, чтобы сделать его своим знаменосцем.
— С сегодняшнего дня тебя будут звать Баал.
— …
Первый кивнул.
Сладкие речи Левиафан явно затронули его сердце. Его жизнь была полна вопросов, и он чувствовал, что наконец нашел ответы.
Да, Первый был спасен. Но это спасение заключалось не в Левиафан как личности, а в законе правила силы.
Да, Левиафан не понимала.
Она думала, что сделала мальчика верным подчиненным, но так и не смогла заметить, что он ни разу не проявил к ней истинной преданности.
Она недооценила его, легкомысленно отнесясь к тому факту, что он был чудовищем, неспособным понимать эмоции.
— Пер…вый. Как ты мог… как ты мог так поступить…
Казался ли он человеком? Всё еще выглядел как преданный подчиненный?
— В чем проблема?
Если так, то это к лучшему.
Первый, убивший своего бывшего наставника, в то время думал именно об этом: о том, что он, когда-то считавшийся чудовищем, так хорошо вписался в общество, и что он может жить, просто следуя правилам.
— Я лишь добросовестно исполнил то, чему ты меня научила.
Первый ценит правила. В конце концов, они были той изысканной одеждой, которая позволяла ему, чудовищу, слиться с этим миром.
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos