Глава 7: Жест доброй воли

— Ты заплатишь мне двадцать серебряных монетш за этого бешполезного мальчишку? — спросил Хагрид. Его здоровый глаз скользнул к Ривену с тем же пренебрежительным равнодушием, какое торговец выказывает треснувшему кувшину, забытому в тёмном углу рыночной лавки.

— Из него никакой боеш... самое большее, на что он шпособен, — ташить два ведра воды сразу и не расплескать... — продолжил Хагрид. Его распухший язык с трудом ворочался за сломанными зубами, а в уголках рта скапливалась слюна. — Он не шможет стать Восходяшим... мальчишка — порченый товарш...

Услышав это, Торак тихо усмехнулся и погладил густую бороду.

— Ну, сумеет ли вербовщик сделать из него Восходящего или нет, меня мало волнует, — спокойно ответил Торак. — Как только я передам детей ему в руки, моя ответственность на этом закончится. По нашему уговору платят за количество, а не за качество.

По его лицу скользнула лёгкая ухмылка.

— Так что да, двадцать серебряных монет гарантированы.

Ривен молча слушал весь этот разговор, прислонившись к стене. Он опустил глаза, скрывая, как неистово колотится сердце, а пальцы медленно сжимались в кулаки под рукавами потрёпанной одежды.

Ведь впервые в жизни он наконец-то увидел путь, ведущий прочь из этого удушливого борделя. И хотя Торак с Хагридом считали Империю Вальдрак механизмом, пережёвывающим детей ради выживания и наживы, Ривен думал лишь о возможности своими глазами посмотреть на внешний мир, проведя в четырёх стенах почти всю жизнь.

Но важнее было другое: кровь закипала в жилах от одной лишь мысли, что он сможет научиться драться.

Если и было на свете что-то, чего он желал отчаяннее всего остального, так это сила...

Сила, способная помочь отомстить всем тем, кто причинил ему зло.

— Ну ладно... — пробормотал наконец Хагрид и неловко заёрзал в инвалидном кресле, деревянный каркас которого со скрипом прогнулся. — Я отдам его тебе... хотя у меня осталош только два помощника... эшот мальчишка и Таша-а... так что я жду, что он будет помогать по хозяйству, пока учится на Восходяшего... — потребовал Хагрид, и Торак тут же кивнул.

— Что ж, это ничего не меняет, — сказал он. — Мальчишка по-прежнему принадлежит тебе, пока мы официально не пересечём границы территории Вальдрак. После этого права на него переходят Империи.

Хагрид хрипло рассмеялся. Сама мысль о том, чтобы получить двадцать серебряных монет за раба, который станет совершенно бесполезным, как только они доберутся до Империи, судя по всему, немало его забавляла.

— Значит, договорились... — пробормотал он, когда Торак медленно поднялся со стула. Его крупная фигура словно вновь заполнила собой всю комнату, а деревянный пол жалобно застонал под тяжестью.

— Ну что ж, спасибо за сотрудничество, старый друг, — спокойно произнес Торак и мельком взглянул на Ривена у стены.

Взгляд длился едва ли секунду, но Ривену вдруг стало холодно, словно один лишь зрительный контакт с вождём вытянул из него уйму сил.

Наконец, не проронив больше ни слова, староста деревни шагнул к выходу и скрылся в дверном проёме.

Скри-и-ип.

Старая деревянная дверь медленно закрылась.

И в тот же миг Хагрид рассмеялся.

— Ха... ха-ха-ха-ха...

Тело калеки неистово затряслось в кресле, наполовину омертвевшее лицо исказила жадная ухмылка, а по подбородку потекли нити слюны.

— Надежда... наконец-тош... — взбудоражено прошептал он. — Может быть, в Империи Вальдрак и впрямь ешть целитель, шпособный починить моё сломанное тело...

Его дыхание стало тяжелее, а взгляд опустился на беспомощные ноги.

— Может, я снова шмогу ходить...

На одно короткое мгновение Ривен едва не разглядел в калеке что-то до боли человеческое. Под всей этой жестокостью и грязью скрывался отчаявшийся старик, цепляющийся за слабую надежду, что его изувеченное тело когда-нибудь удастся исцелить.

Затем Хагрид медленно повернул к нему голову.

И всякое сочувствие, которое Ривен успел нащупать, мгновенно испарилось.

— Ха... — прохрипел калека. — Кажетшя, будушее несет мне надежду... а тебе отчаяние, мальчишка.

Его кривая ухмылка стала ещё шире.

— Даже ешли ты штанешь шолдатом... ты просто будешь маршировать навстречу шобственной шмерти... — продолжил Хагрид. Слова сливались в уродливую, неразборчивую кашу, а здоровый глаз смотрел Ривену прямо в душу. И кашк тебе осошнавать такоеш? Знать, что бы ты ни делал... куда бы жизнь тебя ни заброшила... ты никогда не штанешь кем-то важным...

Услышав эти слова, Ривен покорно опустил голову — в точности так, как делал всегда, когда Хагрид обращался к нему. Он сохранял вид сломленного и услужливого раба, хотя под маской спокойствия незаметно зрела жгучая ненависть.

Ведь пока Хагрид смеялся в своём кресле, считая себя победителем, Ривен молча клялся: придёт время, и он в десятикратном размере вернёт этому калеке каждое брошенное оскорбление.

В ту ночь, как Торак и говорил Хагриду, совет собрался у большого костра в самом сердце поселения Пепельного Клыка. Массивные поленья с треском разгорались на ледяном северном ветру, а под тёмным небом медленно сходились десятки соплеменников, на чьих лицах застыла тревога.

Вокруг места собрания натянули широкие звериные шкуры, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающих порывов ветра, налетавших со стороны Морозной Долины. И всё же холод никуда не отступал, тяжким бременем повиснув в воздухе, а дым витиеватыми серыми струйками тянулся ввысь, прямо к звёздам.

Торак стоял у огня, заложив руки за спину, и оранжевые отсветы плясали на его широкой фигуре. Рядом находился высокий незнакомец, облачённый в многослойный кожаный доспех, усиленный стальными пластинами, — подобного снаряжения большинство жителей деревни отродясь не видели.

Даже меч на поясе незнакомца казался чужеземным.

Вдоль ножен тянулась искусная серебряная вязь, а сам мужчина держался так, как свойственно лишь тем, кого с малых лет готовили к войне.

По толпе прокатился тихий шёпот; деревенские неуверенно переглядывались, пытаясь получше разглядеть чужака.

— Мужчина рядом со мной — вербовщик Гаррон Вейл из Империи Вальдрак, — объявил наконец Торак. Его густой бас мгновенно заставил толпу умолкнуть. — Он прибыл несколько дней назад с предложением, от которого, вполне возможно, зависит, переживёт ли наше племя следующее десятилетие.

По рядам вновь пополз шепоток.

Дождавшись, когда его представят, Гаррон спокойно шагнул вперёд. Мужчина обвёл жителей деревни взглядом, прежде чем заговорить сдержанным, явно поставленным голосом.

— В последние годы Империя Вальдрак стремительно расширяет свои владения на северных территориях, — пояснил Гаррон. — Прокладываются новые дороги. Возводятся новые поселения. Торговые пути пересекают земли, что прежде считались совершенно непригодными для жизни.

Голос его звучал ровно и уверенно.

— Однако это расширение открывает небывалые возможности для тех, кто готов за них ухватиться.

Слушая, некоторые жители деревни слегка подались вперёд.

— Империя готова выделить вашему племени плодородные земли неподалёку от северных поселений, а также обеспечить вас добротными домами, помочь со скотом, гарантировать защиту торговли и предоставить доступ к имперским рынкам, — продолжил Гаррон. — Ваши дети будут расти, имея доступ к медицине, кузнечному делу, образованию и военной защите. Им откроются техники культивации, значительно превосходящие всё, что сейчас можно найти в Морозной Долине.

Один из седовласых жителей деревни хмуро сдвинул брови.

— И какую же выгоду извлечёт из этого уговора сама Империя? — настороженно поинтересовался старейшина.

Гаррон чуть заметно улыбнулся.

— Верных граждан.

Этот ответ вызвал тихие смешки у стоявших рядом людей, тогда как остальные сохранили на лицах откровенный скептицизм.

Вслед за этим подал голос другой старейшина.

— Вы ждёте, что мы бросим земли, на которых испокон веков жили наши предки, только из-за того, что чужаки сулят нам жилища потеплее? — спросил он, и, услышав это, Торак наконец сделал шаг вперёд.

— Наши предки точно так же насмерть замерзали здесь из поколения в поколение, — резко ответил он. — Они голодали здесь. Хоронили здесь своих детей. Они выживали лишь потому, что у них не было иного выбора.

Он медленно обвёл толпу взглядом.

— А у нас — есть.

На короткое мгновение после этих слов повисла тишина.

Затем Гаррон продолжил.

— Империя не ждёт слепого доверия, — спокойно произнёс он. — И как раз поэтому, прежде чем начнется переселение, я предложил сделку, выгодную обеим сторонам.

Кое-кто из деревенских с любопытством переглянулся.

Торак медленно кивнул, а затем вновь возвысил голос.

— В знак добрых намерений вербовщик Гаррон Вейл согласился с завтрашнего дня лично обучать каждого ребёнка в Пепельном Клыке, не достигшего четырнадцати лет.

Это заявление мгновенно вызвало в толпе потрясённый ропот. Торак поднял руку, призывая к тишине, и продолжил.

— Он утверждает, что всего за один год сумеет сделать из наших детей настоящих Восходящих, чьи силы превзойдут те примитивные охотничьи навыки, на которые наше племя опиралось из поколения в поколение.

Стоявший у костра молодой охотник громко фыркнул.

— И мы должны вот так просто поверить, что какой-то чужак за один-единственный год превратит детей в воинов?

Гаррон спокойно встретил взгляд мужчины.

— Будь методы Империи слабы, наши знамёна не развевались бы над половиной северных земель... — спокойно парировал он.

Услышав столь непоколебимый ответ, несколько стоявших рядом сельчан невольно закивали.

В здешних краях Империя и впрямь пользовалась огромным авторитетом, а потому, перехватив инициативу, Торак вновь шагнул вперёд.

— Я отдам на обучение двух своих сыновей, — твёрдо заявил он. — И если за все те годы, что я стою во главе племени, вы научились доверять моим решениям, то вам следует отдать и своих детей.

По рядам вновь прокатился тревожный шёпот.

Однако Торак ещё не закончил.

— Более того, — продолжил он, и лицо его слегка посуровело, — я уже принял решение касательно того, кто именно примет в этом участие.

Толпа вновь постепенно затихла.

— Не только сыновья и дочери Пепельного Клыка... — произнёс Торак, и его голос гулко разнёсся над озарённым пламенем костра собранием. — Обучение пройдут бастарды, рабы и вообще каждый ребёнок подходящего возраста.

Это заявление повергло собравшихся в шок — над площадью повисла гробовая тишина.

Несколько старейшин тотчас же нахмурились, на лицах других отразилась явная тревога.

Одна из пожилых женщин в тот же миг вскочила на ноги.

— Ты собираешься пустить имперские ресурсы на обучение рабов?! — резко возмутилась она. В ответ Торак лишь пренебрежительно хмыкнул.

— Уж лучше я получу сильных Восходящих на службе у племени, нежели слабых смертных, не способных ни на что путное, — холодно ответил он. — Сила пойдёт Пепельному Клыку во благо, и неважно, откуда она возьмётся.

Следом другой старейшина с силой ударил посохом о промёрзшую землю.

— А что будет, если эти рабы обретут слишком много силы? — гневно вопросил старик. — Что произойдёт, когда они перестанут повиноваться?

Глаза Торака слегка сузились.

— Тогда, пожалуй, проблема кроется в хозяевах, что слишком слабы, чтобы их контролировать.

Этот ответ мгновенно расколол совет пополам.

Несколько молодых охотников разразились грубым хохотом, тогда как лица многих старейшин скривила явная тревога.

Тотчас же на собрании вспыхнули жаркие споры. Голоса вокруг костра зазвучали громче, соплеменники принялись яростно препираться друг с другом.

Одни, воодушевлённые посулами плодородных земель и имперских благ, горячо поддержали эту затею.

Других же страшила сама мысль о том, чтобы навсегда покинуть Морозную Долину.

А третьи и вовсе приходили в ужас, представляя, как рабы будут постигать воинское искусство бок о бок с их собственными детьми.

И всё же, несмотря на отпор со стороны некоторых старейшин, исход собрания постепенно становился очевидным: алчность пускала корни в умах жителей Пепельного Клыка куда быстрее страха.

Ведь в конечном счёте Торак намеренно утаил от соплеменников истинные замыслы вербовщика касательно этих детей.

Пока что он рассудил, что лучше всего будет держать в неведении всех, кроме самых доверенных людей, — до тех пор, пока не нагрянет подходящий момент раскрыть правду.

Перевод и редактура: Potters