19:10 22.10.988

24.

— Блять… — тихо вздохнул Остап, пересчитывая оставшиеся сигареты в помятой пачке.

Убедившись, что курева хватит хотя бы на пару часов, он поджёг одну и бросил хмурый взгляд на группу учителей. Те плотным полукругом обступили Гигуса и молча смотрели на него.

После того катастрофического взрыва магии каждый присутствующий ощутил на себе его последствия: дикое, неприятное чувство, будто внутренности в животе прокрутили через мясорубку, стойкий металлический вкус запёкшейся крови во рту и раскалывающую череп боль — словно всем им без наркоза провели агрессивную лоботомию.

А в самом эпицентре этого безумия сидел один-единственный ученик. Поджав колени к груди и судорожно обнимая их скоченевшими руками, он замер на холодной земле. Гигус не моргая смотрел на отрубленную голову своей девушки, которая отвечала ему безжизненным, затянутым сероватой пеленой стеклянным взглядом.

Сразу после того, как парень обессиленно рухнул на грунт из-за высвобождения настолько аномального объема маны — такого, что у половины учителей кровь хлынула носом, — Иван вместе со своими людьми стремительно отступил за территорию школы. Кус и Арсений порывались броситься в погоню, но Внас легким, повелительным взмахом руки остановил их, лишь поведя взглядом назад. Сейчас был явно не тот момент, когда они могли позволить себе разделиться.

— Парень… ты можешь сказать нам, что произошло? — Виталий с искренней грустью и сочувствием в глазах смотрел на поникшего ученика.

— ……

— Я понимаю, тебе сейчас неимоверно тяжело. Но мы должны осознать, с чем столкнулись и что делать дальше, — мягко, но настойчиво продолжал давить хранитель.

— Давай дадим ему время, — Внас положил тяжелую ладонь на плечо Виталия и встретился взглядом с Остапом.

Этого короткого мгновения хватило, чтобы оба опытных мага поняли друг друга без слов. Директор Ноктграна увел учителей в сторону, чтобы сформировать поисковые отряды и осмотреть окрестности на предмет выживших. Рыжий маг тем временем тихо подошёл к сидящему на земле парню и без лишнего шума плюхнулся прямо рядом с ним на сырую траву.

— Гигус ведь, верно? — тихо начал Остап, глядя куда-то в туманную вдаль и выдыхая изо рта клубы густого сизого дыма.

Парень даже не шелохнулся. Его губы дрожали, а дышал он рвано, со свистом, словно каждый вдох давался с боем через вставший в горлу ком.

— Знаешь… я ведь прекрасно понимаю, каково тебе сейчас, — тихо, но веско произнес Остап. В его голосе не было фальшивого утешения, лишь сухая, выстраданная тяжесть. — Я был в точно такой же дерьмовой ситуации. Точно так же потерял любимую девушку. На тот момент я был едва ли старше тебя.

Гигус впервые за все время слегка вздрогнул. Он медленно, преодолевая онемение в шее, повернул голову и затуманенным от слез взглядом уставился на хранителя.

— Мы с ней буквально выросли в одном дворе, — продолжал Остап, вглядываясь в огонек тлеющей сигареты. — У меня на всем белом свете не было человека ближе, чем она. А потом… в один проклятый день из-за цепочки идиотских случайностей, из-за моей собственной безответственности и из-за того, что я решил доверить сделать что-то другому человеку.... она погибла. Я помню этот день так, будто это было полчаса назад. Я точно так же, как ты сейчас, сидел на ледяном полу в больничном коридоре и пытливо искал причины жить дальше. Хотя кого я, к черту, обманываю? Я просто искал способ покончить с собой прямо там, чтобы пресечь эту боль.

Гигус сжал пальцы на своих рукавах до белых костяшек. В груди у него что-то болезненно сжалось. Слышать это от взрослого, несокрушимого на вид хранителя было дико, но в то же время… где-то в глубине души затеплился слабый огонёк. Он был не один в этом аду. Кто-то уже проходил через эту тьму и не сломался.

— И что… что вы сделали? — глухо, едва слышно протянул Гигус. Голос не слушался, связки сорвал недавний крик. — Как вы… не сошли с ума?

— В моей жизни появился человек, который буквально за шиворот вытащил меня из этой глубокой пучины отчаяния, — Остап сделал глубокую затяжку. — Он наставил меня на верный путь и доказал, что жить дальше — это не предательство памяти, а долг.

— Должно быть, это был невероятный человек… — парень шмыгнул носом, вытирая липкую грязь со щеки.

— Да, ты прав. Он был лучшим из нас. Но… не так давно он тоже покинул этот мир.

Гигус замер, на секунду забыв о собственной боли:

— Вы… вы говорите об основателе? О Сисмексе?

— О нем, — хмыкнул Остап, и в его глазах проскользнула светлая печаль. — Сисмекс не просто научил меня жить заново. Он помог мне вернуть её.

— Что?! — Гигус резко подался вперед, в его глазах вспыхнула безумная, отчаянная надежда, за которую он готов был ухватиться из последних сил. — Вернуть?! Но как?! Это возможно?! Вы можете научить меня?!

— К сожалению, в твоём случае таким способом это сделать не выйдет, — сразу же холодным душем оборвал его рыжий маг. Но, увидев, как лицо парня снова начинает стремительно сереть, он добавил: — Но…

— Но?! Учитель Остап, прошу вас, говорите!

— В нашем мире магии нет ничего абсолютно невозможного. Особенно если учитывать твой редкий, аномальный дар. Да, в этот раз ты ошибся. Ты запаниковал, испугался. Но скажи мне: кто мешает тебе научиться, отточить контроль и попробовать снова? Или ты после первой же неудачи сложишь лапки и пойдешь ко дну? Если ты сдашься прямо сейчас, Гигус… то я сомневаюсь, что ты по-настоящему любил эту девчонку.

Эти слова прозвучали как пощечина, но в них не было злобы. Они подбросили Гигусу то, без чего человек погибает за минуты — цель.

Остап медленно поднялся с земли, стряхнул пыль с брюк и тепло, по-отцовски потрепал парня по взлохмаченной макушке:

— И осмотрись вокруг. Мы все здесь в одной гребанной лодке. Если чувствуешь, что не вывозишь, что ноги подкашиваются — обращайся к любому из нас. Мы, учителя, черт возьми, для этого здесь и находимся. — Хранитель неопределенно мазнул пальцем куда-то в сторону. — И не заставляй своих друзей волноваться. Им тоже досталось. Понял меня?

Гигус проследил за его жестом. Неподалеку, за полуразрушенным каменным валом, жались друг к другу Саша, Типси, Вендиго и Карина. Они не смели подойти, пока с ним говорил декан, но их тревожные, полные страха и поддержки взгляды были прикованы только к нему.

Гигус вытер тыльной стороной ладони глаза, оставляя на лице темные полосы от сажи, и глубоко, со всхлипом вдохнул воздух. Ноги дрожали, но он заставил себя подняться.

— Спасибо… — тихо, но твердо произнес парень. — Я… я буду стараться. Я не сдамся.

Он сделала пару неуверенных шагов в сторону друзей, но внезапно остановился и обернулся к Остапу:

— А… что с ней стало? С вашей девушкой?

Остап на секунду замер.

— Видел моего дракона?

— Неужели… — у Гигуса перехватило дыхание.

— Да. Она потеряла человеческий облик и все воспоминания о том, кем была. Но она всё еще со мной. Она рядом. А большего мне в этой жизни и не надо.

Остап развернулся и не спеша пошел к остальным учителям, оставив Гигуса со сложной, тяжелой сумбурной гаммой чувств, в которой впервые за этот день замаячила надежда.

Тем временем на опушке густого леса из тени деревьев вышел Иван.

Ожидая увидеть привычную автомагистраль, откуда они по первоначальному плану должны были эвакуироваться в худшем случае, Император резко замер. Его зрачки сузились.

Перед ним вместо асфальта и линий электропередач возвышался массивный, мрачный каменный замок. К его воротам вела грубо вытоптанная грунтовая дорога, а к внешним стенам крепости плотно прижимались десятки жалких деревянных лачуг и полуземлянок.

— Что за хрень?.. — Глист удивленно и с диким опасением разглядывал открывшийся пейзаж.

— Как я и боялся, — хмуро пробормотал Пак, поправляя снаряжение.

— О чем ты? — Шуя от истощения тяжело опустился на сухую траву, тяжело дыша.

— Тот сопливый малец отмотал время назад, затянув нас всех за собой в эту воронку. Если судить по архитектуре этого замка и отсутствию любых следов цивилизации… мы в глубоком Средневековье. Где-то в районе тысячного года.

— Хм. И что мы теперь будем делать? — Кирилл повернулся к своему лидеру.

— Неужели это и есть то самое… о чем говорила Бездна? — вполголоса прошептал Иван, всматриваясь в дикий горизонт.

— Вы про ту самую Бездну? — уточняя, переспросил Глист.

— Да. Где-то полгода назад она явилась мне во сне. Она сказала отправить Полину в эту школу и назвала точную дату, когда я должен буду атаковать Ноктгран. Взамен она пообещала мне полное господство над планетой и шанс переписать историю человечества. Но чтобы все обернулось вот так…

— Значит, у этого существа свои планы на того школьника, раз она так филигранно все закрутила? — Пак не сводил глаз с замковых башен.

— Похоже на то. Но если сущность подобного уровня проявляет такой личный интерес к смертным… мы ввязались во что-то действительно страшное, — Кирилл подошёл к вековому дубу, одним сокрушительным ударом тяжелого молота срубил его под корень, быстро очистил от веток, распилил на бревна и прямо на месте соорудил несколько лавок, а между ними развел аккуратный костер. — Думаю, нам стоит восстановить силы перед тем, как планировать следующий шаг.

— Согласен. Наша мана практически на нуле, — Пак сделал шаг к границе леса. — Нужно быть готовыми к тому, что маги Ноктграна очухаются и начнут нас искать. Я постою настороже, а вы поспите, пока есть возможность.

Никто не стал спорить. Уставшие, покрытые ранами люди молча начали готовиться к кратковременному привалу.

А тем временем Бездна плавно неслась сквозь бесконечные чертоги космоса. На ее сотворенном из тьмы лице играла легкая, задорная улыбка — она одновременно наблюдала за несколькими группами смертных.

Для нее это было любимым развлечением. Словно просмотр увлекательного, непредсказуемого сериала или чтение романа. Как ни крути, а в ее вечной божественной работе не было ничего интересного — сплошная монотонность и вековая скука. Напрямую в мир людей она почти никогда не вмешивалась — в этом просто не было нужды. Стоило лишь аккуратно подкинуть одному смертному нужный сон, второму шепнуть пару слов, третьему нарисовать иллюзорное видение, а четвертому внушить навязчивую идею о мировом господстве или свободе — и дальше история начинала закручиваться сама собой, пылая яркими красками.

Каждый человек, наблюдая за сюжетом со стороны, хоть раз думал: «Эх, я бы на их месте поступил иначе!»

Именно этим Бездна и занималась: от нечего делать создавала уникальные миры и драмы, за которыми с интересом наблюдала не только она одна.

— Ты серьезно поставила настолько высокую ставку на этих детей? — глубокий, бархатистый мужской голос с легкостью разорвал умиротворенную тишину космической пустоты.

— Аскин… Я-то думала, ты ушел по делам в дальние сектора на пару тысяч лет, а ты решил порадовать меня своим визитом, — Бездна даже не повернула головы к гостю, продолжая с улыбкой вглядываться в полотно, где разворачивался разговор Гигуса с Остапом.

— Ты точно что-то задумала. Ты никогда ничего не делаешь просто так, — высокий мужчина в ослепительно белом, сотканном из звездного света плаще левитировал на безопасном расстоянии от собеседницы. — Каков твой план? Уж не расписала ли ты жизнь этого бедного мальчика до самого печального конца?

— Разумеется, расписала. Как и всегда, — глаза Бездны блеснули искренним, почти детским азартом. — Но вот этот конкретный юноша только что умудрился выкинуть финт, который даже я не смогла предвидеть.

— Неужели? — Аскин перевел взгляд на фрагмент реальности, где Гигус подходил к своим друзьям и те крепко, до слез обнимали его.

— История, которую невозможно предсказать — она ведь и есть самая интересная, не так ли? — ухмыльнулась Бездна и наконец неспешно повернулась к своему божественному собеседнику.