23:37 19.08.2025

10.

— Ты ничтожество.

Голос матери, холодный и резкий, словно удар хлыста, навсегда въелся в память Гигуса. Это были не просто слова гнева — это был вердикт, который он слышал с самого раннего детства.

Сколько он себя помнил, у него ничего не получалось нормально. Мир вокруг казался слишком хрупким и сложным для его неуклюжих рук. Если Гигус брался помочь отцу в гараже, дорогой гаечный ключ обязательно падал в работающий двигатель, ломая лопасти вентилятора. Если пытался убраться дома — ронял фамильный фарфор или намертво срывал краны, затапливая кухню. В школе учителя лишь тяжело вздыхали, глядя на его порванные тетради и разбитые пробирки, а одноклассники давно приклеили к нему ярлык «бесполезный». Парень рос с четким ощущением, что само его существование приносит окружающим только хаос.

Однажды ночью, будучи десятилетним мальчишкой, он проснулся от приглушенных голосов, доносившихся из кухни. На цыпочках подойдя к двери, он заглянул в щель. Отец нервно курил у открытого окна, а мать, обхватив голову руками, тихо, но ожесточенно шептала:

— Я больше не могу. Это не ребенок, это какое-то проклятие! Он портит всё, к чему прикасается. Вчера устроил замыкание, мы чуть не сгорели! Нужно сдать его в приют. Или в какую-нибудь спецшколу. Там им займутся специалисты, а мы наконец сможем жить нормально.

— Он наш сын, — хмуро ответил отец, но в его голосе слышалась лишь бесконечная усталость. — Что скажут люди?

— А что они говорят сейчас? Что мы вырастили дебила! Ему там станет лучше, да и нам тоже. Мы не обязаны всю жизнь тянуть этот балласт.

Сердце Гигуса тогда сжалось в ледяной комок. Он уже готов был разрыдаться, как вдруг почувствовал на плече теплую, тяжелую ладонь. Это был Алекс, его старший брат — полная противоположность Гигуса: сильный, уверенный, главная гордость родителей. Но, несмотря на это, он искренне любил младшего. Он увел Гигуса в комнату, крепко обнял и прошептал:

— Не слушай их, малый. Ты не бесполезный. Ты просто еще не нашел себя. Я всегда буду с тобой, слышишь? Мы прорвемся.

И Алекс действительно всегда был рядом. Он защищал его от дворовых хулиганов, помогал делать уроки и терпеливо переделывал за Гигусом всё, что тот умудрялся испортить. Этот парень был единственным якорем для подростка во всем враждебном мире.

Но проклятие неуклюжести не отступало. Гигус отчаянно пытался доказать, что тоже может быть полезным, и от этого его ошибки становились только страшнее.

Когда его брат решил построить на заднем дворе небольшую беседку для отдыха, Гигус захотел сделать сюрприз и помочь, пока того не было дома. Ему показалось, что несущие балки стоят криво. Желая «выровнять» конструкцию, он подбил основание тяжелым ломом. Баланс нарушился, и массивная деревянная крыша обрушилась, раздавив дорогие инструменты отца и едва не похоронив самого помощника. Отец после этого не разговаривал с ним месяц.

В другой раз у соседей маленькая собачка застряла головой в заборе и жалобно скулила. Гигус, преисполненный благородных намерений, решил вызволить животное. Вместо того чтобы позвать взрослых, он взял садовые ножницы и попытался перерезать сетку. Испуганная собака дернулась, ножницы сорвались и глубоко распороли ей лапу. Отпрянув в ужасе, Гигус повалил всю секцию прогнившей ограды прямо на соседские клумбы с редкими розами. Животное пришлось долго лечить, а родителям — выплачивать огромный штраф.

Но самая страшная трагедия, разделившая жизнь семьи на «до» и «после», случилась, когда брату исполнилось девятнадцать, а Гигусу — пятнадцать.

Они вместе поехали на старую дачу, чтобы подготовить ее к зиме. Алекс работал на крыше двухэтажного дома, поправляя поехавшую черепицу. В какой-то момент поднялся сильный ветер, и тяжелогруженую строительную люльку заклинило. Брат оказался заблокирован на высоте, а страховочный трос зацепился за ржавый, острый край карниза.

— Гигус! — крикнул он сверху. — Не трогай лебедку! Слышишь? Просто вызови подмогу, телефон в доме на столе!

Гигус бросился в дом, но в спешке задел тумбочку. Старый аппарат упал, аккумулятор вылетел, а гнездо зарядки намертво сломалось. Паника накрыла парня с головой. Из окна он видел, как трос постепенно перетирается о железо. *«Я должен спасти его сам! Я смогу, я справлюсь!»* — стучало в висках.

Выбежав во двор, Гигус кинулся к механической лебедке. Он решил вручную ослабить натяжение, чтобы люлька опустилась ниже. Но трясущиеся пальцы соскользнули. Вместо того чтобы плавно нажать на тормоз, он случайно выбил стопорный штифт блокировки.

Тяжелый барабан лебедки со страшной скоростью раскрутился в обратную сторону. Стальной трос лопнул с пушечным выстрелом. Люлька вместе с братом рухнула с высоты второго этажа прямо на груду старых рельсов и швеллеров, которые отец складировал у стены. Тяжелая металлическая конструкция упала прямо на ноги старшего брата, мгновенно раздробив кости.

В больнице врачи лишь развели руками: травмы оказались слишком тяжелыми, начался некроз. Чтобы спасти парню жизнь, ему ампутировали обе ноги выше колена.

Когда родители приехали в клинику, мать, увидев бледного старшего сына на каталке, медленно повернулась к забившемуся в угол Гигусу. В ее глазах не было слез — только мертвая, бесконечная ненависть. Она подошла вплотную и выплюнула те самые слова, которые навсегда лишили его сна:

— Ты ничтожество. Лучше бы тебя вообще не было.

С этого дня Гигус окончательно замкнулся в себе. Брат, ставший инвалидом, больше не мог ходить, его жизнь была закончена. Самое ужасное заключалось в том, что он даже в этой ситуации не винил младшего, пытаясь переводить всё в грустную шутку. От этого великодушия Гигусу хотелось выть.

Осознание вины ежедневно выжигало его изнутри, погружая в черную, беспросветную депрессию. Не выдержав удушающего кошмара, в один из серых вечеров Гигус решил покончить с собой. Он взобрался на перила строящегося моста на окраине города, готовый сделать последний шаг.

Там, на самом краю бездны, его и заметил Марк. Мужчина почувствовал нестабильные, искажающиеся от колоссального горя потоки маны подростка. Марк буквально снял парня с перил, жестко переговорил с родителями, которым было откровенно плевать на «неудавшегося» сына, и официально забрал Гигуса к себе.

— Хух... — парень резко сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша.

Он судорожно провел ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки очередного кошмара, которые в последнее время снились ему всё чаще. В голове привычно вспыхнула мысль о брате. С того самого дня на мосту Гигус так и не решился ему позвонить или написать — слишком силен был страх снова причинить боль.

Поняв, что уснуть уже не получится, он покрутился в постели минут сорок, после чего набросил толстовку, надел легкие брюки и вышел на улицу.

Недалеко от его домика проходила главная дорога городка, вдоль которой тянулся широкий тротуар со скамейками. На одной из них Гигус и устроил свой ночной пост. Разглядывая пустую улицу, он думал о том, как странно изменилась его жизнь. С тех пор как Марк приютил его, череда жутких неудач сошла на нет. Парень был обязан этому человеку всем и всегда безоговорочно принимал его сторону.

В памяти всплывали теплые моменты последних шести лет: как Марк терпеливо учил его контролировать бушующую ману, как показывал правильные векторы применения его пространственно-временной способности, как устроил на первую работу в бар, где Гигус полгода практиковался в аккуратности, работая официантом.

За этими мыслями он даже не заметил, как из-за угла появились двое мужчин.

— Я всё еще считаю, что это огромный риск, но в сложившейся ситуации у нас нет выбора, кроме как бросить все силы на подготовку детей, — голос Остапа звучал непривычно мягко и устало. — Нужно, чтобы все факультеты прошли хотя бы базовый курс выживания при апокалипсисе.

— Согласен с тобой, — отозвался Марк, выглядевший глубоко задумчивым. — А мне придется сутками напролет сидеть над чертежами и укреплять магические щиты академии, чтобы выдержать первый натиск тварей Бездны.

Рыжий Хранитель внезапно заметил силуэт на скамейке и остановился. Он шутливо постучал пальцем по своему запястью, на котором не было часов:

— Парень, ты что тут делаешь? Время видел?

— Доброй ночи, — Гигус поднялся и вежливо поклонился. — Да вот, не спалось... Решил подышать свежим воздухом.

— Ну, хорошей ночи тогда, — Остап понимающе кивнул и ускорил шаг, намеренно оставляя бывших учителя и ученика наедине.

Марк молча подошёл к скамье и тяжело опустился рядом с парнем.

— Как прошла твоя первая неделя на новом факультете?

— Довольно трудно, — с увлечением отозвался Гигус, присаживаясь обратно. — Особенно когда Эстаросса заставлял нас концентрировать ману на кончике пальца или, наоборот, размазывать её тончайшим слоем по всему телу. Он объяснял, что так можно блокировать слабые заклинания, а если натренироваться, то под таким барьером можно будет дышать даже в открытом космосе! А Внас учил нас правильно оценивать оппонента и сканировать чужую энергетику. Говорил, что истинный стратег вступает в бой только тогда, когда уверен в победе, а не ради того, чтобы красиво умереть.

— Ты сделал правильный выбор, пойдя к стратегам, — тепло усмехнулся Марк. — С их подходом они помогут развить твою способность до такого уровня, который тебе и не снился.

— Это точно. Внас безумно ею заинтересовался. Благодаря его тренировкам я уже могу перематывать время до двух часов, да и радиус территории увеличился почти до квадратного километра! — Гигус с воодушевлением ударил кулок в грудь.

Марк повернулся к нему, и в его глазах блеснула неподдельная гордость.

— За такой короткий срок... Ты проделал колоссальную работу, Гигус. Я искренне горжусь тобой.

Пожилой маг достал из кармана завибрировавший телефон, быстро пробежал глазами по экрану и замер. Его лицо на мгновение ожесточилось, а затем разгладилось. Он убрал гаджет и внимательно посмотрел на юношу.

— Надо же, какое точное совпадение... Мне только что пришло сообщение. Твоему брату вылечили ноги.

Гигус застыл. Воздух словно разом откачали из легких, а сердце дико заколотилось в груди.

— Что?.. Как... Марк, это невозможно! Ему же ампутировали их выше колена, там... там нечего лечить! — у парня перехватило дыхание, а по щеке покатилась горячая слеза.

— Я искал высококлассного мага-целителя последние несколько лет, — Марк победно улыбнулся и сжал кулак. — Было трудно, так как лечить магией обычных людей запрещено законом, но я нашел того, кто согласился помочь. Дальше всё было лишь вопросом времени и вливания маны. Протезирование живой тканью, высший уровень. И знаешь, что самое главное? Этот врач сказал, что регенерация пошла так успешно только благодаря скрытому импульсу твоей маны, которую ты неосознанно оставил в его теле тогда. Так что это твоя заслуга, сынок. Твой брат на сто процентов здоров и уже ищет твой номер.

Гигус резко дернулся вперед и со всего маху, наплевав на всякую субординацию, намертво обнял своего спасителя. Он уткнулся лицом в плечо мага, и его плечи судорожно заходили ходуном от беззвучных, годами копившихся рыданий.

— Ох, легче, мои кости... — закряхтел Марк, но тут же крепко, по-отцовски обнял парня в ответ, похлопывая его по спине. — Ты мне так все ребра пересчитаешь.

— Я не понимаю... — сквозь слезы прошептал Гигус, еще сильнее сжимая пальцы на куртке учителя. — Почему? Почему вы так добры ко мне?! Я ведь никто для вас! Обычный, искалеченный пацан с улицы... Я принес вам столько проблем, столько раз косячил на тренировках, а вы... вы подарили мне жизнь. Вы спасли моего брата! За что?!

Марк отстранил парня за плечи и заглянул ему прямо в заплаканные глаза. Его голос звучал тихо, но в нем была непоколебимая, суровая нежность:

— Знаешь, Гигус... Тогда, на том чертовом мосту, когда я увидел твои глаза, у меня всё внутри перевернулось. Моя собственная жизнь тоже никогда не была сказкой. Но когда я узнал, через что ты прошел, я просто не имел права пройти мимо. Ты не ничтожество, слышишь? Ты чертовски хороший, сильный парень, которому просто сильно не повезло в самом начале. И я рад, что не ошибся в тебе.

— Я же... я до конца дней своих с вами не расплачусь, — всхлипнул Гигус, размазывая слезы по лицу.

— Единственное, что мне от тебя нужно в качестве платы, — Марк поднялся со скамьи и тепло улыбнулся, — это видеть тебя сильным, уверенным в себе магом. Человеком, который защитит тех, кто слаб и нуждается в помощи, как когда-то нуждался ты.

Учитель потрепал парня по взъерошенным волосам.

— Не стоит благодарностей, правда. А теперь утри сопли и попробуй наконец позвонить брату. Мне пора идти, еще остались дела. Доброй ночи, Гигус.

Парень провожал уходящую фигуру Марка взглядом, полным такой преданности и обожания, что, будь у него хвост, он наверняка завилял бы им от преданности.

Дрожащими от волнения пальцами Гигус достал телефон и зашел в архив заметок. Там, в самой старой вкладке, хранился номер, который он знал наизусть, но не осмеливался набрать долгие годы. Сердце сделало кульбит. Он нажал на вызов. Гудки тянулись мучительно долго, словно каждый из них длился вечность. Наконец на том конце провода щелкнуло, и раздался до боли знакомый, повзрослевший голос брата:

— Алло, кто это?

— Привет... — голос Гигуса сорвался на выдохе. — Это я.

Вендиго тихо лежал в постели, бережно обнимая свою сестру. Карина уже давно крепко спала. Парень аккуратно, стараясь не совершать резких движений, выскользнул из-под ее руки, поправил сбившиеся девичьи локоны и нежно укрыл её пледом до самого подбородка.

Любуясь ее мирным лицом, он на цыпочках вышел из комнаты и бесшумно притворил за собой дверь.

Сейчас Вендиго чувствовал, что наконец-то проживает свою лучшую жизнь. Он мог находиться рядом с любимой сестрой, защищать её и одновременно проводить время с верными друзьями. С глухой болью в груди он иногда вспоминал, каким беспросветным кошмаром было его существование до встречи с Марком, и в который раз мысленно благодарил судьбу за этот шанс.

Быстро натянув шорты, легкую футболку и кроссовки, Вендиго вышел на ночную прохладную улицу. Впереди была пробежка.

— Я должен быть в идеальной форме, чтобы защитить её, — негромко произнес он. Его мотивация всегда была предельно простой, чистой и понятной.

Полина сидела в полумраке своей комнаты, задумчиво перебирая в памяти детали недавнего разговора с Ромой.

— Эх... И как его умудрились так глупо и быстро вычислить? — облегченно прошептала девушка, откидываясь на подушки. — Хорошо, что обо мне они еще даже не подозревают. Может, стоит написать Гигусу?

С этими мыслями она закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон. Она даже близко не догадывалась, что в этот самый момент на ее темном балконе, скрытый ночными тенями, стоял Внас. Глава факультета стратегии задумчиво курил, глядя сквозь стекло на спящую студентку, и хладнокровно взвешивал варианты своих дальнейших действий.