Постепенно прогулка подходила к концу, и знакомая дорожка вывела их к главной резиденции.

Владения герцога занимали немалую территорию. Помимо самой резиденции, здесь находилось ещё несколько построек и поместий, каждое из которых имело своё назначение.

В стороне, среди старых деревьев, располагался «Розенхейм» — старое поместье с большим садом, который Морана любила едва ли не больше всех остальных мест во владениях. Любила она этот сад в первую очередь из-за воспоминаний. Ведь этот сад обожала покойная герцогиня, поэтому особенно весной и летом, когда всё достигало пика цветения, они часто наслаждались его потрясающим ароматом. 

Помимо редких сортов цветов, растений, кустарников и деревьев, этот сад обладал поистине уникальным запахом. Подобных ароматов практически нигде во всей Империи было не сыскать. Будто невидимая рука Бога благословила это место. Признаться честно, порой благоухание сада шлейфом тянулось до разных частей территории. 

Поместье раньше служило местом для уединения с возлюбленными. Здесь влюблённые могли ненадолго отдохнуть от жизни в главном доме, вдали от лишних глаз. Сейчас поместье большую часть времени пустовало, однако за ним по-прежнему тщательно следили и содержали его в полном порядке. 

Неподалёку от главной резиденции располагался ещё один сад — не такой просторный, как в Розенхейме, но не менее ухоженный. Среди цветущих кустарников и высоких деревьев скрывалась небольшая каменная беседка, увитая плющом и вьющимися розами.

Именно здесь Селина любила проводить время. В тёплые дни герцогиня часто отдыхала в беседке, читала или просто наслаждалась тишиной сада. Нередко Морана сидела рядом с ней, слушая материнский голос, пока Селина рассказывала ей что-нибудь или просто держала дочь за руку.

Для Мораны это место навсегда осталось связано с матерью. Даже спустя годы ей иногда казалось, что стоит лишь войти под свод беседки, и она снова услышит знакомый голос, почувствует лёгкое прикосновение её руки и увидит Селину такой, какой помнила её в последние счастливые годы.

Ближе к главной резиденции находились конюшни и каретный двор. Чуть дальше располагался рыцарский двор с помещениями для людей, несших службу герцогу. Неподалёку стоял отдельный служебный корпус, где жили и отдыхали многие работники поместья.

Рядом также находилась небольшая мастерская, в которой принимал лекарь, а также работал придворный маг, занимавшийся алхимией и обслуживанием магических устройств поместья. Он следил за зачарованными светильниками, проверял защитные артефакты и при необходимости чинил простые магические механизмы. 

Было здесь и ещё одно, значительно более скромное поместье, предназначенное для гостей. В обычные дни оно пустовало, но во время больших приёмов и празднеств его комнаты быстро заполнялись приезжими дворянами.

Всё это хозяйство требовало огромного количества людей и постоянного ухода. Содержать столько зданий, садов, конюшен и хозяйственных помещений было непросто даже для столь богатого рода. Но благодаря умелым управляющим, садовникам, конюхам, кухонным работникам и многочисленной прислуге владения всегда сохраняли безупречный вид.

Морана с детства привыкла видеть эту отлаженную жизнь и потому редко задумывалась о том, сколько труда стояло за кажущимся ей естественным порядком. Эта маленькая деталь лишний раз показывала, что Морана происходила из знатного рода. И, признаться, она этим гордилась.

Если кому-нибудь приходило в голову задеть честь и достоинство её рода, её самой или кого-то из близких, в ней просыпалась какая-то неведомая дерзость, а язык острился, словно заточенный нож. Это было удивительно, ведь в поместье никто не разговаривал с такой резкостью и тем более не сквернословил. На приёмах Морана не слишком вслушивалась в разговоры взрослых, чтобы перенять от них подобную манеру. Казалось, всё это было у неё в крови.

Теперь, когда они приближались к дому, она снова вспомнила о сегодняшнем событии.

Маркиза должна была приехать.

Несмотря на вчерашний разговор с отцом и, казалось бы, наступившее успокоение, от одной мысли о предстоящем приезде внутри снова появлялось лёгкое волнение.

Альбер, заметив, как изменилось её выражение лица, чуть наклонился к ней.

— Миледи, всё будет хорошо. Не переживайте.

Морана подняла на него глаза.

Почему-то эти простые слова подействовали почти мгновенно. Тревога не исчезла полностью, но стала значительно слабее.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Несколько мгновений они продолжали идти молча.

Затем Морана вдруг вспомнила о предстоящем занятии.

— Сэр Альбер…

— Да, миледи?

— А ведь сегодня у нас занятие.

— Верно.

Морана поморщилась.

— Боюсь, сегодня я буду не лучшей ученицей.

Альбер с лёгкой улыбкой посмотрел на неё.

— Почему же?

— Потому что я буду думать совершенно не о том, что вы мне будете преподавать.

— А о чём же, о маркизе?

Морана нехотя кивнула.

— В том числе.

Альбер ненадолго задумался, разглядывая её лицо, а затем едва заметно улыбнулся.

— Что ж… полагаю, один пропущенный урок не причинит большого вреда и мы не отстанем от нашей программы.

Морана тут же подняла на него глаза.

— Правда?

В её голосе столько искренней надежды, что Альбер тихо усмехнулся.

— Правда. Думаю, сегодня вам и в самом деле не помешает немного отдохнуть от занятий. — Он сделал небольшую паузу и добавил уже тише — Но об этом мы никому не расскажем.

Морана просияла.

— Это будет нашим секретом?

— Именно так, миледи.

— Спасибо, сэр Альбер.

Она улыбнулась ему так, словно он только что сделал для неё нечто гораздо более значительное, чем просто позволил пропустить урок. Хотя где-то в глубине души Морана всё же немного загрустила из-за отменённого занятия. Она любила уроки Альбера и никогда не относилась к ним легкомысленно. Но сегодня, пожалуй, от занятия было бы мало толку — мысли Мораны то и дело возвращались к предстоящему приезду, и сосредоточиться на учёбе она бы не смогла. 

Сэр Альбер был прекрасным учителем. Его манера преподавания была настолько понятной и увлекательной, что знания почти мгновенно укладывались в голове Мораны, а сами занятия доставляли ей невероятное удовольствие. Наверное, именно благодаря ему её тяга к знаниям была такой сильной.

Хотя по аристократическим меркам всё это было несколько необычно. Поначалу Селина, а иногда и сам герцог занимались её образованием, тогда как в других знатных семьях, включая императорскую, для детей нанимали специальных наставников.

После смерти Селины обучение Мораны доверили Альберу. Несмотря на своё происхождение, он обладал весьма обширными знаниями. Его отец был военным, хоть и происходил из простолюдинов, но с самого детства обучал сына основам военного дела. Он также неплохо разбирался в точных науках и сумел передать Альберу свои знания о механике, расчётах и других вещах, необходимых в военной службе и не только.

Позже, став рыцарем Селины и добившись определённого положения в Империи, Альбер уже самостоятельно занялся своим образованием. В свободное от службы время он много читал, изучал историю Империи, её культуру и традиции, военное дело. Годы такого самообразования сделали его настолько образованным человеком, что своими знаниями он вполне мог потягаться с учёными. В разговорах с аристократами Альбер держался наравне с ними, легко поддерживал беседу на самые разные темы, а порой высказывал столь необычное мнение, что заставлял собеседников взглянуть на привычные вещи совершенно под другим углом. 

Именно поэтому Альбер мог обучать Морану далеко не только тому, что требовалось знать юной аристократке. Он умел объяснять сложные вещи простым языком, связывая сухие знания с тем, что происходило в реальной жизни.

Они вместе вошли в резиденцию.

Вскоре Морана задумалась, чем же ей заняться и куда пойти.

В покои возвращаться совсем не хотелось. После сегодняшней прогулки сидеть в комнате казалось Моране тягостным.

И тут ей пришла в голову одна мысль.

— Пожалуй, пойду в библиотеку.

— В главную?

Морана покачала головой.

— Нет. В мамину.

При упоминании матери её голос стал немного мягче.

— Думаю, почитаю немного, — сказала Морана.

Альбер кивнул.

— Хорошая мысль, миледи.

Морана уже собиралась подняться по лестниц, когда вдруг заметила, что Альбер продолжает идти рядом.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ой… а вам разве не нужно никуда идти?

Альбер слегка улыбнулся.

— Куда же, миледи?

— По делам. У герцога ведь наверняка ещё осталось множество поручений.

— Не беспокойтесь. На сегодня всё необходимое улажено.

Он на мгновение задумался.

— Моей задачей было распределить людей, проверить приготовления и проследить, чтобы к приезду маркизы всё было готово. Осталось лишь дождаться самого вечера.

— А я думала, вы снова будете заняты.

— Я тоже так думал.

В его голосе прозвучала лёгкая усмешка.

— Признаться, я не ожидал, что о приезде маркизы меня предупредят лишь вчера.

Морана посмотрела на него внимательнее.

— Вас тоже?

— Да.

Она немного помолчала.

— Значит, не только мне отец сообщил об этом в последний момент.

— Похоже на то.

Альбер не стал развивать эту тему, и Морана тоже решила не придавать ей особого значения.

Вскоре Морана направилась в западное крыло, где находилась библиотека её покойной матери.

Это место всегда было для неё особенным.

Герцогиня Селина собирала книги годами и успела создать здесь поистине удивительную коллекцию. На полках можно было найти издания на разных языках и на любой вкус: исторические хроники, философские трактаты, старинные романы, книги о путешествиях, искусстве и природе. 

Но больше всего Морана любила книги, которые выбирала её мать. Герцогиня обладала удивительной способностью находить среди множества книг самые необычные. 

Здесь всегда можно было обнаружить что-нибудь неожиданное.

Морана медленно прошла вдоль стеллажей, скользя пальцами по корешкам книг.

Наконец её взгляд остановился на знакомом названии.

Она осторожно вытащила книгу.

На обложке было написано:

«Флора и фауна Восточной империи Хиль».

Морана улыбнулась.

Мать особенно любила всё, что было связано с Хилем.

Несмотря на суровый климат большей части империи, её природа поражала разнообразием. Огромные пространства Хиля занимали раскалённые пустыни и каменистые равнины, где дневной зной сменялся резкой ночной прохладой. Во многих городах люди носили лёгкие длинные одежды, свободные ткани и яркие покрывала, защищавшие кожу от палящего солнца. Женские наряды нередко напоминали длинные драпированные платья и сложные многослойные одеяния из дышащего материала, украшенные вышивкой и драгоценностями.

Но среди этой сухой земли существовали и удивительные зелёные уголки.

В долинах, куда доходили воды рек, возникали густые сады и небольшие оазисы. Там росли редкие деревья, душистые цветы и растения, которые невозможно было встретить больше нигде.

Именно о таких местах рассказывала книга.

Морана устроилась в кресле у окна и открыла её на середине.

Первые же страницы увлекли её.

Она читала о высоких пальмах, которые росли у воды, о цветах, раскрывавшихся только после захода солнца, о редких лекарственных травах и птицах с ярким оперением, обитавших в небольших зелёных долинах среди бескрайних песков.

Некоторые описания были настолько живыми, что Моране казалось, будто она сама видит эти места перед собой.

Она задержалась на одном из рисунков.

На нём была изображена девушка в лёгком длинном наряде, стоящая среди цветущих растений у небольшого водоёма.

Морана невольно улыбнулась.

Мать когда-то долго рассказывала ей о подобных местах, ведь ей самой удалось там побывать.

Именно благодаря Селине Альбер когда-то начал изучать хильский язык. Поначалу он хотел хотя бы немного понимать культуру и язык, которые были так близки его госпоже. Со временем изучение перестало быть для него просто обязанностью, которую он сам на себя возложил. Язык постепенно стал ему по-настоящему интересен, а вместе с ним — и тот мир, которым Селина когда-то делилась с ним.

Кроме хильского Альбер знал ещё один язык — вальдорский.

Причина, по которой он взялся за его изучение была другой.

Люцерия и Вальдория долгие годы находились в состоянии войны. Причиной конфликта стали приграничные земли, которые Вальдория попыталась захватить. Эти территории были необычайно плодородны, а в расположенных неподалёку горах находились богатые месторождения золота и других руд. Кроме того, через них проходили важные торговые пути, поэтому потеря региона стала бы для Люцерии серьёзным ударом.

Война оказалась долгой и кровопролитной. Именно там Альбер получил большую часть своих военных заслуг, прошёл через множество сражений и постепенно заслужил репутацию одного из наиболее способных рыцарей Люцерии.

Именно во время войны он решил изучить язык противника. Вальдорский оказался непростым: непривычное произношение, сложная грамматика и множество выражений, смысл которых менялся в зависимости от контекста, поначалу вставляли ему немало палок в колёса, но Альбер был настойчив.

Он всегда считал, что настоящий воин должен знать своего противника настолько хорошо, насколько это возможно.

Знать язык врага — значит слышать не только его слова, но и понимать его намерения.

Со временем Альбер свободно заговорил на вальдорском. 

Она снова опустила взгляд на книгу.

За окном шелестели листья.

Впереди был ещё целый день.

И пока до приезда маркизы оставалось несколько часов, Морана решила позволить себе хотя бы ненадолго забыть о предстоящей встрече.

Она перевернула страницу.

И снова погрузилась в мир далёкой Восточной империи.

Пока Морана читала, Альбер расположился неподалёку.

Как и обычно, у него нашлось занятие, которое можно было выполнять, не покидая её. Перед ним лежали несколько отчётов, писем и других бумаг, связанных с текущими делами поместья и службой. Он просматривал их один за другим, иногда делал короткие пометки, а затем откладывал законченные документы в отдельную стопку.

У него всегда находилось что-нибудь подобное.

Если Морана читала, он мог заниматься отчётами. Если она писала, проверял донесения. Если играла на фортепиано, продолжал работу, лишь изредка поднимая взгляд.

И Моране нравилось это молчаливое соседство.

Она могла не разговаривать с ним часами, но само знание, что Альбер находился рядом, делало тишину совсем другой.

Время от времени Морана отрывалась от книги, перечитывала какой-нибудь отрывок и снова склонялась над страницами.

Наконец она остановилась на нескольких рисунках.

— Сэр Альбер.

Рыцарь поднял голову.

— Да, миледи?

— Здесь так много необычных растений.

Она повернула книгу к нему.

— Посмотрите. Я никогда не видела ничего подобного.

Альбер взглянул на страницу.

— В Хиле действительно встречается немало редких растений. Климат там совсем иной, особенно в южных областях.

Морана перелистнула несколько страниц.

— Здесь написано, что некоторые из них требуют очень много воды. Но если там так жарко и сухо, как они вообще их выращивают?

— Там, где позволяют условия, воду отводят от рек и источников по каналам. В некоторых местах используют колодцы и водохранилища. Благодаря этому вокруг поселений можно создавать сады и поддерживать растения, которым в естественных условиях было бы трудно выжить.

— Значит, они специально проводят воду к растениям?

— Именно.

Морана задумалась, рассматривая рисунок.

— Как интересно...

Она ещё немного полистала книгу.

— Здесь есть целые сады с редкими цветами. Я бы хотела однажды увидеть их своими глазами.

— Возможно, однажды вам представится такая возможность.

— А вы бы поехали со мной?

Альбер улыбнулся.

— Если вы сумеете уговорить герцога.

— С лёгкостью!

Она довольно улыбнулась и снова посмотрела на страницы.

— А вы сами там никогда не были?

— В Хиле? Нет.

— Жаль.

Морана ненадолго задумалась, а затем вдруг спросила.

— А вы знаете какие-нибудь редкие растения, которые вам доводилось видеть?

Альбер ответил не сразу.

Он откинулся в кресле и на несколько мгновений задумался, словно перебирая в памяти давно забытые места.

— Ирвель.

— Что это?

— Редкий полевой цветок. Он растёт не везде и цветёт всего несколько дней в году.

Морана оживилась.

— Как он выглядит?

— Высокий тонкий стебель, серебристые листья и небольшие тёмно-фиолетовые цветы. Если смотреть издалека, кажется, будто над полем лежит лёгкая дымка.

Альбер ненадолго замолчал.

— Это было в мае, во время войны в Вальдории. Мы проходили через одну провинцию, когда я впервые увидел целое поле ирвеля.

Морана заворожённо слушала.

— Целое поле?

— Да. Цветы цвели одновременно, и от ветра всё поле казалось живым.

— Наверное, это было очень красиво.

Альбер посмотрел куда-то в сторону.

Он помнил то поле до мельчайших подробностей.

Серебристые листья шуршали под порывами ветра, поднимавшего над травой тёмные лепестки цветов. Между стеблями темнела кровь, впитываясь в землю, а над полем медленно стелился дым. Ещё недавно здесь гремела битва, а теперь ветер один бродил среди мёртвых. 

Для Мораны это было всего лишь красивое воспоминание о редком цветке.

Для Альбера — поле, на котором погибли его товарищи по службе.

Но он не стал говорить ей об этом.

— Очень, — тихо ответил Альбер, слегка улыбнувшись. 

Морана улыбнулась.

— Надеюсь, когда-нибудь я тоже увижу их великолепие.

— Всё возможно. — ответил Альбер.

Он ещё несколько секунд молчал, прежде чем вновь вернуться к своим бумагам. 

Морана снова склонилась над книгой, но теперь уже искала глазами новые рисунки.

— А если я найду что-нибудь похожее, я вам покажу.

— Договорились.

Так, Морана время от времени расспрашивала его о разных вещах, а Альбер откладывал бумаги, отвечая на её вопросы. 

За окнами постепенно менялся свет. Солнечные лучи, ещё недавно золотившие страницы книги, становились всё мягче, а затем и вовсе исчезли. В комнате сгущались сумерки, но Морана этого почти не замечала, ибо Альбер, тихонько, не создавая лишнего шума и не отвлекая увлечённую девочку от чтения, поставил рядом светильник, чтобы ей не приходилось напрягать глаза.