— Может, хватит глазеть по сторонам и начнёшь искать?
Осматривая кабинет директора больницы, Сэха нахмурилась и задёрнула занавеску.
Однако изношенная тонкая ткань была вся в дырах и совершенно не справлялась со своим предназначением.
Сэха недовольно цокнула языком.
— Ладно, ладно. Сама поищу.
— А что ещё здесь искать? Все пациенты умерли. Сотрудники больницы тоже.
На полу кабинета лежал труп директора больницы.
Он погиб от огнестрельной раны в голову.
Самоубийство.
Хотя с момента смерти должно было пройти совсем немного времени, тело уже находилось на поздней стадии разложения.
Я осмотрел трость, валявшуюся рядом с трупом, и положил её на стол.
Я чувствовал, как стоявшая рядом Сэха смотрит на неё с жалостью.
— Что здесь произошло?
— Разве не очевидно? Всё отделение превратилось в Аномалию, а люди обезумели и начали убивать друг друга.
— Это я знаю. Мне интересно, как именно всё развивалось. Посмотри. Здесь существовала какая-то система. Это был не полный хаос.
Сэха передала мне документ, найденный на столе директора.
Отчёт, написанный уже после превращения больницы в Аномалию.
Автором значился Седрик, врач, отвечавший за Специальное отделение.
Чтобы убить время, я бегло просмотрел содержимое.
… Эти двое были любовниками?
— Ох, я нашла ключ-карту! Она была у директора. Теперь можем отправиться в Специальное отделение.
Через некоторое время я поднял голову на её радостный голос.
Сэха улыбалась, держа в руке ключ-карту.
— Какая морока. Там всё равно будут одни трупы.
— Никогда не знаешь наверняка.
— Не знаю. По-моему, нам уже пора сдаться.
— … Хаа. Ладно, я поняла.
Она согласилась на удивление легко.
Наверное, и сама уже всё понимала.
Тяжело вздохнув, Сэха подошла к окну.
За залитым красным лунным светом стеклом…
Простирался пустынный пейзаж застывшего города, в котором постепенно угасала жизнь.
Глядя на него, Сэха задала неоднозначный вопрос:
— Что ты чувствуешь?
Я не совсем понял, о чём она спрашивает, поэтому ответил первым, что пришло в голову:
— Неплохо. Как ни странно.
— …
В удушающей атмосфере…
Разочарованный её реакцией, я насмешливо рассмеялся.
— Ты тоже так думаешь? Что ничего этого не случилось бы, если бы я не пожелал чего-нибудь интересного?
Я посмотрел на Сэху.
Она встретила мой взгляд.
— Е Хён, ты сам всего этого хотел.
Затем с решительным выражением твёрдо произнесла:
— Да. Во всём виноват ты.
.
.
.
Мир, которого я желал, был создан.
Мир, где невозможно заскучать.
Куда ни взгляни, повсюду происходило что-нибудь интересное.
Теперь я мог даже наслаждаться видом людей, умиравших словно насекомые.
Как будто читал новеллу или смотрел рисованную историю.
Изменилось ли нечто, составлявшее основу моей личности?
Или я всегда был таким человеком?
Наверное, это не так уж важно.
«Главное…»
Красная луна продолжала смотреть на нас сверху.
Пока она оставалась в небе, моя игровая площадка продолжала существовать.
— Ты… не в своём уме.
Сэха испытывала сильное отвращение ко мне — человеку, которого не тревожило даже то, что прямо перед ним люди разлетались на куски.
Разумеется, наши отношения постепенно разрушились.
Я тоже не пытался её удержать.
Сколько времени прошло с тех пор, как мы разошлись?
Мир превратился почти в идеальные руины.
«Спокойно.»
Я проводил неторопливые дни, наблюдая за оставленными хаосом следами и играя с немногочисленными выжившими.
Бедствие, приведшее мир к уничтожению, не представляло для меня серьёзной угрозы.
Разумеется.
Ведь этот мир был всего лишь сценой, построенной из Аномалий, которые я иногда представлял от скуки.
Спустя несколько лет мы снова встретились.
Для меня это было случайностью.
Но для Сэхи в этом мире — нет.
— Отдай мне обезьянью лапу.
Почти не изменившаяся Сэха уверенно протянула руку.
Это не было ни просьбой, ни приказом.
Тем не менее я без колебаний передал ей обезьянью лапу — перо, которым был написан этот мир.
И не только из-за моих чувств к Сэхе.
«Всё равно ничего не получится так, как она хочет.»
Я был уверен: из-за извращённых ограничений обезьяньей лапы любое желание Сэхи приведёт к похожему результату.
Вжух.
Тук.
Обезьянья лапа покинула мою руку и мягко упала в объятия Сэхи.
Слов благодарности я не услышал.
Впрочем, и не ожидал.
Достигнув первой цели и встретившись со мной — человеком, которого ненавидела сильнее всех, — Сэха немедленно перешла к следующей части плана.
— Е Хён. Ты ни в коем случае не должен умирать.
— Почему?
— Потому что выход существует всегда. Ты должен—
Сэха намеренно растянула последние слова.
В следующее мгновение земля под моими ногами провалилась.
Провал сквозь реальность.
Я бесчисленное количество раз бывал в Закулисье.
Но сейчас всё ощущалось совершенно иначе.
«Не может быть.»
Этого я не предвидел.
Пока рушившаяся поверхность затягивала меня внутрь, я отчаянно посмотрел вверх.
— …как можно дольше терпеть и блуждать в мучительной скуке.
— Что ж, прощай.
Сэха радостно помахала рукой.
Позади неё ярко сияла луна, ставшая для неё синей.
В тот момент, когда сменился автор мира…
Я понял, что из-за собственной беспечности совершил непоправимую ошибку.
Это была не месть, способная подарить новые ощущения.
А спокойный ад, созданный человеком, который понимал меня лучше всех.
Бух.
— … Ха.
Так я упал в удобную бездну, созданную исключительно для меня.
— Ты ни в коем случае не должен умирать.
— Потому что выход существует всегда.
Жестокое устройство не позволяло мне сдаться или остановиться.
Заставляло вечно бродить среди скуки.
Но одновременно оставляло тонкую, словно нить, надежду на побег.
— Хён, просыпайся.
Шлёп!
Голова резко дёрнулась в сторону.
Щека горела так, словно вот-вот лопнет.
Распухший рот наполнился горячим металлическим вкусом.
Но кошмар не закончился.
— Ах… А-а…
Картина перед глазами не изменилась.
Мои отчаянные попытки растворились в яркой реальности.
Словно бесконечная панорама, передо мной пронеслось прошлое меня — На Е Хёна, с которого всё началось.
Благодаря этому я понял.
Почему начались Экспедиции.
Почему Система настолько сильно меня ненавидела.
Я всё понял.
Но это ничего не меняло.
Я по-прежнему оставался заперт в Закулисье.
Такой же слабый и жалкий.
— Ик… Хк… Угх…
Схватившись за грудь, я рухнул на пол.
Сердце билось с пугающей скоростью.
Я мог лишь беспомощно подчиняться телу, окончательно вышедшему из-под контроля.
Не способный сделать ни одного шага от места, где открыл глаза, я хватал воздух словно выброшенная на берег рыба.
С трудом продолжал дышать.
«Нужно проверить… Проверить…»
Поддавшись внезапной мысли, я поднёс пальцы ко рту.
Рука дрожала.
А затем я сильно сжал зубы.
Изо всех сил.
Положил палец между коренными зубами и сдавил настолько сильно, насколько мог.
Я хотел хотя бы ненадолго забыться.
Хотел почувствовать боль.
Получить подтверждение, что всё ещё жив.
Вскоре меня пронзила острая боль.
— Угх… Кхп…!
Все мысли сосредоточились на ощущении, расцветавшем в кончике пальца.
Только увидев выступившую кровь, я ощутил небольшое облегчение.
Ах.
Снова.
Мне действительно нужно прекратить.
Снова и снова поднималось леденящее осознание происходящего.
Сердцебиение охватило всё тело.
Зрение колебалось так сильно, что я перестал понимать, где верх, а где низ.
Я в муках катался по ковру.
Грубые волокна, касавшиеся кожи, создавали неописуемо ужасное ощущение.
Непреодолимый, отчаянный страх.
Пропитавшийся ужасом мозг отказался от разума и истошно закричал.
Пожалуйста.
Если всё продолжится…
Я вынул изо рта изувеченный кусочек плоти.
Затем просунул под клык второй, целый палец.
Хрусть.
Раздавленная плоть брызнула кровью.
Из груди вырвалось слабое облегчение.
Но раздражение было явно слабее прежнего.
Ещё немного.
Этого недостаточно.
Голову покалывало.
Сколько бы раз я ни кусал пальцы, непреодолимое желание не исчезало.
Да.
Если просто выгнуть его назад, боль продлится достаточно долго и наконец—
Ву-у-ун!
Когда я уже собирался сломать палец…
Появившаяся неизвестно откуда Мён остановила меня.
Она развела мои руки в стороны.
А затем жестоко исцелила даже первый укушенный палец.
Окутывавшая меня боль исчезла.
Вместо неё вернулись непостижимая тревога и давление.
Из-за этого жестокого и эгоистичного поступка, которого я совсем не хотел, горло сдавило.
— Ха… М-Мён. Мён. Я… я… Хк… Кх… Я больше правда не могу…
Я начал биться головой о жёлтую стену.
Бух.
Бух-бух.
Стена вибрировала.
Вместе с ней звенел мозг.
Не останавливаясь, я снова ударился головой.
В воздухе разлетелась бледная пыль.
Мён обняла плачущего меня, но это совершенно не помогло.
Мне казалось, что она в любой момент исчезнет.
Не уходи.
Не оставляй меня.
Я…
Я снова…
Сам…
Нет.
Мён.
Мён.
Не оставляй меня здесь одного.
Спаси меня.
Прости.
Мне слишком тяжело.
Кажется, я сейчас умру.
Я просто хочу умереть, но ведь так нельзя, правда?
Но есть ли смысл в том, что я дошёл настолько далеко, если всё равно заперт в Закулисье?
Сколько бы ни старался и ни боролся, выбраться невозможно.
Может, лучше просто сдаться и больше не мучиться?
Сухие рвотные позывы непрерывно выворачивали тело.
Лёгкие сжались.
Дыхание.
Нужно дышать.
Слёзы.
Безумные слёзы.
Мозг словно сломался.
Мысли…
Я не мог думать.
В голове стало совершенно пусто.
Я отчаянно расцарапывал ногтями горло.
Пожалуйста, спасите меня.
Пожалуйста, вытащите отсюда.
Это моя вина.
Всё из-за меня.
«Никогда… Никогда больше…»
И в этот момент…
Вспышка.
Мён ярко засияла.
Словно установилась связь с кем-то по ту сторону, и я услышал знакомый голос:
— Хён, просыпайся.
Я прекратил двигаться и растерянно поднял голову.
Она продолжила:
— Это не твоё воспоминание.
— Ты никогда не был здесь заперт.
— Ни единого раза.
— Поэтому освободись от своего страха.
— Иди вперёд.
— Я покажу правильный путь.
— Но…
В это было трудно поверить.
Я с трудом пошевелил пересохшими губами и спросил:
— Здесь нет выхода. Как…
— Об этом можешь не беспокоиться.
Испугавшись внезапно появившегося присутствия, я посмотрел в сторону.
— М-Мён…
Круглый Сгусток света исчез.
Вместо него ко мне подошла окружённая сиянием девушка, которую я видел в заброшенном отделении.
— Всё просто. Представь, что на бумаге нарисован лабиринт без выхода. Единственный способ выбраться — проткнуть бумагу карандашом, которым начертили линии.
— Что ты… имеешь в виду?…
— Именно то, что сказала. К тому же у тебя уже есть перо, которым можно проткнуть бумагу.
Мён нежно взяла меня за руку.
От её маленькой ладони постепенно распространилось тёплое ощущение.
— Ты справишься.
— …
— Ты уже добрался сюда. Ты хорошо потрудился. Это последний шаг.
Мён мягко кивнула.
Я стиснул зубы.
Истощённое тело сопротивлялось всей своей тяжестью.
Последний шаг.
Последний.
— Сдаться — плохой выбор.
— Хаён.
— Мы почти пришли. Потерпи ещё немного.
Я слишком хорошо помнил, что произошло со мной после слов о том, что осталось совсем немного.
Это до сих пор было отчётливо выгравировано в памяти.
Я крепко зажмурил дрожащие глаза.
«… Правда в последний раз.»
Всего один раз…
Возможно, я ещё мог поверить.
Я упёрся ладонью в отвратительный ковёр.
Перенёс вес тела на руки.
А затем силой выпрямил одеревеневшие ноги.
Лишённые сил мышцы были готовы подкоситься уже через несколько секунд.
Но…
— Я помогу.
Мён поддержала пошатнувшегося меня.
С трудом вернув равновесие…
Я поднялся и мучительно переставил дрожащие ноги.
Одной рукой держался за жёлтую стену.
Второй опирался на Мён.
Осторожно делал шаг за шагом.
Хотя я двигался со скоростью, которую даже неловко было называть движением, всё тело быстро покрылось холодным потом.
Дыхание стало тяжёлым.
Вместе с неровным пульсом по позвоночнику поползли мурашки.
— Ах… Хк… Хк…
Я ненадолго задержал дыхание.
Затем медленно выдохнул, пытаясь успокоить бушевавшие чувства.
С жалостливым выражением Мён вытерла слёзы, непрерывно стекавшие по моему лицу.
— Всё хорошо. Можешь идти медленно.
— …
Её искренняя забота ощущалась самой кожей и приносила слабое облегчение.
По крайней мере, казалось, что Мён не бросит меня здесь внезапно.
Я ощущал эту смутную уверенность.
Дорогой товарищ и друг, который долгое время служил мне опорой.
… Нужно идти.
Пойдём.
Подавляя сильнейшее желание сесть, я сделал ещё один шаг.
Мён радостно показывала дорогу.
Доведённый до предела мозг безумно искажал восприятие.
Зрение расплывалось.
Я несколько раз спотыкался и падал, но изо всех сил продолжал двигаться.
Тело покрылось ранами.
Под конец я скорее полз, чем шёл.
— Здесь.
Мён указала на пространство между стенами.
Обычная стена, ничем не отличавшаяся от всех коридоров, по которым мы проходили.
Наконец.
Не колеблясь ни мгновения, я шагнул к преграде.
Стена пропустила меня насквозь.
Когда мы с Мён проникли в скрытое место, перед нами неожиданно открылось…
— … Угх.
Мозг сильно запульсировал.
Там находился я.
Запертая в моём запястье кора головного мозга отозвалась вибрацией.
Но передо мной была не отдельная часть мозга.
А по-настоящему целое и завершённое существо.
Тот, кто провёл в Закулисье в полном одиночестве, казалось, целую вечность.
Это была комната, в которой жил На Е Хён.