Глава 154: Поворотный момент (5)
Лакрима, превозмогая боль, открыла глаза.
— …
Первым, что она увидела, были знакомые очертания шатра. Её циркового шатра.
Она отчаянно пыталась остановить Второго, но потерпела неудачу.
Она изо всех сил ползла, чтобы схватить его за лодыжку, но и это ей не удалось.
— Ха-ха.
Испытывала ли она какое-то внутреннее удовлетворение от собственных поступков?
На самом деле всё выглядело жалко: она не сделала ни единого шага и, судя по всему, просто рухнула без чувств на месте.
Она ведь даже не коснулась лодыжки Второго, но всё равно гордилась тем, что ползла по земле, пытаясь её схватить.
Но даже это оказалось лишь фальшивой иллюзией, которая ей пригрезилась.
Разве это не смешно?
— Если всё должно было закончиться вот так, мне следовало просто умереть…
Лакрима не могла сдержать слёз. Не в силах надеть маску, она разрыдалась.
И в этот момент.
— Хочешь, я тебе с этим помогу?
*Лязг!*
Священный меч вонзился в землю, едва не задев шею лежащей женщины.
— Ну, я сохранила тебе жизнь, потому что мне нужны сведения, да и бросить тебя просто так я не могла. Но если ты действительно этого хочешь, я не против исполнить твоё желание.
Это была Эсмеральда, которая с самого начала наблюдала за мучениями Лакримы.
Эсмеральда понимала. Она лучше кого бы то ни было понимала, что сейчас значили метания Лакримы.
Должно быть, это невыносимо больно. Должно быть, ей хочется всё бросить, потому что это слишком тяжело.
Она сама не раз ломалась и поднималась вновь. Поэтому она прекрасно знала эту боль.
И именно поэтому она знала, как с ней справляться.
Сейчас Лакриме требовалось вовсе не утешение.
— Ты правда хочешь умереть? Действительно хочешь закончить всё прямо здесь?
Ей нужно было осознание.
Чтобы подняться над отчаянием, нужно сначала чётко понять, чего ты сама хотела добиться.
— … Нет.
И, как она и ожидала, Лакрима покачала головой.
На самом деле она, возможно, и правда хотела умереть.
Но она не могла так просто принять смерть, ведь существовала причина, по которой ей нельзя было умирать — причина, ради которой она так отчаянно боролась.
— Я не умру.
Лакрима мгновенно вскочила на ноги и свирепо уставилась на Эсмеральду.
— Потому что был кое-кто, кто хотел, чтобы я жила, пусть даже в таком жалком состоянии. Так что я буду жить, пусть даже моя жизнь будет жалкой.
— Что ж, вполне достойное оправдание.
Эсмеральда встретила яростный взгляд Лакримы, не отводя глаз.
С самого начала в этом шатре были только двое: она и Лакрима.
Ранее она уже одолела Лакриму, но тогда это была схватка один на один.
Учитывая особенности способностей Лакримы, чем больше людей противостояло ей, тем сложнее, скорее всего, становилась битва.
И если она сама и Тина ещё могли справиться, то остальным было бы трудно распознать иллюзии Лакримы.
Именно поэтому она осталась, чтобы в случае чего гарантированно и решительно подавить Лакриму.
— Расскажешь мне, Командир третьего легиона? Кто сотворил с тобой такое? И что ты намерена делать?
— …
Пристально глядя на Эсмеральду, Лакрима зашевелила руками.
В её ладонях внезапно возникло опасное оружие: кинжалы и стилеты.
Смерив Эсмеральду взглядом, полным неприкрытой враждебности, Лакрима в конце концов глубоко вздохнула и произнесла:
— Не называй меня Третьей. Зови меня Лакримой. Теперь это моё имя.
Эти слова также означали, что она смирилась с тем, что больше не является частью Армии Короля Демонов.
«Подожди, Робено. Я не сдамся из-за такой ерунды. Сколько бы ты ни пытался убежать».
Однако в её решимости…
«Я пущу в ход любые средства, чтобы быть с тобой».
…чувствовалось нечто опасное.
Пока Эсмеральда допрашивала Лакриму, остальные члены отряда отдыхали.
Поскольку группа героя уже несколько дней не могла нормально отдохнуть, шатёр Лакримы посреди леса пришёлся как нельзя кстати.
Это был не просто шатёр, способный защитить от вторжения извне.
— Мне… как-то не по себе.
У Гарнет по коже пробежали мурашки.
Шатёр посреди леса.
Цирк, разбитый там, куда никто не заглядывает, хранящий следы жизни лишь одного человека — Лакримы.
Но комната здесь была далеко не одна.
Предметы быта, разложенные в каждой из них, почему-то наводили жуть.
Для гостей, которые когда-нибудь могут прийти? Нет, она знала ответ.
— Неужели она скучает по своим сородичам?
Трюкач. Плачущий клоун, изгнанный из их числа.
Несмотря на то, что Лакрима была демоном, лишённым даже семейных уз, она тосковала по тем, кто её прогнал.
Да, она была одинока. Именно поэтому её считали странной.
Её презирали, над ней издевались и в конце концов вышвырнули.
И всё же она продолжала скучать по ним. Это чувство переполняло шатёр, который был слишком велик для одной Лакримы.
— Хм.
Гарнет легла на мягкую кровать в комнате и задумалась.
Это место было таким уютным. Место, идеально подготовленное для будущих гостей.
И чем комфортнее оно было, тем сильнее бросалось в глаза положение Лакримы.
— Надо же…
Имея в своём распоряжении столь уютное место, Лакрима спала прямо посреди сцены.
Она сворачивалась калачиком и засыпала посреди жёсткой, обветшалой сцены.
Девочка, привыкшая к издевательствам со стороны окружающих, всё ещё обрекала себя на неудобства и ждала их.
Словно ребёнок, подвергающийся насилию со стороны родителей, но всё равно продолжающий их любить.
— Мне настолько жаль её, что я даже перехотела мстить.
Обделённый лаской, плачущий клоун.
Вот почему она так жаждала любви.
Если так, то о чём сейчас думает клоун, который ради любви был готов на всё, но в итоге оказался брошенным?…
О чём же она размышляет?
Пока Гарнет, сильнейшая союзница группы героя, засыпала, солнце зашло, и остальные спутники тоже начали погружаться в сон.
Но оставались и те, кто не мог уснуть. Одним из них был…
— …
Люг, который наконец-то получил возможность перевести дух, из-за чего его мысли заработали с удвоенной силой.
После смерти Экстры их путь превратился в сплошной форсированный марш.
Он выбрал кратчайший путь, чтобы выполнить просьбу Эсмеральды, но не учёл, что впереди их ждёт столь опасный лес, и проявил излишнюю поспешность.
Благодаря этому они смогли быстро продвигаться вперёд без отдыха в течение нескольких дней, но…
— Правильно ли это было?
Вопросы, которые не могли всплыть на поверхность из-за плотного графика, теперь тревожили разум Люга.
Люг размышлял. То, что он сделал тогда, несомненно, было правильным.
Предназначение Небесной Стопы. Оно приносит чудеса, но указывает направление, если человек способен справиться сам.
Оно учит людей подниматься на ноги самостоятельно.
В этом точно не было ошибки.
Разве не этим он занимался в качестве Небесного Бога до сих пор?
Он старался по возможности не совершать прямых чудес.
Потому что божественная сила, которой он владел, не принадлежала этому миру. Чем чаще он её использовал, тем ближе становился к тем, от кого хотел отдалиться.
Так он думал. В отличие от тех, кто находился по ту сторону и ничего не чувствовал к чужой боли, он пытался заботиться обо всех живых существах и даровать им учения.
— Подполковник.
Экстра погиб.
Нельзя сказать, что этого не случилось бы, даже если бы Люг оставил его в покое, но также нельзя отрицать, что он ускорил развязку.
Ведь у Экстры был шанс одолеть врага собственными руками.
Он указал ему на эту возможность.
Но что, если бы он вмешался лично? Что, если бы он спас Экстру и одолел Четвёртого?
— Эгоистичен ли я? Или это тоже потому, что я человек?
Но Люг уважил волю Экстры. Даже зная, что тот погибнет, он просто наблюдал за его концом.
И теперь, с опозданием, это не давало ему покоя.
Что значит быть человеком? Должен ли человек закрывать глаза на гибель друга ради его мести?
Или следовало силой удержать его от прыжка с обрыва?
— Подполковник. Я всё ещё не принял решение.
Люг постоянно делал выбор.
Он клал разные вещи на весы в своём сердце и сравнивал их тяжесть.
Встать ли на сторону людей или демонов.
От таких простых вопросов до сложнейших: стоит ли чтить благородные жертвы или же спасать жизни, даже если ради этого придётся растоптать подобное благородство.
Всё потому, что он знал.
Из-за своего поспешного суждения он однажды уже жестоко пострадал.
Из-за той ошибки ситуация зашла так далеко, и теперь множество людей сражались, веря в собственную справедливость.
Люди, которые не должны были умереть, погибли.
Те, кто заслуживал смерти, выжили.
Кто-то перед лицом смерти открыл для себя новые грани силы, а кто-то из-за этой самой силы лишился долголетия.
Всё запуталось настолько, что этот узел уже невозможно было распутать.
— Все думают по-разному и ценят разные вещи.
Не существует абсолютной справедливости.
То, что для одного благодеяние, для другого может оказаться злом.
Даже тот, кому он доверял, оказался таким же.
— Было ли ошибкой то, что я доверился тебе?
Папа предал его.
Он, явившийся на зов отчаянной молитвы Папы, угодил в ловушку, лишился сил, и мир погрузился в хаос.
— Ты сохранял самообладание даже перед лицом смерти. Ты ни на секунду не усомнился в своей правоте. Какая разница между смертью, которую принял ты, и смертью, которую принял подполковник?
Папа хотел спасти мир.
Проблема заключалась в том, что это спасение приняло крайнюю форму — уничтожение целой расы и мира.
Но в каком-то смысле это решение тоже было верным.
Раса демонов постепенно приближалась к вымиранию.
Земля смерти, именуемая Царством Демонов, постепенно расширяла свои границы, и эту проблему уже невозможно было решить с помощью священных реликвий Ордена Небесного Бога.
Прямо сейчас выбор Папы можно назвать крайностью.
Но через сто лет? Будет ли этот выбор казаться крайностью через тысячу лет?
Если мир людей окажется осквернён Царством Демонов и все погибнут из-за сокращения пригодных для жизни земель.
Если этого невозможно избежать.
— В чём разница между тобой и мной?
Решение Папы, хоть и было крайним, несомненно, тоже являлось правильным путём.
Тогда в чём разница между ним самим, стоящим между людьми и демонами и колеблющим чашу весов, и Папой, который принял решение, склонив чашу весов между целым миром и одной расой?
Какая между ними разница?
Тогда он…
*Тук. Тук.*
Звук прервал размышления Люга. К нему пришёл гость.
— Люг. Ты ещё не спишь?
— Да…
— Фу-фу, ты всё ещё бодрствуешь, хотя наверняка очень устал?
— Мне нужно кое о чём подумать.
— Можно войти?
— Да, открыто.
*Щёлк.*
Получив разрешение Люга, Святая Эйрена открыла дверь и вошла в комнату.
Сидевший на кровати Люг резко вдохнул воздух и на мгновение застыл при виде Эйрены.
— Ха-ха… Эм… Надеюсь, я тебе не помешала.
— Помешала? Вовсе нет. Однако…
Наряд Эйрены был коротким и тонким. Настолько тонким, что сквозь него всё просвечивало.
Да, она пришла в его комнату в одном лишь тонком полупрозрачном белье.
— Если ты приходишь в таком беззащитном виде, я могу подумать, что ты пытаешься меня соблазнить.
— А разве когда-то было иначе?
Почесав щёку и отведя взгляд, пробормотала Эйрена.
Её лицо уже давно залилось пунцовой краской, а крепко сжатые кулаки дрожали, выдавая, сколько смущения ей пришлось преодолеть, чтобы прийти сюда.
— Я пришла соблазнить тебя.
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos