В год, когда Тан И впервые встретила Цзян Цяошэна, осень в Пинчэне, как и в предыдущие годы, в октябре вошла в затяжной сезон дождей. Один за другим шли осенние ливни, неся с собой влажный и холодный воздух, который окутывал весь город.

И школьные спортивные соревнования в Восьмой средней школе тоже медленно, но оживлённо проходили под этим осенним дождём.

У Тан И была старая травма ноги, поэтому она не участвовала ни в одном соревновании. Весь день она сидела в палатке своего класса, присматривая за вещами, а заодно повторяла учебный материал, чтобы скоротать время.

Время от времени снаружи доносились восторженные возгласы: очередной юноша, во всю силу мчавшийся по дорожке, получал овации. Тан И лишь изредка поднимала голову и сквозь множество людей замечала мелькнувший край сине-белой формы.

После полудня тучи ненадолго рассеялись. Тан И лежала, уткнувшись в парту, и играла в телефоне, когда неизвестно откуда прибежала её соседка по парте Линь Ян.

— Во что играешь?

Тан И молча показала ей экран. Там была открыта игра «Змейка».

Линь Ян не удержалась и закатила глаза: «Тебе не скучно? Лучше пошли со мной смотреть соревнования».

— Не пойду, там слишком много людей. — Тан И снова улеглась на парту. — Мне спокойнее здесь присматривать за вашими вещами.

Линь Ян не стала настаивать. Она немного посидела рядом, но, услышав по громкоговорителю объявление о соревновании по бегу на двести метров среди юношей второго года обучения, тут же поспешила наружу.

У Тан И «Змейка» застряла на последнем уровне. Она уже почти собиралась пройти его сегодня до конца, поэтому сама того не заметив, выпрямилась и пристально уставилась на экран телефона. Каждый следующий ход она делала с особой осторожностью.

Оставалось всего два шага.

Она поджала губы и полностью сосредоточилась на игре.

Шаги, то приближавшиеся, то удалявшиеся, не могли ни на мгновение отвлечь Тан И. Но именно тогда негромкое, не слишком громкое «Эй, одноклассница» заставило её сделать неверный ход.

Один неправильный шаг и всё пошло наперекосяк. Вся партия была проиграна. Тан И, едва сдерживая раздражение, подняла голову на «виновника».

— Ты…

Юноша стоял за пределами палатки. На нём была установленная для учеников школы сине-белая форма. Высокий, стройный, с прямой осанкой, с аккуратными короткими волосами и красивыми, выразительными чёрными глазами.

Солнце после дождя светило ему прямо из-за спины.

От неожиданности Тан И даже заслепило глаза.

На мгновение она потеряла дар речи. Юноша этого не заметил, лишь улыбнулся и непринуждённо сказал: «Одноклассница, можно одолжить две бутылки воды? Мы потом вернём».

Перед ней стоял юноша, от которого так и веяло кипучей юностью и энергией, а когда он улыбался, его красота казалась поистине ошеломительной, что невозможно было отвести взгляд.

В тот миг Тан И не могла отрицать, что она была человеком крайне поверхностным.

Она на несколько секунд замешкалась, и только когда издалека донёсся свисток, словно очнулась ото сна, и, сделав вид, что ничего не случилось, сказала: «Можно, возьми из ящика».

— Хорошо, спасибо.

Юноша наклонился и взял воду из стоявшей рядом коробки. При движении его спина красиво изогнулась, но эта линия исчезла так же быстро, как появилась: он снова выпрямился и помахал Тан И бутылками.

— Потом верну вам.

Тан И кивнула, провожая взглядом удаляющуюся фигуру юноши.

Через некоторое время Тан И вдруг поднялась и вышла наружу, но на огромном стадионе, где люди то и дело проходили мимо, юноша уже бесследно исчез.

Она стояла на месте. Солнце после дождя грело по-осеннему лениво и мягко, и всё происшедшее казалось каким-то наваждением.

Издалека подбежала Линь Ян: «Ты наконец вышла проветриться! А то я уже думала, ты в палатке заплесневеешь».

— Да ладно, не так уж всё страшно, — Тан И отвела взгляд и снова направилась внутрь.

Линь Ян пошла за ней: «Так ты и правда не пойдёшь смотреть?»

— Нет, я жду кое-кого.

— Кого?

— Кто-то из нашего класса одолжил две бутылки воды и обещал вернуть.

— И ты правда ему поверила? Всего две бутылки воды, взял да ушёл. С чего бы ему потом возвращать? — рассмеялась Линь Ян.

Тан И вспомнила лицо того парня. Наверное, красота действительно застилает глаза, но она стояла на своём: «Он вернёт».

В тот день Тан И не отлучалась из палатки ни на шаг, но так и не дождалась его до самого вечера. Линь Ян смеялась над её упрямством и доверчивостью.

Тан И нечем было возразить. Её настроение было таким же тоскливым и бесконечно унылым, как осенний дождь, который на следующий день снова вернулся после короткого перерыва.

Из-за погоды школьные спортивные соревнования растянулись на три дня.

В последний день после обеда Тан И должна была вернуться в больницу на повторный осмотр. Она взяла справку и отправилась в учебный корпус старших классов, чтобы получить подпись классного руководителя.

Когда она вышла после того, как подпись была поставлена, с неба уже моросил мелкий, частый дождик. Его почти не было видно, но он окутывал всё вокруг, хотя в прогнозе погоды на сегодня дождя не обещали.

Тан И вздохнула. Ей всё ещё нельзя было давать ноге серьёзную нагрузку, поэтому она могла лишь прикинуть, сколько времени займёт дорога отсюда до школьных ворот.

Рядом, с лестницы, кто-то спускался. Тан И подвинулась чуть в сторону и опустила голову, чтобы написать сообщение матери.

Раздался шум раскрывающегося зонта, и Тан И подняла взгляд.

И как раз в этот момент юноша — то ли намеренно, то ли случайно — тоже обернулся и посмотрел на неё.

Чёрный край зонта слегка приподнялся, открывая необычайно красивое лицо. Чёрные волосы, тёмные глаза. Теперь расстояние между ними было гораздо меньше, чем в тот день. Тан И даже могла разглядеть едва заметное движение его груди под коротким рукавом школьной формы, поднимавшейся и опускавшейся в такт дыханию.

В глазах юноши мелькнула улыбка.

— Это ты.

Сердце Тан И уже давно сбилось с ритма. Она не знала, что сказать, поэтому лишь неловко выдавила: «Мм».

— Ты здесь кого-то ждёшь? — спросил он.

— Нет, я жду, пока дождь закончится, — ответила Тан И и тут же поняла, как странно это прозвучало. Щёки невольно вспыхнули.

Но парень не стал над ней смеяться: «Дождь вряд ли скоро кончится. Куда тебе нужно? Я как раз иду в ту сторону, могу проводить».

Тан И заколебалась.

— Считай, это в благодарность за те две бутылки воды, которые ты мне одолжила, — добавил юноша.

Тогда Тан И согласилась: «В таком случае прошу прощения за беспокойство»

— Пустяки.

Дождь становился всё сильнее. Мелкая дымка превратилась в сплошную завесу дождя, а юноша держал зонт, слегка наклонив его край вниз.

Тан И прижимала к груди школьную сумку и, не сдержавшись, украдкой разглядывала его.

Черты юноши ещё не успели приобрести ту глубокую, резкую мужественность, которая появляется с возрастом, но его лицо уже вполне могло считаться красивым. С её ракурса переносица казалась особенно высокой и прямой, а ниже тянулась белая, стройная шея. Маленькая светлая родинка сбоку на шее особенно отчётливо выделялась на фоне белой кожи.

Тан И дважды моргнула и больше не осмелилась смотреть. Её взгляд естественным образом опустился на руку, державшую зонт. На тонком, словно зелёный бамбук, запястье была завязана красная нить. Выступавшие на тыльной стороне ладони вены пересекал свежий порез, на котором ещё даже не успела образоваться корочка.

Всю дорогу Тан И не сводила взгляда с этого шрама. И лишь когда им пришло время расстаться, она вдруг вспомнила, что так и не спросила его имени. Однако к тому моменту юноша уже ушёл, унося с собой зонт.

Ей снова остался лишь его высокий, стройный силуэт.

Этот осенний дождь с перерывами продолжался почти до конца октября. Пинчэн вступил в глубокую осень с голыми ветвями и пожелтевшими листьями, а в Восьмой средней школе тем временем приближались промежуточные экзамены для учеников первого и второго года обучения.

После экзаменов по всей школе устроили генеральную уборку. Перед вечерними занятиями ответственные за порядок от каждого из трёх классов должны были проверить состояние уборки в остальных классах. Итоговые оценки имели значение для получения переходящего Красного флага в следующем месяце.

Под вечер Тан И стояла в коридоре и смотрела на людей, снующих по школьному двору. Она несколько раз моргнула, но среди всех этих лиц не увидела ни одного знакомого.

Ей стало скучно, и она снова вернулась в класс.

Её «Змейка» всё ещё застряла на последнем уровне. Как бы Тан И ни старалась, ей неизменно не хватало одного-единственного шага. Победа казалась одновременно такой близкой и такой далёкой. Однако она не собиралась сдаваться и снова принялась за игру.

Снаружи класса неизвестно когда стало шумно. Тан И в очередной раз проиграла, без сил улеглась на парту, а на белой стене у окна остались нарисованные ею наспех портреты.

Шаги и голоса за дверью становились всё ближе. Тан И случайно бросила взгляд наружу и среди толпы снова увидела то самое лицо.

На нём была куртка школьной формы третьего года обучения, а в руках — специальный планшет для выставления оценок за уборку. Он шёл, склонив голову, и что-то отмечал в нём. Солнечный свет заката окутывал его профиль, делая черты ещё более чёткими.

В голове Тан И словно что-то гулко ударило. Сквозь весь окружающий шум она отчётливо услышала собственное сердце, которое вот-вот готово было выскочить из груди.

Юноша даже не посмотрел в её сторону. Закончив выставлять оценку, он вместе с толпой направился к следующему классу.

Тан И опомнилась и быстро вышла в коридор, остановилась у двери и услышала, как он разговаривает со знакомым.

— Окна у вас в классе... — парень цокнул языком. — Снимаю баллы.

— Да ладно, старший Цзян, нельзя же быть строже, чем Лан-гэ, — взмолился тот, а потом добавил: — Кстати, а почему сегодня моего Лан-гэ не было?

— Это ты у завуча У спроси.

Несколько человек болтали и смеялись, их голоса быстро затихли вдали. Тан И понадобилась целая неделя, чтобы выяснить, кто же он такой.

Цзян Цяошэн являлся старостой класса естественно-научного профиля третьего года обучения, одного из экспериментальных классов. В тот день он всего лишь помогал другу и поэтому оказался на втором этаже.

Изначально Тан И училась с ним в одном классе, просто в первый год обучения Цзян Цяошэн ещё не пользовался такой известностью, как сейчас, и знали его немногие.

После разделения по профилям на втором году его успеваемость внезапно резко пошла вверх, и вместе с ней он стал известен всей школе. Однако в то время Тан И из-за автомобильной аварии взяла год академического отпуска и ничего об этом не знала.

В тот вечер, возвращаясь домой после занятий, Тан И аккуратно вывела три иероглифа на свободном месте листка для черновиков: «Цзян Цяошэн».

Она тихо произнесла это имя вслух, чувствуя, насколько удивительно порой складывается судьба, и в её голосе слышалась лёгкая улыбка.

За окном уже стояла глубокая ночь, вокруг царила тишина.

Семнадцатилетняя Тан И ещё не понимала, что её история с Цзян Цяошэном окажется такой же, как тот самый неверный ход в её игре.

Один неверный шаг.

А дальше шаг за шагом всё шло не так.

С самого начала это была ошибка.