Есть история об одной похожей Аномалии.

Поезд с обезьянами во сне.

Начиная с человека в самом переднем вагоне, пассажиров одного за другим жестоко убивают способом, который заранее объявляют по громкой связи.

Рассказчик этой Аномалии просыпается из кошмара сразу после того, как наступает его очередь и звучит объявление:

«Следующее — измельчение.»

После того как ему удаётся сбежать из кошмара и вернуться к обычной жизни—

проходит несколько лет.

А затем однажды ночью тот же сон неожиданно продолжается.

Он снова находится в поезде.

Люди впереди уже зверски убиты.

И тогда звучит объявление:

«Следующее — измельчение.»

Моя нынешняя ситуация практически идентична.

Может, перед сном я вспомнил Аномалию с поездом обезьян и поэтому увидел похожий кошмар?

Или—

всё было предрешено ещё в тот момент, когда Намджун рассказал, что слышал звон тарелок?

ДЗЫНЬ! ЛЯЗГ!

Когда двери открылись—

в вагон вошли обезьяны, ударяющие в тарелки.

Я не двигался.

Точнее—

сидел на месте, скрестив руки, и притворялся спящим.

В объявлении совершенно ясно прозвучало:

«Пассажирам, выходящим на этой станции, просьба заранее подготовиться.»

Значит—

если выходить из поезда не собираешься,

готовиться тоже не нужно.

Тогда что здесь считается «подготовкой»?

«Встать с места.»

Учитывая, что Ёнву убили обезьяны, хотя возле дверей он вообще не находился—

причина должна быть именно в этом.

Поэтому ещё до открытия дверей я сразу вернулся на сиденье, скрестил руки и, прислонив голову к боковой стенке, закрыл глаза.

Глаза я закрыл на всякий случай.

Знаете, иногда бывают такие добродушные водители автобусов—

увидят, что человек на остановке смотрит на них, и думают:

«Наверное, хочет сесть.»

Хмм.

Вдруг и у обезьян настолько развито чувство заботы о пассажирах.

Лучше перестраховаться.

Сразу после открытия дверей я сильно напрягся.

Но, судя по всему, стратегия сработала.

Лучшее доказательство—

я всё ещё жив.

Шух.

Шух.

Даже сквозь закрытые веки я ощущал—

что-то бродит рядом и внимательно меня рассматривает.

Наверное, та самая обезьяна с пастью размером с человеческий торс.

Я отчётливо слышал, как на пол капает какая-то грязная жидкость.

Звон тарелок становился всё громче.

Словно меня специально пытались разбудить.

Стоит открыть глаза—

и наверняка прямо возле уха окажется обезьяна, лупящая по тарелкам.

Я забил голову бессмысленными мыслями и изо всех сил старался никак не реагировать.

— ...Пора ехать.

Поезд, который за несколько минут успел убить моих друзей—

всё ещё стоял у платформы.

Никуда не уезжал.

Потеряв терпение, обезьяны начали тянуть меня за скрещённые руки.

Я напряг мышцы, не позволяя им разъединить руки.

Трогать меня—

это уже жульничество.

Хотя спасибо, что хотя бы не заставляют силой вставать.

Я уже прикусил губу—

как вдруг.

Всё присутствие исчезло.

Я решил, что обезьяны наконец покинули вагон.

Уже собирался слегка приоткрыть глаза—

но странное ощущение заставило меня полностью сосредоточиться на слухе.

И тогда понял.

Нечто висело прямо над сиденьями.

Цеплялось за потолок и поручни—

и затаило дыхание.

«Какие настырные.»

К этому моменту я тоже упёрся.

Решил вообще не открывать глаза, даже если поезд снова тронется.

В конце концов—

это не так уж сложно.

В какой-то момент я перестал притворяться спящим.

И действительно уснул.

Сквозь мутное сознание проходили объявления и какие-то ощущения.

Мелко.

Холодно.

Жёстко.

А звон тарелок всё продолжался.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь...

Плеск!

Холодная вода ударила прямо в лицо.

— Пха! Кх.

Я закашлялся и нахмурился.

Уже подумал, что эти сумасшедшие обезьяны окончательно перешли черту—

но вместо жёсткого сиденья метро почувствовал под собой мягкую постель.

Сознание мгновенно прояснилось.

Открыв глаза—

я увидел Намджуна с наполовину полным стаканчиком для зубных щёток.

Щека немного болела.

Он меня ещё и по лицу бил?

Наверное, я в полусне стискивал зубы и сопротивлялся, думая, что это обезьяна пытается меня разбудить.

Тяжёлое утро выдалось у Намджуна.

— Спасибо, что разбудил.

— Наконец-то. Ты вообще даёшь. Давай быстрее собирайся.

Когда я вышел из комнаты с сумкой—

Дахён с тёмными кругами под глазами вяло махнула рукой.

— ...Привет.

Интересно, что с ней произошло ночью?

Я невзначай спросил:

— Вид у тебя не очень. Что, снилось, будто умираешь?

— Что?

Конец фразы резко пошёл вверх.

Она явно обиделась.

Реакция оказалась жёстче, чем я ожидал.

Я неловко попытался сгладить сказанное.

— Может, обезьяны с тарелками снились... Нет, прости. Странный вопрос.

Наверное, сказал слишком прямо.

Я думал, Дахён к подобным вещам относится спокойно.

Вернее—

разве ей такое не должно даже нравиться?

Аномалии.

Смерть.

Призраки.

Оккультизм.

Она всё-таки председатель оккультного клуба.

Опять настроение поменялось?

Лениво зевая, Намджун вышел вперёд и спросил у Дахён:

— Ты ночью никаких странных звуков не слышала?

— Нет?

— Хорошо. А я постоянно слышал в гостинице детский шёпот, поэтому нормально поспать не смог. Здесь звукоизоляция плохая?

Дахён на мгновение вздрогнула.

— В общем, чувствую себя ужасно. И плечи какие-то тяжёлые.

— Детский шёпот...

Когда я просыпался посреди ночи—

ничего подобного не ощущал.

Да и Намджун вроде прекрасно спал.

Он постоянно один слышит какие-то странные звуки.

И ещё странно—

я увидел сон про обезьян сразу после того, как он рассказал про звон тарелок.

Почему-то это очень беспокоило.

Из-за головной боли я пока не могу использовать кору головного мозга.

От этого становится тревожно.

Я думал, состояние уже улучшилось, потому что во сне она работала нормально.

Но, похоже, нет.

Может, проблема проявляется только снаружи?

Точно узнаю, когда доберёмся до следующей точки Аномалии.

Мы покинули гостиницу.

Следуя за Дахён, сели на автобус и довольно долго ехали.

Несколько пересадок.

Ожидание.

Всё это время Дахён с энтузиазмом рассказывала о сверхъестественных явлениях.

— Сверхъестественными называют события или явления, которые невозможно объяснить законами природы. Ну, вы и сами знаете: духовные явления, экстрасенсорные способности, вещие сны.

Она что, всю ночь это учила?

Я слушал вполуха, наблюдая за улицами за окном.

— Самое интересное, что такие явления происходят не со всеми одинаково.

— Ты про чувствительных людей? Вроде шаманов?

— Да. Но точнее будет сказать — всё зависит от наблюдения. Сверхъестественное можно воспринимать только тогда, когда человек и пространство входят в резонанс. А у некоторых людей сама природа облегчает такое взаимодействие.

Они быстрее замечают мелкие изменения и ненормальные ситуации, которых обычный человек даже не видит. Поэтому в одном и том же месте разные люди могут пережить совершенно разные вещи.

Если коротко—

сверхъестественное доступно только избранным счастливчикам.

Хотя не уверен, что слово «счастливчики» здесь подходит.

Я примерно представлял—

кто среди нас наиболее чувствителен к сверхъестественному.

Есть один человек, который постоянно говорит, что слышит странные звуки.

Если объяснение Дахён верно—

тогда понятно, почему всё это казалось мне подозрительным.

— Резонанс...

А что именно входит в резонанс с пространством?

Душа?

Какая-нибудь индивидуальная частота?

Энергия?

Психическое состояние?

Прямо как учёба.

Сложно.

Устав разговаривать сама с собой, Дахён замолчала.

Каждый погрузился в свои мысли, наблюдая за поздними пейзажами за окном.

.

.

.

Мы долго пробирались через лес без тропинок.

И когда уже начинало смеркаться—

Дахён наконец остановилась.

— Фух. Пришли. Тоннель Инхва.

— Это значит, здесь людей сжигают?

Намджун небрежно пожал плечами.

— Не может быть.

Очень зловещее название.

Не думаю, что тоннелю действительно дали бы такой смысл.

Безлюдное место—

здесь можно закопать труп, и его никогда не найдут.

Невозможно понять, сколько времени прошло с тех пор, как сюда последний раз приходили люди.

Все устали продираться сквозь заросли.

Мы вытирали пот и рассматривали тоннель.

Полуразрушенный вход.

Над ним—

выцветшие высеченные на камне символы.

Они настолько истёрлись, что прочитать их уже невозможно.

Сам тоннель был не особенно широким.

Но одного взгляда хватало, чтобы почувствовать исходящую от него зловещую ауру.

— Слышал, если первым заходишь в такие места, на тебя ложится проклятие.

— ...Чушь.

Дахён нахмурилась после слов Намджуна.

Но ноги почему-то остались приклеены к земле.

— Да я просто шучу. Ты что, боишься?

Сказав это—

Намджун сам едва заметно отступил назад, поддразнивая Дахён.

Нерешительно.

У входа на Призрачную станцию Самундона они вели себя точно так же.

Я вообще не понимаю—

они очень смелые или очень трусливые?

— Хаа...

Сделав вид, что не замечаю их едва скрываемого напряжения—

я первым вошёл в тоннель.

Только после этого друзья последовали за мной.

Дахён освещала пространство фонарём и фотографировала на телефон.

Щёлк.

Щёлк.

Проверяя результаты, она продолжила рассказывать:

— Это заброшенный тоннель, построенный ещё во времена японской оккупации. С ним связано множество Аномалий.

— К-к-каких Аномалий...?

Ёнву тревожно оглядывался и прижался ко мне.

Наверное, даже хорошо, что фонаря у него нет.

С его характером—

выскочи сейчас обычная мышь, он в панике убежит и заблудится.

А без света хотя бы не сможет рвануть куда-то один.

— Да каких только нет. Некоторые утверждают, что видели внутри чудовищ, пожирающих людей. Другие рассказывали, что встречали существ из других времён. А ещё ходят слухи, будто вошедшие в тоннель люди просто исчезали.

Но это всё старые истории, поэтому слишком буквально воспринимать их не стоит.

— Откуда ты вообще столько знаешь?

Я спросил совершенно искренне.

В отличие от Призрачной станции Самундона—

тоннель Инхва совсем не похож на популярное место среди любителей мистики.

— ...Сами истории о тоннеле Инхва довольно известны. Но что именно это место и есть тоннель Инхва, я узнала только благодаря «Рандонавтике».

Я не понял, что значит «благодаря приложению», и посмотрел на Дахён.

— Баллы сверхъестественного, полученные за фотографии, можно тратить на дополнительную информацию. Например, на подробности о точке Аномалии или советы по исследованию.

Значит, баллы сверхъестественного—

не просто число.

Их действительно можно тратить.

Теперь понятно, почему она фотографировала всё подряд.

— Знай я об этом раньше, сказал бы тебе сфотографировать и плакат на станции «Самунрён».

С этого момента, если замечу что-нибудь странное—

лучше сообщать Дахён.

И тут Ёнву, всё время поглядывавший назад, резко обернулся.

— В-вам разве не страшно? Вход в тоннель уже почти не видно. А что если здесь внезапно появится п-призрак...

Намджун покачал головой и похлопал Ёнву по плечу.

— Ёнву, нельзя быть настолько трусливым. Хочешь, расскажу страшилку про тоннель?

— Н-н-нет...

— Просто послушай. В общем, один мужчина ехал по тоннелю на машине, когда двигатель внезапно заглох. И тут он услышал, как кто-то начинает стучать по машине.

Дрожа от страха, мужчина кое-как снова завёл двигатель и помчался прочь из тоннеля.

История возникла совершенно из ниоткуда.

Я пропускал её мимо ушей, продолжая осматривать тоннель.

— Призраки, значит.

Если говорить об Аномалиях—

мне приходит в голову кое-что другое.

Тоннель продолжается совершенно одинаково.

Ни конструкций.

Ни надписей.

Ни рисунков.

Просто один и тот же участок—

снова и снова.

Почти как бесконечно повторяющийся тоннель.

— Когда он выбрался из тоннеля—

— Когда он выбрался из тоннеля—

— Когда он выбрался из тоннеля—

— Угх, когда он выбрался из тоннеля—

— Когда он выбрался из тоннеля—

.

.

.

— Когда он выбрался из тоннеля, то увидел, что все окна машины покрыты отпечатками ладоней. Перепугавшись, мужчина поехал на автомойку. Но сколько машину ни мыли, следы никак не исчезали.

И тогда сотрудник автомойки, всё это время наблюдавший за мужчиной издалека, подошёл и сказал:

«Эти отпечатки оставлены не снаружи.

Они изнутри.»

— Угх... У-у-угх...

Увидев испуганную реакцию Ёнву, Намджун озорно рассмеялся.

И уже собирался начать ещё одну историю—

про утонувшего в тоннеле призрака.

У меня вырвалось ругательство.

— Чёрт.

Голова пульсировала.

Я крепко прижал пальцы к виску—

и перехватил Молоток поудобнее.

— ...Эй. Все заткнитесь на секунду.

Как и остальные—

Намджун удивлённо посмотрел на меня.

Точно так же—

как до этого.

Я широко раскрыл глаза и внимательно изучил его.

Ничего необычного.

— Почему ты делаешь вид, будто не понимаешь?

— Ты о чём вообще? Что?

Намджун ответил так—

словно слышал это впервые.

Он притворяется?

Или я действительно обвиняю невиновного?

Я совершенно не понимаю.

...Кажется—

если просто хорошенько ударить Молотком в одно место, всё сразу выяснится.

Одна рука — не такая уж большая цена, правда?