Хотя выражение лица Ноа оставалось учтивым, а ровная интонация звучала спокойно и по-деловому, Корделия всё равно ощутила исходившее от него странное давление и нервно сглотнула.

— Но я ничего не знаю. Сначала мне нужно понять, какие именно сведения вы хотите получить…

— Пожалуй, для начала можно спросить…

С лёгкой улыбкой проведя пальцами по краю брови, Ноа продолжил:

— Например, о роде Маргерит.

Корделия по-прежнему не понимала, к чему именно он ведёт, поэтому мужчина почти напевно произнёс:

— Вы когда-нибудь слышали о «Слезе русалки»?

Корделия изумлённо застыла.

Пусть женщина перед ним и обладала некоторой сообразительностью, она всё ещё оставалась слишком юной и простодушной, чтобы полностью скрывать свои чувства. Без труда прочитав правду на её растерянном лице, Ноа широко улыбнулся.

— Последней потомице рода наверняка известно, где она находится. Не хотите мне рассказать?

• ──── ･｡ﾟ ⋞ 〈 𓇼 〉 ⋟ ･｡ﾟ ──── • 

Мать всегда рассказывала Корделии легенду о русалке, говорила о происхождении их рода, его гордости и глубокой скорби, которую на протяжении многих поколений хранили их предки.

Когда-то Корделия воспринимала эту историю как обычную сказку. Первые реальные очертания легенда приобрела из-за болезни матери, однако окончательно поверить в то, что семейное предание могло быть правдой, её заставило совсем другое.

«Морская королева Калипсо подарила единственное сокровище моря своей самой любимой младшей дочери…»

Как ни удивительно, ещё во времена прадеда Корделии эта древняя легенда была широко известна. Когда наступила эпоха Великих плаваний и люди, охваченные новыми мечтами, устремились в море, распространился слух, будто в древнем знатном роду Маргерит действительно хранится упоминавшаяся в семейном предании «Драгоценность моря».

Поговаривали, что на протяжении многих поколений её предки скрывали величайшее сокровище океана.

Из-за этих слухов роду Маргерит пришлось пережить немало неприятностей. Посторонние без приглашения являлись в поместье, пытаясь навязать знакомство, присылали письма с угрозами, а однажды дело дошло даже до похищения дочери тогдашнего главы рода.

После долгих обсуждений старейшины семьи решили пожертвовать музею одну из фамильных драгоценностей, чтобы наконец положить конец поднявшейся вокруг рода шумихе.

Колье с аквамарином размером с детский кулак, получившее название «Слеза русалки», вскоре стали считать тем самым легендарным сокровищем морской королевы, а само украшение и по сей день выставлялось в Императорском музее Катиши.

Все были уверены, что именно этот камень и являлся драгоценностью из древнего предания.

Однако теперь Ноа Тюдор спрашивал Корделию, где находится настоящая «Драгоценность моря».

Чувствуя, как сердце тяжело колотится в груди, она провела онемевшей ладонью по краю юбки. Корделия прекрасно знала, что бескорыстной доброты не существует, однако даже не подозревала, что Ноа мог нацелиться именно на это сокровище.

— Я не понимаю, о чём вы говорите. Ведь оно сейчас находится в музее…

— У мисс Корделии поразительный талант заставлять меня повторять каждую фразу дважды.

Услышав смех в его голосе, Корделия сразу лишилась дара речи.

Ноа превосходил её во всём — в возрасте, способностях, жизненном опыте, происхождении и богатстве. Они оба прекрасно это понимали, однако лишь теперь Корделия вдруг осознала, что до сих пор мужчина намеренно её щадил. 

Он обращался с ней настолько мягко и искусно, так ловко скрывая собственную снисходительность за притворной несерьёзностью, что она даже не успевала замечать, насколько великодушно он себя вёл.

Возможно, из-за того, что утром Корделия не приняла лекарство, в груди внезапно несколько раз болезненно кольнуло. Рассеянно потерев это место, она после недолгого колебания произнесла:

— Моя мать умерла, когда я была ещё ребёнком, поэтому я не получила полноценного образования, необходимого наследнице рода. Мне действительно очень мало известно.

— Да, это я уже знаю. Однако мне кажется, что вам всё же кое-что известно. Или я ошибаюсь?

Прищуренные лисьи глаза мужчины в свете заката казались особенно яркими, а сам Ноа напоминал дьявола, принявшего облик приветливого человека. Корделии почудилось, будто этот завораживающий взгляд вот-вот протянет к ней невидимую руку, проникнет прямо в грудь и вырвет сердце целиком, после чего наружу разом посыплются все скрываемые ею истины.

Испугавшись собственных ощущений, она опустила голову и тихо пробормотала:

— Эта история появилась в незапамятные времена и остаётся всего лишь легендой… Для чего вы вообще разыскиваете подобную вещь?

Возможно, Корделия задала этот вопрос лишь затем, чтобы выиграть немного времени, однако Ноа Тюдор неожиданно задумчиво протянул, а затем начал отвечать с удивительной откровенностью:

— Видите ли, с самого детства мне непомерно везло.

«Неужели он внезапно решил похвастаться собой?»

Увидев, как Корделия недоумённо склонила голову, Ноа подпер подбородок ладонью и тихо усмехнулся.

— Лишь однажды я оказался на грани смерти, но после этого для меня не осталось ничего невозможного. Всё происходило так, будто Бог распахнул передо мной некую дверь.

Когда Ноа закрыл глаза, перед ним вновь заколыхались синие волны, а в ушах зазвучали отчаянные крики. Лишь спустя некоторое время он медленно поднял веки и продолжил:

— Всё, чего я желал, всегда без особого труда оказывалось в моих руках. Со стороны такая жизнь наверняка кажется невероятно увлекательной, однако в действительности это не совсем так. Возможно, всё было бы иначе, если бы у меня имелось множество желаний, но по-настоящему интересных вещей в мире оказалось не так уж много, и до сих пор лишь немногие из них могли увлечь меня настолько сильно.

Ноа Тюдор разогнул три пальца, показывая, что по-настоящему поглощали его всего три вещи.

— Деньги, море и всё прекрасное.

Губы мужчины изогнулись в усмешке.

— А если прекрасная вещь ещё и опасна, становится только интереснее.

Именно поэтому он когда-то стал офицером военно-морского флота.

Для большинства обычных мужчин первой любовью наверняка становилась какая-нибудь женщина, которую они часто видели рядом с собой, прославленная светская красавица, знаменитая актриса или кто-нибудь ещё в подобном духе.

Однако Ноа Тюдора покорил не человек, а море.

Бескрайний и нескончаемый океан, необъятная синяя гладь, женщина с тысячью лиц, хранившая в себе приключения и богатство, тайны и опасную красоту, — всё это для него воплощалось в море.

Оно представляло собой царство первобытной жестокости и изобилия, которое невозможно покорить, даже посвятив этому целую жизнь. Ноа любил его непостоянство: море могло быть ласковым и нежным, словно обещая отдать человеку всё, а уже в следующее мгновение изменить лицо, разрушить и поглотить всё, что окажется на его пути.

Первой сказкой, которую Ноа увидел ещё в те времена, когда едва умел ползать, стала история любви русалочки и принца, а первой детской мечтой — желание стать пиратом, поэтому позднее вся семья с облегчением восприняла его решение поступить на службу во флот. 

Самой впечатляющей книгой для Ноа оказалась «Тысяча дней в подводном городе» знаменитого писателя Палмерсона, любимыми драгоценностями стали жемчуг и кораллы, а с почти болезненной одержимостью он собирал полотна художника-мариниста Фейдрама, который всю жизнь был очарован океаном и посвятил себя попыткам передать на холсте сияние морской глади.

Мог ли Ноа Тюдор, ещё с детства проявлявший необычайную одержимость морем, не загореться любопытством, услышав легенду о роде Маргерит, чьих представителей считали потомками русалки?

Разумеется, печальная история любви русалочки интересовала его куда меньше сокровища, которое та якобы получила от своей матери-королевы, ведь эта драгоценность удивительным образом воплощала в себе сразу несколько его немногочисленных, но сильнейших желаний.

Она была бесценной, считалась сердцем самого моря и, разумеется, должна была обладать невероятной красотой. Однако и этим дело не ограничивалось: редкий камень окружали легенды о пролитой крови и древнем проклятии, что в глазах Ноа лишь делало его ещё более притягательным.

Никогда прежде он не испытывал подобного возбуждения.

«Я хочу заполучить его! Неужели Бог послал эту драгоценность в мир именно для того, чтобы она досталась мне? Если подобным сокровищем не должен владеть Ноа Тюдор, то кто ещё его достоин?»

Охваченный этой мечтой, маленький Ноа с присущей детям бесцеремонной настойчивостью принялся изводить родителей, требуя отдать ему драгоценность, чем, разумеется, поставил взрослых, всё же обладавших здравым смыслом, в весьма затруднительное положение.

Ему объяснили, что камень уже является собственностью императорского рода и потому посягать на него нельзя. Даже отец Ноа, обычно готовый ради исполнения желания младшего сына каким угодно образом исказить закон, на этот раз сдержанно ответил:

— Это кажется довольно хлопотным делом. Неужели тебе непременно нужно обладать именно этой драгоценностью?

После чего предложил вместо неё купить аквамариновую шахту или ферму по выращиванию жемчуга.

Отец действительно очень любил сына, поэтому, когда упрямый Ноа повалился на пол, расплакался и принялся требовать желаемое, даже на мгновение задумался, не проще ли просто забрать драгоценность силой и отдать её ребёнку. Однако одного строгого взгляда супруги оказалось достаточно, чтобы он окончательно отказался от этой мысли.

В конце концов Ноа с распухшим от слёз лицом взял отца за руку и отправился вместе с ним в Императорский музей, чтобы собственными глазами увидеть знаменитую «Слезу русалки».

Едва взглянув на драгоценность, ребёнок разочарованно воскликнул:

— И это всё?

Разумеется, колье было прекрасным.

Камень, отколовшийся от крупнейшего в мире необработанного аквамарина и превращённый величайшим мастером своего времени в великолепное украшение, загадочно мерцал, действительно напоминая слезу, пролитую русалкой из древней легенды.

Однако была ли его красота настолько несравненной, какой Ноа представлял её в своём воображении? Ответ оказался далеко не таким однозначным.

Мальчик, с самого рождения окружённый несметным богатством, уже успел повидать множество дорогих старинных драгоценностей и давно привык к подобным сокровищам. Его кузены принадлежали к императорскому роду, а император и императрица любили Ноа почти как родного сына, поэтому ему даже доводилось осматривать драгоценности, хранившиеся в императорской казне.

Отец, скрестив руки на груди, некоторое время наблюдал за разочарованием, отразившимся на маленьком лице младшего сына, а затем спросил:

— Ты всё ещё хочешь получить эту драгоценность?

Ноа немного подумал и медленно покачал головой. Колье по-прежнему казалось ему красивым и притягательным, а связанная с ним легенда ему нравилась, однако теперь мальчик уже не видел смысла преодолевать столько препятствий лишь ради того, чтобы завладеть им. Если когда-нибудь ему снова захочется полюбоваться камнем, он всегда сможет просто прийти в музей.

Отец улыбнулся одними губами, словно с самого начала ожидал именно такого ответа.

— Хорошенько запомни урок, который получил сегодня, сын. Когда однажды увидишь то, чего действительно пожелаешь всем сердцем, ты сразу почувствуешь это всем телом.

Даже если разум не сумеет осознать это сразу, инстинкт уже будет знать, что именно эта вещь однажды спасёт меня и погубит.