— Может, хватит глазеть по сторонам и начнёшь искать?

Осматривая кабинет директора больницы, женщина нахмурилась и задёрнула шторы.

Но тонкая, изношенная и местами разорванная ткань была вся в дырах—

и совершенно не выполняла своего предназначения.

Она цокнула языком и недовольно скривилась.

— Ладно, ладно. Сама поищу.

— Искать уже нечего. Все пациенты мертвы. Персонал больницы тоже.

На полу кабинета лежал труп директора больницы—

с огнестрельной раной в голове.

Самоубийство.

Хотя прошло не так уж много времени—

тело уже сильно разложилось.

Проверив состояние трости, валявшейся возле трупа—

я положил её на стол.

Сбоку ощущался сочувствующий взгляд.

— Что здесь вообще произошло?

— Разве не очевидно? Всё отделение превратилось в Аномалию, а потом все сошли с ума и начали убивать друг друга.

— Это я знаю. Мне интересно, как именно всё произошло. Посмотри. Здесь явно существовала какая-то система. Это не был полный хаос.

Она протянула документы—

которые нашла на столе директора.

Отчёт, составленный после проявления Аномалии.

Автором значился Кадрик—

врач, отвечавший за Специальное отделение.

Чтобы скоротать время—

я бегло просмотрел содержимое.

— О, я нашла ключ-карту! Она была у директора. Теперь пойдём в Специальное отделение.

Спустя некоторое время я поднял голову на возбуждённый голос.

Она улыбалась—

держа в руке ключ-карту.

— Слишком хлопотно. Там наверняка просто ещё больше трупов.

— Никогда не знаешь наверняка.

— Не знаю. По-моему, уже пора сдаться.

— ...Ладно. Хорошо.

Похоже—

она поняла.

И согласилась неожиданно легко.

Вздохнув, женщина подошла к окну.

За стеклом—

залитым красным лунным светом—

раскинулся безжизненный город.

Город, где когда-то кипела жизнь—

а теперь последние её остатки постепенно угасали.

Глядя на этот пейзаж—

она задала странный вопрос:

— Что ты чувствуешь?

Вопрос был настолько расплывчатым—

что я толком не понял, о чём она.

Поэтому ответил первым, что пришло в голову.

— Не так уж плохо. Как ни странно.

— ...

В удушающей атмосфере—

увидев сожаление на её лице—

я насмешливо усмехнулся.

И заговорил:

— Ты тоже так думаешь? Что я ■▓▒░

¿

✋♐♒♋♎■■❼⧫⬥♋■⧫♏♎

■■□■♏□♐⧫♒♓⬧⬥□◆●♎❼❖♏♒♋◻◻♏■♏♎✍❾

❽♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧♓♏⬧❾

✋❄⬥✌💧

✌☹☹✡⚐🕆⬥✌☠❄☜👎📬

— Ты ни в коем случае не должен умереть. Потому что выход есть всегда. Нужно продержаться до самого конца и изо всех сил пытаться—

— Тебе весело?

Я едва успел пробраться в кабинет директора.

И там меня встретил кто-то—

чьё лицо было полностью закрашено чёрным.

Мозг отказывался его распознавать.

Нет.

Встретил?

Встречал?

Встречает?

Я совершенно точно уже где-то снова и снова прокручивал это.

Вспоминал.

Снова вспоминал.

Пока кора головного мозга не начала судорожно дёргаться—

словно желая убить.

— ...Ты кто?

— Тебе весело?

Тот же вопрос.

Словно механическая запись—

даже интонация совершенно не изменилась.

Я нахмурился и осторожно ответил:

— А с чего мне должно быть весело?

— Нет. Так не пойдёт.

— В каком смысле—

Каким-то образом фигура уже приняла облик маленького ребёнка младшего школьного возраста.

С невинным выражением лица ребёнок наклонил голову—

и протянул мне конфету со вкусом дыни.

— А, точно. Старший братик, хочешь конфету?

У него самого во рту тоже была конфета.

Клац-клац.

Неестественно сильный запах дыни перебил вонь крови—

заполнившую заброшенное больничное отделение.

Меня инстинктивно затошнило.

Но—

терпимо.

Потому что теперь я знаю:

смерть Джимана произошла не по моей вине.

А сейчас важнее другое—

— Ты случайно не—

Стоило мне открыть рот—

как вдруг:

БАМ! БАМ! БАМ!

— Заперто. Ты точно видел, что он сюда вошёл?

— Уверен. Кто-то совершенно точно зашёл сюда...

Странники колотили по двери—

словно собирались её выбить.

Снова и снова дёргали ручку.

К счастью—

толстый замок кабинета директора не поддался.

Вскоре недовольные голоса и шаги начали удаляться.

Когда я снова обернулся—

того, кто находился в кабинете директора—

уже не было.

Я не мог полностью доверять собственному восприятию.

Но в одном был уверен:

это была не галлюцинация.

В воздухе до сих пор держался запах дыни.

А в моей руке осталась конфета.

Немного подумав о крайне неприятном намерении—

которое мне явно пытались передать—

я бросил конфету на пол.

Не понимаю, что именно сейчас произошло...

Но пока — лучше отложить это в сторону.

Чтобы выжить — нужно сосредоточиться на Фестивале.

— Повезло.

Столкнись я с теми Странниками — неизвестно, чем бы всё закончилось.

Особенно учитывая, что их было несколько.

Найти кабинет директора оказалось настоящей удачей.

В обычных палатах не было таких прочных замков.

Если бы девочка-призрак не показала мне это место—

проблем было бы гораздо больше.

— Может, здесь ещё и сокровища есть.

Пока Странники не отошли достаточно далеко—

лучше обыскать кабинет.

Я предполагал, что здесь могут быть сокровища.

Но одновременно старался ничего не ожидать—

чтобы потом не разочароваться.

Я подошёл к большому столу.

— О.

Не удержался от возгласа.

Возле стола аккуратно стояла трость.

Солидного вида—

такие обычно используют пожилые люди.

И для меня она была немного коротковата.

Но сейчас—

это мелочи.

Опасаясь, что трость слишком старая и просто сломается—

я несколько раз надавил ею на пол.

К счастью—

толстая основа без проблем выдерживала мой вес.

С облегчением я продолжил осматривать кабинет.

Требования об оплате.

Бюджетные отчёты.

На столе лежало множество разных документов.

И среди них один лист—

слабо светящийся.

Не аккуратно напечатанный документ—

а написанный от руки.

Буквы были торопливыми и неровными.

Стоило мне взять лист—

как появилось Окно Аномалии.

[Найдено сокровище «Предсмертная записка директора больницы»! — получено 5 очков]

— ...Предсмертная записка.

Как я и думал—

труп возле окна действительно принадлежал директору.

В записке говорилось:

Последний проект провален.

Все подопытные, а также оба врача, отвечавшие за Специальное отделение, погибли.

Исправить уже ничего нельзя.

Огромный бюджет.

Время.

Смерти.

Провал недопустим.

Времени нет.

Нас ждёт катастрофа.

Дальше—

больше половины страницы занимали самообвинения.

А в самом конце—

рядом с просьбами о прощении—

было написано:

Надеюсь, на этом всё закончится.

Пусть это закончится навсегда.

Если вкратце—

директор больницы оказался в тяжёлом финансовом положении.

Его последний проект провалился.

После чего он покончил с собой.

— Что за проект «РБС»?

То же обозначение—

которое встречалось в номерах пациентов из медицинских карт.

Хотя—

наверное, сейчас это неважно.

Главное—

найти достаточно сокровищ и вернуться в реальность.

Теперь у меня хотя бы есть трость.

Процентов двадцать проблем—

уже решено.

С новой решимостью я обыскал кабинет директора.

Но—

больше никаких сокровищ не нашёл.

Разочаровывает.

Пришлось довольствоваться двенадцатью очками.

— Чтобы выбраться, нужно как минимум три таких озарения и ещё три сокровища. Или четыре сокровища...

Реально ли?

Выглядит тяжело.

Но—

буду стараться.

Я слегка выглянул наружу.

В коридоре всё ещё было шумно.

Поэтому вернулся в кабинет директора—

сел на стул—

и решил немного отдохнуть, пока собравшиеся Странники не разойдутся.

Примерно через двадцать минут—

коридор стал заметно тише.

Щёлк.

Я отпер дверь—

и осторожно вышел.

Тук.

Тук.

Тук.

Звук тяжёлой трости по полу слегка раздражал.

Но по сравнению с тем—

насколько быстрее я теперь мог передвигаться—

это было ничто.

Говорят—

ценность чего-либо начинаешь понимать только после потери.

Никогда не думал—

что обычная трость может стать настолько же ценной, как собственная жизнь.

Я чуть не прослезился от благодарности—

даже несмотря на то, насколько она неудобная и грубая.

— Моя трость...

Когда вернусь домой—

обязательно буду беречь её ещё сильнее.

И тут в нос ударил настолько сильный запах крови—

что защипало глаза.

Коридор был залит красным.

Продвигаясь осторожно вперёд—

я увидел разбросанные повсюду тела.

На них виднелись раны—

нанесённые острыми предметами.

А в самом конце этой дороги из трупов—

лежал худой мужчина.

Тот самый—

которого я видел в Окне Аномалии.

Он был мёртв.

Лицо страшно перекосилось.

На нём застыло выражение мучительной боли.

Тела никто не забрал.

Значит—

это не работа медсестры.

Остаётся только один вариант.

— ...Какой ужас.

Я молча смотрел на трагическую картину.

Голова начала болеть.

Если тебя убивает Аномалия—

с этим ещё ничего не поделаешь.

Но я не думал—

что Странники начнут вести себя вот так.

Даже если им сказали—

что здесь можно убивать.

Это ведь люди.

Как можно настолько легко...

Может—

странный здесь именно я?

Я сжал виски, пытаясь унять пульсирующую боль.

И тогда—

из-за дальнего поворота раздались тяжёлые шаги.

Человек?

Или медсестра?

Призрак—

вряд ли.

Призраки шагов почти не издают.

— Звук другой.

Я нахмурился.

Но быстро спрятался в ближайшей палате.

Топ.

Топ.

Тяжёлые шаги приближались.

Я замер в углу — стараясь даже не дышать.

Оставалось надеяться — что неизвестное существо пройдёт мимо и не заметит меня.

И вдруг—

БА-А-АХ!

Дверь палаты сорвало—

словно кусок бумаги.

Внутрь вошёл врач.

Шея была сломана.

А язык свисал почти до пояса.

Увидев меня—

он широко улыбнулся.

— И здесь пациент нашёлся.

Я в ужасе вскочил.

От неожиданности слова вырвались сами собой:

— Какого чёрта.

Нет.

Так врываться — это уже нечестно...