Тиканье и жужжание вращающейся пружины.
В небольшом тёмном кинозале заработал проектор.
В креслах сидели двое зрителей.
Старый аппарат отбрасывал на экран мерцающий свет.
— И-и-ик… Кх… Кха.
— А-А-А-А-А! Ах! А-А-А!
Один за другим воспроизводились предельно натуралистичные фильмы с настоящими убийствами.
Из них убрали даже самые примитивные подобия сюжета, оставив лишь чистое раздражение чувств.
Пиршество откровенного и запредельного насилия.
— … Хмм.
Хотя Ли Хянсоль видела эти записи уже сотни раз, она всё равно смотрела с удовольствием.
Закинув ногу на ногу и слегка опершись подбородком на подлокотник, она время от времени косилась на человека рядом.
Дыхание.
Пульс.
Расширение зрачков.
Она внимательно проверяла каждую мелочь, убеждаясь, что не возникло никаких неожиданных проблем.
— Чхон, ты хорошо смотришь?
Всякий раз, когда Чхон начинал терять сознание, она выдавливала из кончика пальца каплю крови.
Ли Хянсоль умело щёлкнула пальцем.
Тёмно-красная капля зашевелилась.
У неё выросли шесть ног и усики.
Затем она превратилась в маленького жука и полетела к уху Чхона.
Шурх.
Шурх.
Подчиняясь приказу создательницы, жук пополз по тёмному узкому проходу.
Старательно перебирая лапками, он направлялся к самой уязвимой части.
Добравшись до цели…
Жук раскрыл надкрылья.
С шорохом расправил тонкие задние крылья.
Он выворачивал тело до тех пор, пока крылья не раскрошились, а суставы лап не переломались, пробираясь всё глубже.
При этом не забывал скрести всё вокруг шипами, выступавшими из твёрдого панциря.
Реакция последовала мгновенно.
— Хаа… Угх. И-и-ик…!
Чхон стиснул зубы и резко запрокинул голову.
Тело забилось в судорогах.
Связанные руки крепко сжали подлокотники.
Вскоре раскачивавшееся кресло вновь замерло.
Из уголка рта потекла прозрачная слюна.
Ли Хянсоль достала из кармана белый платок и заботливо вытерла испачканное лицо.
— Нужно сосредоточиться.
— … Д-да…
Услышав покорный ответ, Ли Хянсоль довольно улыбнулась.
«Нужно было сделать это с самого начала.»
Как удобно.
И как приятно.
Метод не только оказался эффективным, но и давал почти постоянный результат.
После разработки чипов она прибегала к нему крайне редко, поэтому поначалу сомневалась.
Но теперь стало ясно, что решение было правильным.
«Юрикс».
Так назывался препарат, который Ли Хянсоль ввела Чхону.
Созданное гениальными исследователями «Пэксик» вещество не только вызывало характерное для «Флэша» удовольствие, но и делало мозг более податливым.
Размягчённый, словно фруктовая мякоть, мозг становился чувствительным к любому раздражению.
Разумеется, в хорошем смысле.
В чрезвычайно хорошем.
Благодаря этому стоило лишь слегка погладить его покрасневшее ухо…
— Ах… Ах… А-а…
И в голове уже начинало звенеть.
Рассудок рассыпался перед стремительно нарастающим наслаждением.
Кристаллизация счастья и возбуждения.
В зависимости от того, что человек видел, слышал и ощущал в таком состоянии, между внешним раздражителем и удовольствием формировалась прочная связь.
Мощный центр наслаждения.
Укрепить новую нервную цепь так, чтобы она больше не разрушилась, было просто.
«Нужно лишь продолжать повторять.»
Десятки раз.
Сотни.
Снова и снова закреплять, намертво выжигая связь в сознании.
Поэтому человеку под действием препарата бесконечно показывали откровенные записи убийств, одновременно раздражая его мозг.
Дёрг.
Подобно собаке Павлова…
Он учился испытывать удовольствие от одной мысли о насилии и убийстве.
Терапия условного сенсорного закрепления.
Безусловно, крайний метод, мало отличавшийся от установки чипа.
Но…
«А что ещё мне оставалось?»
Если оставить Чхона в покое, он умрёт в мгновение ока.
Ли Хянсоль не могла круглосуточно держать его связанным или отрубить ему руки и ноги, ведь Хаян так сильно им дорожила.
У неё тоже были свои трудности.
— Фух.
Она не ожидала, что он продолжит так упрямо сопротивляться даже после программы обучения сотрудников.
Разве было недостаточно, как и остальных работников, приучить его не реагировать на боль и крики?
Это жалкое чувство нравственности.
Ли Хянсоль слегка нахмурилась.
Как было бы хорошо, если бы он согласился на разумный компромисс.
Но положение стало слишком опасным, и пришлось прибегнуть к крайним мерам.
«Хорошо, что Хаян сейчас занята.»
Говорили, что она поднялась в главный офис, поэтому некоторое время они не встретятся.
До её возвращения оставался примерно месяц.
К тому моменту достаточно было заставить Чхона выглядеть как можно более нормальным.
В любом случае главной задачей Ли Хянсоль было сохранить ему жизнь до возвращения Хаян.
Поэтому она старалась изо всех сил.
Не ограничиваясь обычным выполнением обязанностей.
Она хотела, чтобы Чхон чувствовал как можно более сильное удовлетворение.
Чтобы ему совсем не хотелось умирать.
Ну и заодно…
Удовлетворить некоторые собственные желания.
— П-простите… Простите…
— Нет. В такой момент нужно говорить «спасибо». Тебе ведь сейчас хорошо?
Ли Хянсоль мягко произнесла это и крепко прижала кончик пальца к мочке уха Чхона.
— И-и-ик… Кх…!
Тело сильно задрожало.
Он попытался отвернуться, собрав последние остатки сил, но твёрдая рука схватила его за голову и вернула на прежнее место.
«Давно я этим не занималась, но всё-таки довольно весело.»
Накопившееся из-за Чхона напряжение постепенно исчезало.
Ли Хянсоль начала ещё настойчивее водить пальцами по его уху.
Сгибала и тянула хрящ.
Щекотала.
С силой впивалась ногтем в мочку.
Каждый раз, когда эта озорная пытка, почти не связанная с работой, продолжалась, Чхон не выдерживал и начинал тяжело дышать с приоткрытым ртом.
Через его голову проходил мощный разряд.
Перед глазами людей расчленяли на части.
Слышался хруст ломающихся костей.
А от малейшего дыхания возле уха сознание растворялось.
— О-опять… Ли… повре…
Зубы стучали друг о друга.
Одновременно находившийся глубоко внутри жук зашевелил шершавыми усиками.
Запись постепенно приближалась к кульминации.
Когда ярко-красные внутренности вырвались из живота и заполнили экран, Ли Хянсоль идеально рассчитанным движением щёлкнула пальцами.
Щёлк.
Получив приказ, жук раскрыл маленькие челюсти.
И впился в мягкую внутреннюю стенку.
В самое уязвимое место.
Прогрызая.
Пережёвывая и яростно выворачиваясь.
Пропитанный препаратом мозг не мог сопротивляться раздражению, многократно превышавшему предел.
— …!
Чистая сущность удовольствия.
Невиданное количество дофамина хлынуло из нервных окончаний водопадом.
В это короткое мгновение в сознании Чхона что-то оборвалось.
— Мм… Ах… Угх…
Ли Хянсоль внимательно осмотрела Чхона, который дёргался с расфокусированным взглядом.
Довольно удовлетворительная реакция.
Хаян как-то обмолвилась, что это тело достаточно похоже на настоящую внешность Чхона.
Значит, и выглядит он неплохо.
Вскоре Чхон поднимется в главный офис, и им придётся часто встречаться.
Естественно, появилась мысль.
«Кажется, если зайти ещё немного дальше, его можно будет полностью приручить.»
Истинное желание поднималось из глубины души.
Если бы не распоряжение Хаян, она непременно поступила бы по-своему.
Но последствия были очевидны.
Поэтому пришлось остановиться.
Ли Хянсоль тихо цокнула языком.
Вместо этого она вложила сожаление в обучение и продолжила его с ещё большей тщательностью.
Так прошёл рассвет.
Взошло солнце.
А затем снова зашло.
Плёнку в проекторе заменяли десятки раз.
После трёх ночей непрерывного индивидуального обучения конец наконец приблизился.
— Убивать людей на самом деле невероятно приятно.
Ли Хянсоль прошептала Чхону.
В руке она держала свежезаваренный ароматный чай с лимоном.
— Вонзить нож в сердце. Вспороть живот и раздавить внутренности. Перемолоть человека заживо или вырвать глаза и язык вместе с корнями. По очереди отрезать конечности и оставить истекать кровью. Ты ведь уже всё выучил?
Она перечисляла способы смерти, показанные в записях, освежая его память.
А затем проверила реакцию.
— Давай заключим обещание. С этого момента убивай хотя бы одного человека каждый день. Просто пообещай — и я немедленно всё закончу.
Ли Хянсоль отпила чай.
По поверхности разошлись жёлтые волны.
В воздухе задержался кисло-сладкий аромат.
— Не хочешь — скажи прямо сейчас. Я не стану винить тебя за отказ.
Чхон рассеянно пошевелил губами.
Механически заработала цепь мыслей, через которую прошло бесчисленное количество сигналов.
Зрачки на мгновение дрогнули.
Но вскоре между губами вместе с сухим воздухом вырвался едва слышный голос.
— … Да.
— Хорошо. Какой молодец.
Внимательно выслушав ответ, Ли Хянсоль удовлетворённо кивнула и освободила его от пут.
Бух.
Не сумев удержаться на ногах, Чхон рухнул на пол.
Он закрыл глаза, словно потерял сознание.
Дыхание едва заметно дрожало.
— Хорошая работа.
Ли Хянсоль остановила проектор и позвала сотрудника, чтобы тот вынес Чхона.
.
.
.
Небольшой кинозал затих после ухода Чхона.
Оставшись одна, Ли Хянсоль некоторое время смотрела на потемневший экран.
Затем подняла всё ещё тёплый чай с лимоном.
— … Хаа.
Она выровняла дыхание и осушила чашку.
Один глоток.
Второй.
Спокойно наслаждаясь чаем, Ли Хянсоль внезапно вспомнила образ заводного лимона.
Сочный жёлтый плод, внутри которого скрыт часовой механизм.
Снаружи он выглядит полным жизни.
Но на самом деле это лишь устройство, двигающееся по заранее заданным правилам.
«Ах. Теперь ведь всё наоборот?»
Ли Хянсоль посмотрела на пустое кресло, где раньше сидел Чхон.
Впрочем…
Какая разница?
Главное, чтобы снаружи всё выглядело нормально.
Свежий лимон, внутри которого находится механизм.
Или часы, внутри которых заперт лимон.
Достаточно, чтобы предмет выполнял предназначенную ему роль.
Какие бы противоречивые ценности ни скрывались внутри, они не имели значения.
По крайней мере, к такому выводу пришла Ли Хянсоль.
«Часы, заточившие внутри лимон.»
Часто говорят, что Бог любит добро и ненавидит зло.
Но…
Что именно ненавидит Бог?
Само зло?
Или свободную волю, позволяющую выбрать зло?
Имеет ли человек, лишённый этой свободы, право предстать перед судом в последний день?
Немного поразмыслив, Ли Хянсоль кое-что поняла и слегка приподняла уголок рта.
В любом случае результат одинаков.
К тому же свежая мякоть внутри наверняка уже успела сгнить.
Для Чхона эти три дня должны были показаться вечностью.
Да.
Даже если внутри часов находится лимон, а не механизм, стрелки всё равно прекрасно тикают и вращаются.
«Нужно написать отчёт.»
Лучше опустить некоторые подробности, чтобы Хаян его одобрила.
Выпрямившись и потянувшись, Ли Хянсоль уронила пустую чашку на пол.
Дзынь.
Чашка разбилась.
Ступая по разбросанным осколкам, Ли Хянсоль изящно покинула небольшой кинозал.
Три дня интенсивного обучения.
Неделя восстановления.
Разумеется, во время восстановления продолжалась тонкая настройка реакции на раздражители.
К тому моменту, когда мышление Чхона необратимо исказилось…
— Думаю, теперь достаточно.
По решению Ли Хянсоль обучение было прекращено.
После короткого отпуска Чхон вернулся к обычной работе.
В первый день после возвращения новичка команда Нам Санука весь день занималась одним простым делом.
Хрусть.
Бух.
— Господи… Сколько раз повторять, что при новичке нужно быть особенно осторожной?
— Это случайность. Рука соскользнула.
Как обычно, Ли Юль медленно убивала цель, изображая несчастный случай.
Нам Санук покачал головой и вздохнул.
Позади них молча стоял Чхон.
— А? Чхон, с тобой всё нормально?
— … Всё… нормально. Не беспокойтесь…
— Почему ты внезапно так выглядишь? Тебе тяжело? Нет, неужели настолько плохо…?
Он оттолкнул потянувшуюся к нему руку.
Закрыл ладонями неприкрытое лицо, пытаясь скрыть нарастающую дрожь.
Но при этом ни за что не покидал своё место.
«Странно.»
Нам Санук озадаченно наблюдал за происходящим.
Новичок изменился.
В нём явно стало что-то иначе.
Хотя понять, что именно, не получалось.
— Хмм…
Что же произошло с ним во время отпуска?
Это точно выглядело подозрительно.
Потирая подбородок, Нам Санук пробормотал себе под нос, чувствуя инстинктивную тревогу.
.
.
.
Скри-и-ип.
Той ночью…
Чхон незаметно покинул общежитие.
Он шёл вперёд.
Затем останавливался и возвращался.
И так несколько раз.
Руки не находили себе места.
Пальцы тревожно сжимались и разжимались.
Он крепко прикусил губу.
Наконец…
— … Хаа.
Тихо вздохнув, Чхон направился к подземному хранилищу «Пэксик».
Чтобы сдержать обещание, данное Ли Хянсоль.
Обещание, за нарушение которого даже не было назначено наказания.
Или…
Просто используя его как оправдание.
Закреплённые на запястье часы продолжали тикать.