​Некоторое время спустя.

​Когда Кан Хён вошел в кабинет, Ли Се А спросила так, будто ждала его с нетерпением:

— Ну что? Что сказал Хван Тэ Гван?

​Квак До Джин и Юн Хён Джон тоже затаили дыхание.

— Попросил удалить запись, которую я сделал вчера.

— И что вы ответили?

— Что удалю её только в том случае, если этот Хван Мин У лично во всем сознается на комитете и приложит к этому бухгалтерскую книгу профессоров со взятками.

— ...Простите?

​Первым среагировал Квак До Джин.

Что всё это, к черту, должно было значить?

Он уже смирился со всем и думал исключительно о завтрашнем отчислении, а тут на тебе!

Признание Хван Мин У?

Бухгалтерская книга профессоров со взятками?!

​— Профессор, что это вообще…

​Человек, только что заглядывавший к ним, был настоящим главой гильдии Тхэван, так что шутки здесь были явно неуместны.

— Вы серьезно думаете, что он выбросит собственного сына на помойку?

​Рядом с застывшим Квак До Джином Ли Се А выразила свои сомнения:

— Шансы крайне высоки.

— Серьезно?

— Да. Хван Тэ Гван не особенно-то дорожит Хван Мин У.

​Характер Хван Тэ Гвана можно было легко вычислить по подкупу профессоров и царившей вокруг него коррупции.

Человек, который готов использовать любые грязные методы ради сохранения собственной власти.

Для такого типа людей ребенок — не более чем красивое украшение на вывеске.

Раз уж под угрозой оказалась его собственная шкура, неужели он не отрежет хвост?

​— Погодите, он ведь всё-таки его сын.

— Если бы он дорожил сыном с самого начала, разве позволил бы ему вырасти в такого отбитого ублюдка?

— Тоже верно. Мусор порождает мусор.

— Хван Мин У до сих пор прикрывали вовсе не из родительской любви — Хван Тэ Гван просто не хотел, чтобы его собственное лицо марали в дерьме.

— А если он попытается отомстить?

— Кому? Мне?

​Эта единственная фраза мгновенно успокоила Ли Се А.

«И то верно».

Ведь перед ними Блэк!

Человек, одним взмахом руки разорвавший Левиафана, с которым не смогли справиться пятеро охотников S-ранга!

«Да я буду только рада».

С точки зрения государства, это был идеальный шанс вырезать прогнившую гильдию без лишних усилий.

​— В любом случае. Квак До Джин.

— Д-да? — Квак До Джин вздрогнул.

Он всё еще не до конца уловил суть происходящего.

— Завтра тебе делать нечего. Просто сиди тихо и смотри. Никаких разговоров об отчислении по собственному желанию или прочей чуши. Понял?

— … Профессор.

— Виски был хорош. Отличный букет.

​Хван Тэ Гван оказался куда более хладнокровным, чем предполагалось.

​«Избавиться от сына так быстро…»

​На электронную почту профессора упал файл.

Та самая бухгалтерская книга коррумпированных профессоров, присланная со стороны Тхэвана.

— Ух ты, всё, что вы сказали, оказалось чистой правдой, господин Кан Хён.

​Пробегая глазами документ на экране, Ли Се А цокнула языком.

— Боже мой, да они сгребли колоссальные суммы! Теперь я наконец-то понимаю, почему все говорят, будто жизнь становится проще, стоит только получить профессорское кресло в Академии.

— Вот именно. А теперь вызывай их сюда.

— Простите? Кого «их»?

— А кого еще? О Сон Хуна и Пак Тэ Су.

​Он караулил у мешка с риса и поймал своих крыс.

Значит, теперь этих жирных тварей предстояло зажарить, верно?

— А они послушно явятся только потому, что мы их позовем?

— Ты же хвасталась своими талантами.

​Ли Се А смущенно прикусила губу.

Если подумать, это было унизительно.

Она столько хвасталась тем, что выпустилась из Комитета лучшей на курсе, но что она сделала по факту?

Пока она действовала по правилам в рамках буквы закона, Кан Хён за одну ночь заставил Хван Тэ Гвана прибежать к нему и добровольно вывалить всю подноготную.

Потрясающая эффективность — всё сделано быстрее, чем искрится молния над жареными бобами.

«Разве это вообще нормально?»

​Именно поэтому старшие агенты в полевых условиях всегда твердили ей, что практика важнее всего.

Вся та теория, которую она ночами зубрила за письменным столом, на поверку оказалась пустой макулатурой.

​— … Я сейчас же им позвоню.

​Закусив губу, она застучала по планшету.

И, к ее невероятному удивлению, не прошло и пяти минут, как оба профессора ворвались в кабинет.

​— Хк-хэ, ха-а!

— Профессор Кан! Что это только что было?!

​Кан Хён был впечатлен.

— Надо же, как оперативно ты справилась.

— Я скинула файл с бухгалтерией им на личную почту. И добавила, что если через пять минут их ног не будет в моем кабинете, я отправлю копию в Министерство образования и Национальное полицейское агентство.

— Ха, всё-таки лучшая выпускница.

​Когда Кан Хён показал ей большой палец, профессор О Сон Хун взвился:

— Вы что себе позволяете?!

— А что не так?

​Кан Хён ни капли не уважал этих двоих.

Хван Тэ Гвана, пытавшегося прикрыть своего ребенка, он еще мог понять — это срабатывал животный инстинкт.

Каким бы тупым и гнилым ни был отпрыск, он всё равно оставался его кровью.

Но эти двое?

Мужики, именующие себя профессорами, которые хладнокровно смотрели, как ломают жизнь одной студентке и уничтожают судьбу другого парня, радостно хихикая при этом от пары кинутых им монет?

Лично он ненавидел этот тип людей больше всего на свете.

​— Я понятия не имею, где вы раздобыли этот файл, но это грубая фальсификация! Угрожать преподавателю, даже не проверив факты!

— Для фальсификации она пугающе совпадает с тем документом, что вы сами получили.

— Профессор О, погодите.

​На этот раз вперед шагнул Пак Тэ Су, почуявшее неладное.

— Откуда у вас это?

— А сам как думаешь? Тот самый человек, который давал взятки, сам мне его и прислал.

— Ч-что вы сказали?!

​Глаза обоих профессоров полезли на лоб от ужаса.

То есть этот файл слила гильдия Тхэван?!

«Невозможно! Зачем Тхэвану подставлять нас вот так?!»

​— Мне от вас нужно всего одно. Завтра на заседании комитета вы собственными ртами выложите всю правду. Всё, что Хван Мин У творил до сих пор, и то, как вы двое, ослепленные грошами, растоптали жизнь ни в чем не повинного курсанта. Выложите всё начистоту. Честно говоря, мне лом тратить силы на разборки с вами. Давайте покончим с этим по-хорошему, пока я еще прошу вас словами.

— Чушь собачья! Этот человек что, пьян? Что за бред сивой кобылы?!

— Верно. На самом деле я и не рассчитывал, что вы послушаетесь по-хорошему.

— Тогда что?!

— Придется повторить то же самое для вашей более… сговорчивой версии.

​Поднявшись с дивана, Кан Хён размял костяшки кулаков.

— Вы знали? Я искренне верю, что люди рождаются добрыми.

— Что за чушь ты несешь?!

— Изначально человеческая природа чиста. Но стоит человеку пожить подольше, как в нем неизменно заводится черный демон жадности и эгоизма. Сначала совесть громко вопит, мучая по ночам и лишая сна, но со временем привыкаешь даже к этому голосу. И в конце концов демон пожирает тебя целиком.

​Кан Хён неспешно двинулся на них, словно загоняя дичь в угол.

— Но знаете что? Самый быстрый и верный способ выбить из человека присосавшегося к нему демона…

Профессора отступили назад.

В глазах Кан Хёна зажёгся зловещий свет.

— Получить по морде. Видите ли, этот демон до того труслив, что у него нет ни капли мужества или терпения. Стоит ему столкнуться с болью, как он испаряется в мгновение ока.

— Т-ты, сумасшедший ублюдок! Думаешь, мы будем стоять и терпеть?!

​Почувствовав смертельную угрозу, О Сон Хун и Пак Тэ Су попытались поднять ци.

Но…

«Что?»

«Почему моя энергия…?!»

​Лица профессоров побелели.

Их каналы ци были полностью заблокированы.

Сами того не заметив, они уже получили идеальное запечатывание акупунктурных точек по всему телу.

«Невозможно?! Когда он успел?!»

​Времени на удивление им никто не оставил.

ХРЯСЬ!

Кулак Кан Хёна безжалостно врезался в солнечное сплетение О Сон Хуна.

— Кх, кухек!

​Пока О Сон Хун сгибался пополам, Пак Тэ Су попытался сбежать, но тяжелый удар ноги Кан Хёна жестоко впечатался ему в голень.

Тяжелый удар! Хруст!

​Кан Хён никогда не бил детей.

Они еще не выросли, а значит, с ними можно договориться словами.

Но взрослые мужчины, состарившиеся, но так и не ставшие людьми?

Они заслуживают хорошей трепки.

Их не исправить ничем, кроме тумаков.

​Сколько прошло времени…

— Пощадите!

— Я был неправ! Профессор Кан!

​Наконец демон покинул тела обоих профессоров.

— Ну что, теперь вы стали сговорчивее?

— Да, да! Идеально сговорчивее!

— И то, что я сказал ранее?

— … Если мы сделаем это, что будет с нами?

— А как ты думаешь, что с вами будет?

​Кан Хён лениво рухнул обратно на диван:

— У вас всего два варианта. Завтра собственными ртами выложить всю правду и понести наказание за свои преступления, либо сбежать и быть забитыми до смерти мной.

— …!

— Я дал вам шанс. Выбирайте сами.

​Дрожащими конечностями испуганные профессора переглянулись.

Думается, долгих раздумий им не потребовалось.

​В этот же час.

— Отец, вы звали меня?

— До меня дошли слухи, что завтра заседает дисциплинарный комитет. Объясни мне в деталях, что там произошло.

— А, из-за этого… Ха-а, да ерунда всё. Есть там одна заумная девчонка по имени Пэк Ю Ён. Я пытался затащить ее к нам, а этот Бешеный Пёс вечно путался под ногами.

​Хван Мин У увлеченно изливал душу, изображая из себя жертву, но Хван Тэ Гван уже знал всю правду от А до Я.

Ха, ха-ха.

«Я был невнимателен к сыну — непростительно невнимателен».

​Он полагал, что наследник крупной организации должен обладать определенной долей безжалостности и трезвым рассудком.

Но это была не безжалостность.

Это была банальная тупость.

​Размахивать именем и силой Тхэвана по пустякам лишь для того, чтобы насильно принудить одну конкретную девчонку?

И при этом влезть поперек горла монстру, которого крышует сам Комитет?!

— Сынок.

— Да?

— Завтра на заседании комитета ты скажешь правду своими собственными устами. О том, как угрожал ей, как подкупал профессоров и фальсифицировал документы.

— Что ты такое говоришь, отец?! С чего бы нам…

— Нам? Ты что, оглох? Не «нам» — скажешь, что это сделал ты.

— О-отец…?!

— Секретарь Ким, принеси-ка мне клюшку из моего чемодана для гольфа.

— Какой номер принести, господин?

— Семерку.

​Шурх.

Молча приняв из рук секретаря блестящий серебряный айрон, Хван Тэ Гван медленно поднялся на ноги.

Лицо Хван Мин У мгновенно посерело.

— П-пап! П-подожди! Ты за что?!

— За что?

​Глаза Хван Тэ Гвана стали холодными, как лед.

— Мне плевать, что ты творишь за пределами Академии. Но я не позволю превращать имя Тхэвана в посмешище из-за какого-то идиота. Ложись.

— А-а-арх!

— Я сказал, ложись!

​Крики еще долго разносились по всему зданию штаб-квартиры гильдии Тхэван.

​Дисциплинарный комитет завершился с неожиданным антиклимаксом.

​Потому что прихрамывающий Хван Мин У вошел внутрь и во всем сознался.

Всё — от попытки устранить Пэк Ю Ён в припадке бешенства год назад до подкупа двух профессоров и фабрикации дела против Квак До Джина.

​Когда ошеломленный инспектор учебной части перевел взгляд на обоих профессоров, те тоже во всем покаялись.

— Ослепленные деньгами Тхэвана, мы сфабриковали дисциплинарное дело курсанта Квак До Джина. Мы признаем все обвинения, немедленно складываем с себя профессорские полномочия и готовы подчиниться полицейскому расследованию.

​Челюсть Чхве Бён Гиля отвалилась.

Это заседание комитета вообще было или они попали в церковь на исповедь?

​— …!

​Пэк Ю Ён, пришедшая на заседание во всеоружии для дачи показаний, широко распахнула глаза, а Квак До Джин сидел с отвисшей челюстью и совершенно пустым выражением лица.

​Вскрывшиеся факты полностью очистили имя Квак До Джина.

Правда, поскольку факт применения насилия в ходе инцидента все же имел место, решение об оставлении его на второй год оставили в силе, зато все сфабрикованные коррумпированными преподавателями дисциплинарные взыскания были стерты начисто.

​— Ха, ха-ха…

​Выйдя наружу, Квак До Джин тупо уставился в небо.

Глубоко в груди поднималась буря эмоций.

Весь этот год жуткой несправедливости и горечи был смыт так легко, так буднично — всего за один день.

«И всё благодаря профессору Кан Хёну».

​Какую жизнь он вел бы, если бы не встретил его?

Думая об этом, тот проклятый год вдруг показался ему судьбоносной встречей.

Ведь не сделай Хван Мин У ту гадость тогда, он никогда бы не познакомился с Кан Хёном.

​Не колеблясь ни секунды, Квак До Джин направился к преподавательскому корпусу.

— Профессор!

— Закончили?

— Да, только что! Благодаря вам все дисциплинарные записи полностью аннулированы. Искренне, от всего сердца благодарю вас!

— Словами отделался?

— … Простите?

​Ах, точно, виски!

А денег на него у него больше не было…

Если подумать, а на что он вообще теперь собирается жить?

— Раз уж так благодарен, ступай и уговори Пэк Ю Ён.

— Простите?

​Лицо Квак До Джина залилось краской.

— Я же говорил вам, у нас всё не так!

— Да нет, я не об этом. Кто тебе предлагал с ней встречаться?

— Т-тогда о чем вы?

— О вступлении на наш курс.

— Чего?

— Я говорю — заставь ее любыми судьбами присоединиться к моим занятиям.

​До-джин, парень.

Я тебе помог, так что теперь твоя очередь отплатить мне услугой за услугу, верно?

Так что хорош болтать — дуй за Ю Ён.