«Прародительницей нашего рода была русалка. Бедняжку обманул человек, и потому она навсегда лишилась возможности вернуться в прекрасное море».

Корделия не любила эту старую историю, которую больная мать рассказывала ей каждую ночь, поглаживая исхудавшей рукой волосы маленькой дочери. 

История неизменно заканчивалась печально, а лицо матери, повторявшей своё предостережение, становилось скорбным и несчастным. 

Едва ли найдётся ребёнок, которому в возрасте, когда хочется грезить и мечтать, понравятся подобные тяжёлые рассказы.

Однако хорошие дети умеют терпеть даже то, что им не нравится, а перед матерью, которая из-за болезни постепенно лишалась последних сил, Корделия тем более не могла выказать недовольство.

— У морской царицы Калипсо было семь прекрасных дочерей, и младшая из них считалась самой красивой русалкой во всём подводном царстве. Её густые волосы казались сотканными из лунного света, отражённого на поверхности моря, жемчужная кожа была гладкой, губы розовели, словно кораллы, а глаза сверкали, подобно драгоценным камням из самых глубоких морских бездн. Все обитатели моря любили её, потому что никто, хотя бы однажды встретившись с ней взглядом, уже не мог не полюбить её. Желая как можно дольше сохранить красоту дочери, Калипсо подарила ей самое редкое сокровище, какое только существовало в море.

На эту драгоценность были наложены чары, дарующие вечную молодость, процветание и богатство, а также избавляющие от болезней и страданий.

— Быть может, она слишком долго знала лишь счастье, и потому однажды её постигло несчастье. Младшей морской принцессе нестерпимо хотелось увидеть внешний мир, и, выбравшись на сушу, она влюбилась в молодого человека. Однако любви между морским созданием и жителем суши почти невозможно было осуществиться.

Кроме того, царица Калипсо ненавидела людей. Её ненависть была настолько сильна, что после похищения людьми любимой старшей дочери она убивала каждого человека, который попадался ей на глаза, и топила корабли, пересекавшие её воды.

Испуганной принцессе возлюбленный начал нашёптывать сладкие обещания о счастливом будущем. Он уговаривал её выйти вместе с ним на сушу и жить там счастливо, обещая провести с ней всю жизнь.

Почувствовав, как гладившая её волосы рука внезапно замерла, Корделия затаила дыхание. Однажды она уже увидела выражение лица матери, когда рассказ дошёл до этого места, и с тех пор всякий раз испытывала смутный страх, словно её сердце медленно погружалось в морскую глубину.

Мать, которая любила дочь больше всего на свете, в такие минуты казалась Корделии человеком, ненавидящим всё вокруг, включая и её саму. В выражении её лица смешивались обида и раскаяние, словно она сожалела обо всём случившемся и желала лишь бесследно исчезнуть.

Лишь когда на высохшее белое лицо возвращалось слабое подобие тепла, а бесцветный голос вновь продолжал повествование, Корделия украдкой вздыхала с облегчением.

Мать снова принималась молча гладить дочь по волосам. Её рука была такой холодной, что кожа на голове почти стыла, однако сами прикосновения оставались мягкими, словно бархат. Корделия закрыла глаза.

— Однако всё это оказалось ложью.

Мать продолжила тихо говорить, обращаясь к лежавшей с закрытыми глазами дочери.

— Поддавшись на обман молодого человека, принцесса сбежала из моря, прихватив с собой морское сокровище, вышла за него замуж и навсегда оказалась привязана к суше. На самом деле ему была нужна лишь её драгоценность. Младшая морская принцесса слишком поздно поняла, что её обманули, однако, предав собственную мать, уже не могла вернуться в море. До самой смерти она прожила в раскаянии и несчастье. Поэтому, Корделия…

— …

— Никогда не повторяй её ошибки и не позволяй себе влюбиться. Иначе ты станешь такой же, как она и как я.

• ──── ･｡ﾟ ⋞ 〈 𓇼 〉 ⋟ ･｡ﾟ ──── • 

На Корделию обрушились порывистый ветер и проливной дождь, и, если всё продолжится так же, её непременно поймают.

Несмотря на сбившееся дыхание, она из последних сил продолжала бежать. Ночь была полнолунной, совсем как в тот день, когда она впервые встретила того мужчину, и от этого воспоминания к глазам внезапно подступили слёзы.

Даже продолжая мчаться вперёд, Корделия ощущала противоречивое желание развернуться и вернуться к нему. Однако её старый друг поставил на карту всё, что имел, лишь бы помочь ей, поэтому Корделия не могла позволить себе поступить эгоистично.

Не обращая внимания на капризный внутренний голос, который настойчиво требовал немедленно повернуть обратно, Корделия продолжала бежать.

БУХ!

Внезапно прогремел выстрел, и Корделия судорожно ахнула, почувствовав, как сердце от ужаса провалилось куда-то вниз, ведь этот зловещий звук невозможно было спутать ни с чем другим.

«Неужели тот человек убил Джонатана?»

«Нет, только не это! Джонатан!»

Спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах, Корделия бросилась в ту сторону, откуда донёсся выстрел, а страх от одной мысли, что он мог причинить Джонатану вред, почти лишал её рассудка.

Что будет, если Джонатан погибнет, и насколько тяжким тогда окажется её грех?

Её собственный конец всё равно был предрешён, однако Джонатан не заслуживал подобной судьбы. 

Он имел полное право не связывать с ней свою жизнь, унаследовать род, встретить любимую женщину и прожить счастливо, тем более что уже взял на себя слишком многое, хотя вовсе не был обязан этого делать и поступал так лишь потому, что оставался добрым и благородным человеком.

Корделия почувствовала, что вот-вот расплачется. Быть может, отец и в самом деле говорил правду, а она действительно была похожа на водяного призрака, который увлекает к смерти каждого, кто оказывается рядом с ним.

Моргая влажными глазами, Корделия взмолилась Богу, снова и снова мысленно повторяя:

«Пожалуйста… пожалуйста…»

Она знала, что, хотя с ней этот мужчина и был ласков, по своей природе он оставался жестоким человеком. Но неужели он действительно мог убить кого-нибудь без веской причины? Впрочем, даже не прибегая к убийству, он знал множество способов причинить человеку вред и владел ими в совершенстве.

Когда Корделия, задыхаясь от бега, наконец добралась до пристани, перед ней показался затылок знакомого мужчины, неподвижно лежавшего на земле, а из его раны текла кровь.

— Нет, пожалуйста, только не это!

С отчаянным криком Корделия подбежала к нему и, опустившись рядом, крепко обняла. Лишь несколько раз сорвав голос, умоляя кого-нибудь о помощи, она наконец поняла, что Джонатан не умер, несмотря на закатившиеся глаза, а всего лишь потерял сознание.

Когда он болезненно поморщился и слабо шевельнулся, словно собираясь прийти в себя, Корделия разрыдалась от облегчения.

— Джо… Джонатан, ты в порядке? Прости меня, пожалуйста, прости.

Продолжая бессвязно повторять извинения, Корделия внезапно, повинуясь инстинкту, затаила дыхание.

Медленные шаги приближающегося мужчины неприятно царапнули слух. 

Он вполне мог бесшумно подкрасться к своей добыче, одним движением схватить её за шею и переломить позвонки, однако теперь намеренно ступал громко, словно хотел, чтобы Корделия отчётливо слышала каждый его шаг. 

На покрытой мелкими каплями пота коже дыбом поднялись тонкие волоски, а из груди вырывалось тяжёлое, прерывистое дыхание.

Остановившись всего в одном шаге от неё, мужчина накрыл Корделию своей длинной тенью. В окружившей их тишине, настолько глубокой, словно весь мир внезапно застыл, они могли слышать дыхание и ощущать запах друг друга.

Сквозь холодный ночной ветер донёсся его мягкий голос:

— Корделия.

Корделия едва слышно ахнула и, больше не в силах выдерживать напряжение, обернулась.

Мужчина держал в руках заряженное ружьё, однако направлял его не на неё, а на человека, которого она прижимала к себе. Раздался металлический щелчок, и, увидев, как он без малейших колебаний нажимает на спусковой крючок, Корделия бросилась вперёд, заслоняя Джонатана собственным телом.

В тот самый миг ей показалось, что она встретилась взглядом с его налитыми кровью глазами.

БАХ!

Грохот выстрела раскатился над безлюдной пристанью, и пуля, пронёсшаяся в ничтожном расстоянии от Корделии, скользнула возле самого уха, срезав несколько прядей, которые тут же осыпались ей на плечи.

Лицо мужчины исказилось от ярости и стало настолько свирепым, что он напоминал демона. Извергая проклятия, он отбросил ружьё и одним резким движением схватил Корделию за руку, стиснув её так сильно, что всё тело пронзила мучительная боль, словно оно было сплошь покрыто синяками. 

Глядя на его искажённое, почти чудовищное лицо, Корделия невольно подумала, что мужчина перед ней действительно готов разорвать её на части.

— Если ты намеревалась свести меня с ума, то можешь считать, что почти добилась своего.

Он произнёс это сквозь стиснутые зубы, и в его низком голосе слышалось глухое рычание едва сдерживаемой ярости.

— Попробуй ещё хотя бы раз вытворить передо мной нечто подобное, прикрывая собой другого ублюдка. Тогда я изрублю его на мелкие куски и выброшу на корм акулам.

В его покрасневших глазах плескалось настоящее безумие, от которого сознание Корделии окончательно помутилось, а воспалённые глаза вновь наполнились слезами. Пальцы мужчины, до этого так крепко вцепившиеся в её волосы, словно он собирался задушить её, неожиданно разжались, и его лицо тут же расплылось перед затуманенным слезами взглядом.

— Блять…

В следующее мгновение он с отчаянной жадностью завладел её губами.

• ──── ･｡ﾟ ⋞ 〈 𓇼 〉 ⋟ ･｡ﾟ ──── • 

— Ах!

От горячей плоти, проникшей глубоко внутрь, спина Корделии невольно выгнулась дугой. 

После долгого перерыва близость ощущалась её нежным телом мучительно остро, словно внутрь влили расплавленный металл, однако она всё равно раскрывалась навстречу мужчине, который нависал над ней и грубо вбивал в неё свой член, словно полностью отдавая себя его власти и одновременно безмолвно прося разрушить её ещё сильнее.

Мебель жалобно скрипела, а комнату наполняли громкие влажные звуки быстро соприкасающихся тел. Тяжело дыша, Корделия слушала стоны мужчины, которые смешивались с песней волн, с грохотом обрушивавшихся на берег.

Его красные глаза, мерцавшие на напряжённом, покрытом потом лице, казались ей далёким светом маяка. 

Почти не осознавая собственного движения, Корделия протянула руку и осторожно стёрла пот с его лба, после чего во взгляде мужчины, неотрывно следившего за ней, словно вспыхнуло пламя. Он хищно перехватил её маленькую ладонь, прижал к поверхности под ней и накрыл её рот поцелуем, больше похожим на нападение.

Движения, которыми он овладевал ею, стали ещё яростнее, и с губ Корделии сорвался сдавленный стон. Болезненно зажмурившись, она всё же продолжала крепко обвивать его талию тонкими дрожащими ногами, напоминая беспомощный вьюнок, который обвился вокруг могучего дерева и расцвёл, целиком полагаясь на его силу.

Тяжело дыша, мужчина склонился к ней и задал вопрос, прозвучавший почти милосердно:

— Вам больно?

От крупной мужской плоти, плотно заполнявшей изнутри её влажные стенки, внизу болезненно тянуло, словно тело пронзали насквозь, однако Корделия всё равно покачала головой.

Мужчина тихо усмехнулся, прекрасно понимая, что она снова лжёт.