— Раз вы уже немало слышали о нашем агентстве от босса, буду краток. Расследование в отношении родителей Ю Сыльхо — Ю Тэхо и Ли Сыльмён — уже завершено.

Чу Кёнбом добавил, что осталось лишь свести все данные в отчет и я смогу ознакомиться с ним на следующей неделе, но я покачал головой:

— Нет. Не нужно тратить время на оформление бумаг. Я заказывал его не для того, чтобы куда-то подавать. Расскажи прямо сейчас.

— Хм-м…

Чу Кёнбом почему-то замялся.

Не понимая, в чем дело, я не стал торопить его и промолчал. Выждав пару секунд, Чу Кёнбом достал откуда-то увесистую стопку распечаток и протянул ее мне:

— Здесь зафиксированы их недавние разговоры. Полагаю, вы догадываетесь, каким именно способом добыты эти записи. Сюда вошла каждая беседа, где они хоть словом поминали Ю Сыльхо.

— Слишком долго пересказывать?

— Нет, дело не в этом, просто… прочтите сами.

Чу Кёнбом запнулся, и на его лице промелькнула неловкость.

Я не вполне понял причину его смущения, но послушно опустил взгляд на страницы.

И уже через несколько секунд осознал его нерешительность.

«… Вот оно как».

Жестко.

Чертовски жестко.

Каждая строчка на этих листах сквозила чудовищной, неприкрытой жестокостью.

Кровь стыла в жилах от осознания того, что муж с женой говорили так о собственном единственном сыне.

[20XX. Х. Х.]

— Ты видела последнее интервью этого сопляка? Меня прямо вывернуло, честное слово.

— А что там?

— Весь этот спектакль, где он рассуждал про «непо-бейби» и строил из себя не по годам зрелого. Да еще так ловко обошел наши имена. И кем мы теперь выглядим в глазах людей? Вся наша поддержка и забота теперь предстают в дурном свете. Одни мы кругом виноваты.

— Он с самого детства таким был. Вечно корчил из себя невинную жертву. Стоило отругать — тут же нацеплял эту жалостливую мину. Я же говорила: с ним что-то не так. У него напрочь отсутствует эмпатия.

— И в кого он только такой уродился.

— Он хотя бы на кусок хлеба зарабатывает благодаря нашим генам. И мы помогаем ему распоряжаться ими правильно. Это он думает только о собственной шкуре. А нас просто…

— Использовали.

[20XX. Х. Х.]

— Тэхо, даже если Сыльхо снова приползет, давай не будем ему помогать.

— Думаешь, приползет? В этот раз он держится дольше обычного.

— Конечно приползет. Люди не могут жить в одиночку. Кто у него есть, кроме нас? Слушай, а что если мы сделаем вид, будто готовы помочь, когда он взмолится, а потом резко выбросим его на улицу? Интересно, какое у него тогда будет лицо?

— Ты и сама порой пугаешь.

— Наш сыночек сам первый начал. Без нас он был бы… никем. Мы его создали, а с теми, кто дал тебе жизнь, так не поступают.

— И то верно. Собаке, которая не признает хозяина, лучше вообще не существовать.

Я не успел перевернуть и нескольких страниц, как голова пошла кругом.

В их глазах я оставался настоящим Ю Сыльхо, пусть и с амнезией, поэтому они явно старались подбирать слова как можно деликатнее.

Сыщики наверняка полагали, что человек, который настолько не доверяет семье, что выкладывает круглую сумму за слежку за собственными родителями, будет смертельно ранен, узнав, как те на самом деле о нем отзываются.

«Я даже не настоящий Ю Сыльхо, но у меня самого во рту остался мерзкий привкус».

Я поймал себя на мысли, что какое же это счастье, что сейчас эти строки читает не подлинный Ю Сыльхо.

А затем я вдруг задумался: а действительно ли прежний Сыльхо ничего не знал?

Если парень зашел так далеко, что всерьез готовил иск об ограничении родительских прав, и если эта парочка с такой легкостью поливала его грязью наедине друг с другом, велика вероятность, что и перед сыном они выражений не выбирали.

«Окажись я на месте Ю Сыльхо, вынести подобное тоже было бы невыносимо тяжело».

Чем больше страниц я перелистывал, тем сильнее сжималось сердце от жалости к этому парню.

У каждого в жизни случаются невзгоды, но мало что ранит больнее, чем лютая ненависть собственных родителей.

«Уж лучше быть сиротой, чем иметь таких предков».

Перевернув последний лист, я замер в тишине.

Чу Кёнбом, пристально следивший за моим лицом, осторожно добавил:

— А вот эти сведения получены не с прослушки. Ими поделился человек, состоявший с Ю Сыльхо в одном агентстве детей-актеров. По его словам, однажды Ю Сыльхо совершил оплошность на съемках и извинился перед съемочной группой. Наш свидетель случайно увидел, что последовало за этим.

— Что именно?

— Ли Сыльмён, мать Ю Сыльхо, пришла в неописуемую ярость. Она накинулась на него с требованием никогда ни перед кем не извиняться. Прошло много лет, дословно свидетель не помнит, но смысл был такой: «Стоит тебе извиниться и признать вину, как ты тут же делаешь себя виноватым на самом деле. И этим ты позоришь нас, своих родителей». Говорят, она орала на маленького ребенка так жутко, что этот человек до сих пор, спустя почти двадцать лет, помнит ту сцену в мельчайших подробностях.

Хах.

У меня вырвался смешок от чистого изумления.

И одновременно в памяти всплыл мой первый день в теле Ю Сыльхо.

Тогда, когда я поинтересовался, какая кошка пробежала между режиссером Чаном и Ю Сыльхо, менеджер Хён Джингэ ответил так:

- Ты играл настолько омерзительно, что съемки затянулись до упора. Но даже после этого ты просто стоял как истукан и не выдавил из себя ни единого слова с извинениями! Естественно, режиссер Чан взбесился. Если доставляешь людям неудобства, надо уметь извиняться. Будь я на месте режиссера Чана, я бы тебе уже давно рожу начистил. Что с тобой вообще не так?

Уже тогда эта история показалась мне странной.

Но я и в страшном сне не мог представить, что даже в этом прослеживалось влияние родителей Ю Сыльхо.

«Взбеситься на собственного ребенка, которому не было и десяти лет, из-за такой ерунды…»

Ю Тэхо и Ли Сыльмён определенно были чудовищными родителями.

И при этом — поразительно любимыми публикой звездами.

Так было в прошлом, так оставалось и по сей день.

Оба добились столь оглушительного успеха в молодости, что считались живыми иконами целого поколения.

Даже сейчас, разменяв пятый десяток, они удерживали статус суперзвезд первой величины.

Работая в той же профессии под боком у таких родителей, мечтать о свободе было наивно.

И даже отчаянная попытка спастись — найти другое агентство — пошла прахом из-за их вмешательства.

Неудивительно, что парень сломался.

«Хм-м».

Они оказались куда хуже, чем я предполагал.

Никакой пользы жизни Ю Сыльхо они не несли, а значит, от них следовало избавиться.

«Проблема в том, что они его родители».

Эти двое в корне отличались от У Джунсо или директора Сина.

Такую связь не разорвать по щелчку пальцев, просто вскрыв слабые места и втоптав их репутацию в грязь.

«В корейском обществе это называют небесными узами».

Связь, которую превозносят выше обычных семейных уз.

То, что люди не выбирают и не смеют разрушать по собственной воле.

Отношения, которые намертво скреплены пустыми догмами вроде «кровь гуще воды», сколько бы боли и разрушений они ни несли.

«Если вдуматься, полнейший бред».

Ну и что с того, что кровь гуще воды?

В мире полно вещей гуще воды.

«Черт, да даже кофе гуще воды».

Вот только у Ю Сыльхо не было ароматного американо со льдом.

У него были родители — психопаты в сияющих масках добродетели.

Даже отрой я компромат, способный лишить Ю Тэхо и Ли Сыльмён всякого веса в обществе, и вывали его на всеобщее обозрение — Ю Сыльхо забросают камнями вместе с ними просто потому, что он их сын.

Ведь от детей ждут безоговорочной покорности, какие бы раны ни наносили им родители.

Заявление в духе: «Мы с родителями разные люди», — в глазах здешней публики считалось куда более тяжким грехом непочтительности, чем многие реальные преступления.

По крайней мере, в Корее.

«Задачка не из легких».

Как же с ними поступить?

Пока я молча раскладывал мысли по полочкам, Чу Кёнбом невозмутимо продолжил:

— Не знаю, о чем вы сейчас думаете, но, судя по их разговорам, прежний Ю Сыльхо был весьма послушен родительской воле.

— Я тоже так считаю.

— Нам потребуется время, чтобы взвесить ваше предложение о партнерстве, но… если мы действительно решимся, нам будет выгодно, чтобы Ю Сыльхо стал самостоятельной и независимой фигурой в шоу-бизнесе. Если вы продолжите плясать под их дудку, как до потери памяти, нам будет сложно решиться на инвестиции.

— Об этом можете не беспокоиться…

— Именно поэтому мы готовы вам помочь.

Вопреки обыкновению, Чу Кёнбом перебил меня и произнес с неожиданной твердостью:

— Если мы засечем попытки этой парочки совать нос в ваши дела, мы поможем вам подготовить ответный удар.

— С чего вдруг?

— Назвать это партнерской инвестицией было бы слишком громко. Считайте это небольшой любезностью. Мы делаем это из уважения к той особой связи, что объединяла вас с нашим боссом.

Тон его звучал мягко, но ответа на свой вопрос я так и не услышал.

Каким бы мягкосердечным ни был Чу Кёнбом, разве это не чересчур личное?

Я заколебался, пытаясь нащупать скрытый мотив, который мог упустить из виду.

И тут стоявший рядом Хван Тэджун неловко поскреб шею и криво усмехнулся:

— Думаю, хёну просто неловко признаться прямо, но… мы к таким вещам относимся особенно болезненно.

— В каком смысле?

— Ну… босс наверняка вам рассказывал: никто из нас не знал родителей. Босс подобрал нас на улице и вырастил, когда мы ночевали на асфальте и по помойкам побирались, так что…

— Тэджун.

От одного негромкого окрика Чу Кёнбома младший тут же прикусил язык.

Но я уже услышал все, что было нужно.

«… Вот ведь дурачье».

Я услышал их искреннее признание, но легче от этого не стало.

Скорее уж наоборот — на душе стало муторно.

Я и сам вырос, ни разу в глаза не видев биологических родителей.

Но ни единого дня в жизни не потратил на то, чтобы пускать по этому поводу слезы и сопли.

Я был слишком занят выколачиванием денег, чтобы предаваться душевным терзаниям.

И всегда полагал, что мои подчиненные слеплены из того же теста.

Но стоило им услышать слезливую историю, как они тут же распахнули душу настежь…

Честное слово.

Мне казалось, я воспитал из них волков, а они до сих пор ведут себя как щенки.

«Фух».

Я надеялся, что, получив досье на родителей Ю Сыльхо, нащупаю хотя бы примерный план действий.

Но перед глазами по-прежнему стояла беспросветная тьма.

Досадно было остаться без четкого решения.

«И все же я обзавелся союзниками».

По крайней мере, когда в будущем придется иметь дело с родителями Ю Сыльхо, я смогу рассчитывать на помощь детективного агентства даже без предоплаты.

Сегодня я разжился компроматом на директора Сина, узнал о состоянии своего прежнего тела и заручился доверием бывших подчиненных.

«Весьма продуктивный денек».

Впервые за долгое время тяжесть не давила на плечи, хотя глобально ни одна из проблем так и не решилась.

Со странной легкостью на сердце я направился на парковку.

— Если с боссом что-то произойдет, мы сразу же свяжемся с вами по номеру, который вы оставили. Берегите себя на дороге.

— Хорошо.

Я коротко кивнул Чу Кёнбому, вежливо провожавшему меня.

Я уже взялся за дверцу машины, как вдруг младший окликнул меня:

— Э-э, господин Сыльхо…

— …?

— Простите, что я полез к вам с кулаками ранее. Я просто слишком вспылил и…

Видя, как он извиняется за то, о чем я давно забыл, я едва сдержал вздох.

«Горе ты луковое».

Когда-то мне пришлось подобрать и вырастить его, но этот сопляк всегда был слишком простодушен для нашего ремесла.

Чу Кёнбом за его спиной, судя по всему, подумал о том же и тяжело вздохнул:

— Тэджун, кончай перед всеми извиняться направо и налево. Уж лучше прослыть хамом, чем казаться легкой добычей.

— А, да! Точно. Босс мне тоже постоянно так говорил, но привычка никак не выветрится…

— Я поеду.

— Да, берегите себя! До следующей встречи!!

Оставив за спиной его бодрый вопль, я сел в машину.

Выруливая из здания и направляясь обратно в отель, я невольно задумался:

«Схватил бы я психологическую травму, встреться я с родителями Ю Сыльхо лицом к лицу?»

Насколько же омерзительными тварями нужно быть, чтобы человек отказался даже от второго шанса на жизнь и предпочел провалиться в небытие?

Если я столкнусь с теми, кто так безжалостно измывался над Ю Сыльхо… смогу ли я, находясь в его теле, остаться совершенно невозмутимым?

Впрочем, если вспомнить, насколько безразлично я проглотил то мерзкое пойло, пожалуй, со мной все будет в порядке.

«Что бы ни случилось, не переживай, Ю Сыльхо».

Отныне я положу конец этому порочному кругу.

Дав себе это обещание, я вдавил педаль газа в пол.

Глава 37