12:40 19.08.2025

9.

После ухода Ивана собрание потекло в привычном русле: Хранители лениво обсуждали миграцию монстров. Магическая полиция работала слаженно, вовремя зачищая очаги, и за последний год среди гражданских не было ни одной жертвы. Но идиллию прервал Дарк Ангел.

— Мне только что пришло экстренное сообщение от отдела аналитики, — его голос заставил зал мгновенно замолкнуть. — Апокалипсис наступит значительно раньше. Мана начала сгущаться в трех точках планеты. Согласно анализу, у нас осталось всего два месяца до прорыва Бездны.

Зал взорвался криками:

— Какого черта?! У нас было минимум четыре года в запасе!

— Почему данные всплыли только сейчас?

— Как мы успеем подготовиться за такой срок?!

— Тихо! — рявкнул основатель Ассоциации, подавляя шум авторитетом. Внутри он чувствовал то же самое — панику. Двух месяцев не хватило бы даже на полноценную мобилизацию, не то что на оборону. — У нас есть координаты разрывов.

На гигантском экране вспыхнула карта мира. Три алые точки пульсировали, как незаживающие раны. Первая — США, пригород Нью-Йорка. Вторая — Австралия. И третья, самая массивная и яркая — прямо на границе Германии и Польши, на территории недавно открытого Ноктграна.

— Какого хуя… — впервые подал голос Остап. Его папироса едва не выпала из зубов.

— Да, это неожиданно, — Дарк Ангел хмуро изучал карту. — Обычно самые мощные твари лезли с орбиты, а теперь удар придется изнутри.

— Нам придется эвакуировать школу, — Остап резко поднялся. — Всех, кто не является Хранителем или боевым магом. Учеников — в первую очередь.

— Не выйдет, — отрезал Дарк Ангел. — Людей катастрофически не хватает. Вы и сами знаете, Остап: эти три точки — лишь основные. Будут сотни мелких разломов. Магов, готовых идти в мясорубку передовой, всё меньше. Нам нужен каждый, кто способен держать щит.

— Это правда, — в зал вошел Сисмекс. Он прошагал к Остапу и уселся рядом с невозмутимым видом. — Как представитель Ноктграна, я гарантирую: весь персонал и студенты пройдут ускоренную подготовку. Разумеется, мы запросим у Ассоциации подкрепление.

— Ты ебанулся? — прошипел Остап прямо в ухо министру. — Ты понимаешь, что сейчас сказал?

— После собрания всё объясню, — не глядя на него, отмахнулся Сисмекс.

— Мы выделим вам всю необходимую поддержку, — закончил Дарк Ангел с легкой, почти сочувственной улыбкой. — И не будем нагружать Остапа лишней бюрократией. Нам будет не хватать его на общем фронте, но важнее, чтобы он стоял в первых рядах защиты своей академии.

Обсуждение деталей затянулось на четыре изнурительных часа. Когда глава Ассоциации наконец закрыл собрание, пожелав всем удачи в грядущей бойне, Остап уже едва сдерживал себя.

— Начинай объяснять, мразь, — прорычал рыжий, как только они оказались за воротами, подальше от лишних ушей.

— Наш глава стар, он уходит, — Сисмекс заговорил быстро, его глаза фанатично блестели. — Есть два кандидата на его кресло. Один из них — я. Если мы отобьем вторжение такого масштаба силами одной школы, мой авторитет станет непререкаемым…

Договорить он не успел. Ладонь Остапа, тяжелая и горячая от едва сдерживаемой маны, мертвой хваткой вцепилась в лицо министра, вжимая его затылком в каменную стену.

— Скажи мне, Сисмекс, ты всегда был таким эгоистичным ублюдком или только сейчас маска сползла? — Остап почти кричал ему в лицо, и его голос дрожал от ярости. — Ты набрал этих детей не для того, чтобы учить их. Ты набрал их как пушечное мясо? Чтобы они сдохли, пока ты будешь примерять корону поудобнее? Что с тобой стало?! Раньше ты глотку рвал за безопасность каждого мага, или не мага, ты был единственным не мудаком в этой сраной Ассоциации! Власть так сладко пахнет, что ты перестал чувствовать запах крови?

Сисмекс вспыхнул. Выброс чистой энергии заставил Остапа слегка разжать пальцы. Министр поправил воротник, его лицо исказилось от гнева.

— Ты, как обычно, видишь только верхушку айсберга! — выкрикнул Сисмекс. — У нас должно было быть четыре года! За это время я бы сделал из них армию. Я не планировал, что Бездна разверзнется прямо в столовой академии!

— Тогда какого черта ты согласился на это сейчас?! — Остап шагнул к нему, его глаза начали светиться фиолетовым пламенем. — Тебя там не было! Ты не видел, что происходит, когда волна тварей несется на тебя, разрывая твоих друзей на части. Когда ты смотришь в глаза человеку, с которым вчера курил одну сигарету на двоих, а сегодня собираешь его кишки по полю! Это дети! Они не готовы! Они боятся собственной тени в лесу, а ты бросаешь их в эпицентр апокалипсиса. Я разрываю контракт. С завтрашнего дня ищи себе другого учителя.

Сисмекс замер. Его голос стал пугающе тихим и расчетливым:

— Значит, ты их бросишь? Оставишь «этих детей» без единственного человека, который способен научить их выживать? Подумай, Остап: если ты уйдешь, они точно сдохнут. С тобой у них есть шанс. Без тебя — только могила.

Остап замер, тяжело дыша.

— Какая же ты падаль… — выдохнул он.

— Я понимаю твои чувства, но назад дороги нет, — продолжал министр, чувствуя, что удар попал в цель. — Я тоже буду участвовать в бою. Я сделаю всё, чтобы минимизировать потери. Но мне нужна эта победа. Нам всем она нужна. Ты думаешь, почему сильнейшие Хранители боятся апокалипсиса? Потому что они не готовы рисковать. А я готов. Представь, какими они станут, если переживут это. Они будут элитой мира.

— Ты хоть слышишь себя? Эти сильнейшие Хранители бояться этого катаклизма, они знают, чего ждать от апокалипсиса, о каком нахуй риске ты говоришь, если там гарантия одна —смерть, — Остап смотрел на него с бесконечной горечью. — Люди — не фигуры на доске. Они хотят жить. Хотят влюбляться, тупить, совершать ошибки. Они не свиньи, которых растят на убой ради твоего «светлого будущего».

— Люди умирают каждый день, Остап. Это статистика. Моя задача — сделать так, чтобы их смерти не были напрасными.

— Просто заткнись, — Остап резко отвернулся. — Отправь меня назад. Сегодня вечером ты соберёшь всех учителей и лично объяснишь им, как собираешься торговать жизнями их учеников.

Он махнул рукой Диане. Девушка мгновенно обратилась в черную дымчатую ману и втянулась в его наушники. Воздух вокруг Хранителя Европы задрожал от едва сдерживаемой мощи — казалось, само пространство вокруг него готово было взорваться от скопившейся боли и злости.

12:36 19.08.2025

— Привет, — Внас неторопливо подошёл к ученику, одиноко сидевшему на скамейке в перерыве между лекциями.

— Здравствуйте... Чем заслужил такую честь? — нервно сглотнул парень.

Рома мгновенно напрягся. Когда к тебе проявляет личный интерес сам глава факультета стратегии, ждать хорошего не приходится. Пару дней назад рыжий Хранитель упомянул этого паренька и попросил присмотреться к нему. Внас тогда не на шутку заинтересовался.

— Ты неплохо маскируешь свою ману, но неужели всерьез думал остаться незамеченным? — Внас хищно прищурился. — Опытные маги вроде Остапа наизусть помнят следы чужой энергетики. Когда он указал мне на тебя и рассказал, за каким именно занятием тебя застукал... Мне стало безумно любопытно. Ну же, не хочешь поделиться, чем конкретно ты там занимался?

Глава факультета стратегии начал мягко, но уверенно давить на паренька своей аурой, каплями высвобождая ману. Рома мгновенно покрылся холодным потом. Гравитация вокруг него резко возросла, физически прижимая к скамье. Казалось, всё его тело пыталось сжаться до микроскопических размеров, лишь бы исчезнуть из поля зрения этого страшного человека.

— Я... я... я просто гулял! — выдавил из себя Рома, тяжело дыша. — Задумался и не заметил, как... как зашел в глубь леса.

— Ага. А с пауком ты контактировал, потому что принял его за красивую девушку? — ухмыльнулся Внас.

— Нет! Я... я тогда просто перепугался. Двигаться не мог от страха!

— Ладно. А от учителей зачем сбежал?

— Думал, меня накажут за то, что залез так глубоко без разрешения...

— Понятно, — Внас внезапно убрал давление ауры, и Рома судорожно, с облегчением выдохнул. Но следующая фраза педагога заставила его сердце пропустить удар: — Ты правда думаешь, что сможешь меня наебать?

— О чем вы? Я же... — попытался оправдаться студент.

Глава факультета стратегии молниеносным движением вытянул руку, мертвой хваткой вцепился парню в горло и слегка приподнял его над землей. Рома захрипел, судорожно пытаясь пальцами разорвать железные пальцы Внаса, его ноги беспомощно заболтались в воздухе.

— Знаешь, ложь распознать очень просто, — вкрадчиво произнес Внас. — Мне было достаточно понаблюдать за твоим поведением пару дней. Ты постоянно общаешься с птицами, которые после этого улетают в строго определенном направлении. Передаешь информацию Ивану, верно?

— Кхх... кхх... — лицо парня начало стремительно синеть от недостатка кислорода.

— Ах, да, тебе же нужно дышать, чтобы отвечать, — Внас разжал пальцы.

Рома мешком рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух и заходясь в лающем кашле.

— Я всё еще жду ответа, — мягко улыбнулся Внас.

— Да... вы правы, — прохрипел студент, вытирая слезы. — Я передаю информацию господину Ивану. Но я ничего не знаю! Я обычный связной, просто делаю то, что мне приказали!

— Отлично. Значит, слушай меня сюда, — Внас вытащил из кармана и бросил парню аккуратный сверток бумаги. — Сегодня ты отправишь ему то, что написано здесь. И даже не думай менять хотя бы одну запятую.

Не успел Рома ответить, как учитель растворился в воздухе, словно его здесь и не было. Всё еще потирая саднящую шею, парень дрожащими руками развернул записку и принялся читать.

— Как прошло собрание? — поинтересовался Виталик, перехватив Остапа в коридоре академии.

— Ничего хорошего оно не принесло, — отрезал Хранитель Европы. — Сегодня вечером собираем всю кафедру учителей, там узнаете подробности.

Виталий не стал лезть с дальнейшими расспросами: от рыжего мага за версту фонило такой тяжелой, удушающей яростью, что к нему опасно было подходить.

— Что это с ним? — нахмурилась Ульяна, проводив Остапа взглядом.

— Думаю, на собрании и выясним, — развел руками Виталик и вернулся в тренировочный зал, где продолжил объяснять ученикам тонкости боевых построений, которые Хранители используют при отражении прорывов.

— Привет-привет! Я нашел того пацана, поговорил с ним. Думаю, мы друг друга поняли, — Внас вальяжно зашел в кабинет Остапа и шутливо отдал честь.

— Спасибо за помощь, — рыжий устало откинулся на спинку дивана.

— Да мне только в радость, — улыбнулся стратег. — Я так понимаю, в Ассоциации магов было не слишком весело?

— Не то слово. Зато встретил Ивана. Он в конце как-то странно на меня посмотрел, и у него в глазах загорелась римская цифра. Скорее всего, это связано с его способностью. Но поверь, это далеко не худшая новость. Остальное узнаешь от нашего многоуважаемого директора, — фыркнул Остап и, не желая продолжать разговор, вышел на улицу.

Очередной учебный день подошел к концу. Гигус с друзьями по привычке устроились в центральном парке. На удивление, людей вокруг почти не было, и они могли спокойно пообщаться о трудностях на практических лекциях. В это же время в главном зале Ноктграна за круглым столом собрались те, от кого зависела судьба школы.

— Все в сборе? — Сисмекс тяжелым взглядом обвел присутствующих учителей. — Тогда начнем. Сперва выслушайте меня, пожалуйста, а уже потом будете задавать вопросы.

Министр без прикрас пересказал итоги экстренного собрания Хранителей: о двух месяцах до апокалипсиса и о том, что главный, самый колоссальный прорыв произойдет прямо под фундаментом их академии.

— Я прекрасно понимаю, что ставлю вас в ужасное, критическое положение, — тихим, но твердым голосом закончил Сисмекс. — Но я прошу вас помочь мне удержать этот рубеж.

За столом воцарилась гробовая, удушающая тишина. Первым её нарушил Внас.

— Честно? Даже не знаю, что сказать. Сроки... просто самоубийственные.

— Почему ты вообще так уверен, что мы справимся? — Виталик с искренним недоумением воззрился на директора. — Я знаю тебя не так давно, Сисмекс, но ты никогда не казался мне идиотом.

— Сами посмотрите на этот стол, — министр обвел руками зал. — Каждый из вас — признанный мастер, сильнейший маг в своей области. Если мы сплотимся и сработаем как единый механизм, разве у Бездны останется хоть один шанс?

— Мне иногда кажется, что ты путаешь реальность с какой-то дешёвой мангой, — подал голос Остап, раздраженно чиркнув зажигалкой. — Ты вообще понимаешь, что у нас нет сюжетной брони? Нас там просто разорвут.

— Соглашусь с коллегой, — Ульяна нервно поправила подол платья. — Почему бы не провести скрытую эвакуацию детей?

— Исключено, — покачал головой Сисмекс. — Мне нужно показать Ассоциации абсолютную эффективность Ноктграна. Вы думаете, легко было выбить финансирование и разрешения на этот проект? Если школа не оправдает ожиданий и мы сбежим, мне просто снесут голову с плеч. А я знаю, что мы способны выстоять.

— Выстоять? С детьми на передовой?! — Арсений резко ударил ладонью по столу, отчего стоявшая на нем чашка жалобно звякнула. — Сисмекс, они едва научились базовые барьеры держать! Мой курс — это подростки, а не ветераны штурмовых отрядов! Ты хочешь швырнуть их в топку ради своих политических амбиций?

— Арсений прав, это безумие чистого вида, — холодно добавила Ирина, скрестив руки на груди. — На моем факультете целительства девочки в обморок падают от глубоких порезов. Если на них хлынет волна истинных монстров Бездны, они погибнут от ментального шока еще до того, как твари до них доберутся. Нам нужно подкрепление Ассоциации, а не детские жертвы.

— А по-моему, директор прав, — раздался вкрадчивый, низкий голос Эстароссы. Маг лениво подпер подбородок рукой, его глаза хищно блеснули. — Бездна — это лучший учитель. Тот, кто выживет в этой мясорубке, станет настоящим элитным магом, а не тепличным растением. Слабые отсеются, сильные закалятся. Я готов вести свой отряд в бой хоть завтра.

— Тебе бы только кровь проливать, Эстаросса, — со вздохом осадила его Светлана. Она выглядела бледной, но в ее голосе звенела сталь. — Мы говорим о защите школы, а не о гладиаторских боях. Сисмекс, если прорыв произойдет здесь, щиты академии не выдержат нагрузки. Нам нужно укрепить пространственные швы прямо сейчас. Я могу заняться расчетами, но мне понадобятся все доступные энергоресурсы факультета.

— Светлана дело говорит, — подал голос Марк, задумчиво вертя в руках тяжелый артефактный стилус. — Если мы модернизируем защитный периметр и завяжем его на стихийные накопители, мы сможем создать буферную зону. Это снизит давление на передовую. Я могу подготовить артефакты сдерживания, но за два месяца мы успеем сделать лишь необходимый минимум.

— Хватит паниковать, джентльмены и дамы, — Стивен спокойно поправил очки, сохраняя абсолютное хладнокровие на фоне общего хаоса. — С точки зрения логистики и распределения сил, у нас есть весомое преимущество — мы дома. Мы знаем каждый угол этой территории. Если мы грамотно выстроим эшелонированную оборону, численное превосходство врага можно будет нивелировать ландшафтом и ловушками.

— Угу, если ловушки сработают как надо, — проворчал Кус, до этого молча сидевший в тени угла. Он поднял хмурый взгляд на Сисмекса. — Я поддержу оборону, директор. Мои барьеры выдержат первый натиск, обещаю. Но учти: если из-за твоих амбиций прольется кровь тех, за кого мы отвечаем, Хранители сами тебя похоронят. И Ассоциация не поможет.

— Ну, ситуация вырисовывается весьма занимательная, — Внас хитро улыбнулся, прерывая нарастающий гул голосов. — Послушайте, а почему бы действительно не попробовать? Нам просто нужно разделиться на несколько мобильных отрядов. Принимать прямой удар и идти в ближний бой будут только учителя. А учеников мы выставим на дальний периметр — пусть издали закидывают тварей поддержкой и дальнобойными заклинаниями под нашим прикрытием. Если разыграть эту карту грамотно, мы и школу отстоим, и репутацию заработаем. Но... в такой патовой ситуации мы вправе рассчитывать на взаимность. Как насчет одного любого желания от каждого присутствующего здесь учителя после победы? Согласны, министр?

Сисмекс, видя, что обстановка за столом наконец стабилизировалась, а учителя перешли от паники к конструктивному планированию, облегченно выдохнул.

— Всё что угодно. Если, разумеется, у меня хватит на это сил, финансов и связей.

Директор готов был пойти на любые уступки. Он сделает абсолютно всё, чтобы достичь своей цели и сдержать клятву, данную когда-то умирающему отцу. Он пообещал, что заставит его гордиться собой, что поднимется на самую верхушку Ассоциации магов. Это было давно, но то обещание до сих пор держало Сисмекса в тонусе, заставляя работать как проклятый. И теперь, оказавшись в шаге от триумфа, он не собирался отступать.

— Ты уверен? — Иван сидел в глубоком кожаном кресле, внимательно выслушивая доклад Пака, только что получившего свежие данные от Ромы.

— Да, господин, сомнений нет, — почтительно кивнул Пак. — Они раскусили Рому, поняли, что он работает на вас, и попытались использовать его втемную, подсунув дезинформацию. Но что примечательно: их план отбивать главный выброс тварей Бездны силами одной только академии подтверждается. Звучит абсолютно безумно.

— Этот черт Сисмекс... — Император Австралии дико, хищно ухмыльнулся. — Всё-таки метит в кресло главы Ассоциации. Готов рискнуть всем ради статуса. Что ж, это играет нам на руку. Мы начнем наше вторжение сразу же после того, как отыграем прорыв Бездны на нашем материке. Иди и объяви остальным: у них ровно два месяца на подготовку.

— Слушаюсь, — слегка полноватый парень низко поклонился и бесшумно вышел, аккуратно притворив за собой тяжелую дубовую дверь.

До того как стать Хранителем Австралии, вошедшим в двадцатку сильнейших магов мира, и получить ранг «1-Z», Иван знал лишь одно слово: *грязь*.

Его семья, носившая некогда гордое имя, в современной иерархии австралийских кланов находилась на самом дне. Они выживали на иссушенных, выжженных солнцем окраинах континента, собирая крохи маны и терпя бесконечные унижения от тех, кто обосновался ближе к богатым ресурсами мегаполисам. Отец Ивана, упрямый и гордый человек, до последнего цеплялся за остатки независимости. Когда верхушка соседнего, стремительно набирающего силу клана Мельбурн потребовала от него подчинения и объединения земель ради полного захвата южного побережья, он ответил жестким отказом. Он не хотел, чтобы его дети стали рабами в чужой войне.

Его убили на следующий же день. Быстро, показательно, как бешеную собаку, выбросив тело у порога собственного дома. Но это было лишь началом кошмара.

Мать Ивана, пытавшуюся защитить младших детей, люди клана забрали с собой. Спустя трое суток к полуразрушенному поместью подъехал черный внедорожник. На пыльную землю перед Иваном — тогда еще шестнадцатилетним, угловатым подростком — выбросили тяжелый холщовый мешок.

Внутри по частям лежало то, что осталось от его матери после трех дней группового изнасилования и пыток. Клан Мельбурна любил наглядные уроки.

Рядом стояли его младшие братья и сестры. Иван помнил их крики. Помнил, как пятилетняя сестренка закрывала глаза ладошками, захлебываясь в плаче, и как брат постарше упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. В этот момент внутри Ивана что-то оглушительно хрустнуло. Мир вокруг него потерял краски, сузившись до багровой точки. Понимание собственной беспомощности, смешанное с первобытным, диким горем, породило вспышку такой силы, какую Австралия не видела со времен первых магических разломов.

В его зрачках впервые зажглось неоновое пламя. IV — Арес.

Его разум затопила неконтролируемая, чистая ярость бога войны. Сила, дремавшая в его генах, проснулась от запаха материнской крови. В тот день шестнадцатилетний мальчишка не просто перебил карательный отряд, который привёз мешок, — он разорвал их на куски голыми руками, не обращая внимания на мечи и боевые заклинания.

Но магия Ареса имеет страшную побочную сторону — жажду крови, которая не отличает своих от чужих. Опьяненный внезапным всемогуществом и безумием, Иван двинулся войной на клан обидчиков. Это была короткая, но неописуемо жестокая гражданская война одного человека против системы. Иван выжигал поместья, плавил металл взглядом Гефеста, обрушивал штормы Посейдона на базы врагов. Он штурмовал их базы три дня и три ночи.

Он вырезал весь вражеский клан до третьего колена. Ни женщин, ни детей, ни стариков — Иван не оставил в живых никого, кто носил фамилию палачей его матери.

Когда пепел осел, а безумие отступило, Иван вернулся на руины родного дома. Но праздновать победу было не с кем. Его младшие братья и сестры не пережили эту неделю: кто-то погиб от случайного рикошета в первые часы его вспышки, кто-то стал жертвой ответных диверсий умирающего клана Мельбурна, пока сам Иван охотился за их лидерами.

Он остался совершенно один среди трупов и выжженной пустыни. Последний представитель своего рода.

Именно тогда, глядя на свои окровавленные руки, Иван принял доктрину, которой следует до сих пор: *слабость — это преступление, а жалость — роскошь для покойников*. Если бы его отец был сильнее, мать осталась бы жива. Если бы он сам умел контролировать свой пантеон с самого начала, его братья и сестры были бы рядом.

Эта трагедия выжгла в нем все человеческое, оставив лишь холодный, расчетливый механизм, готовый идти по головам к абсолютной силе. Он забрал власть над континентом, потому что больше никто не посмел встать у него на пути. И теперь, спустя годы, Иван готов пожертвовать кем угодно — целой академией, тысячами студентов или половиной планеты — лишь бы больше никогда, ни на секунду не почувствовать себя тем беспомощным мальчиком, стоящим перед мешком у порога разрушенного дома.