К моменту завершения Первого Испытания Очередного экзамена в Академию Мурим сильнее всех бурлило негодование среди учеников именитых сект.

Выходцы из могущественных школ Сто Восьми Пиков, включая Девять Сект и Банду Нищих, а также Пять Великих Кланов, упустили зачистку горных оплотов вовсе не из-за нехватки мастерства, а лишь потому, что банально прозевали свой шанс.

Их ярость и маниакальная одержимость обратились против тех немногих, кто сумел одолеть Первое Испытание.

— Повсюду уже вспыхивают беспорядочные схватки. В этих побоищах выбыло немало учеников Сто Восьми Пиков, а в самых тяжелых случаях целые боевые звенья были уничтожены подчистую.

Парадокс заключался в том, что никто не смел обнажать клинки против Девяти Сект и Банды Нищих или Пяти Великих Кланов.

— Сейчас в наибольшей опасности находится молодой господин Со Ун.

Впрочем, это было вполне закономерно.

Застава Двойного Полога входила в число Семидесяти Двух Оплотов Зеленого Леса.

Восемь Жетонов Первого Испытания, которые мы заполучили благодаря разгрому сразу двух логовищ — ведь на деле твердыня состояла из Заставы Огненного Полога и Заставы Золотого Полога, — гарантированно распалили их волчий аппетит.

А если приплюсовать сюда еще два жетона, изначально бывших на руках у самого Бан Ду Чхиля, счет доходил до круглого десятка.

— Я готов ко всему.

Даже в прошлой жизни я неизменно оставался легкой мишенью, но вот столь лакомым куском мне довелось сделаться впервые.

— Прямо сейчас школы Сто Восьми Пиков, обосновавшиеся в провинции Чжэцзян, включая Секту Желтого Меча и Банду Синей Сабли, выдвинулись к горе Тяньму.

— Уже?

Мое лицо невольно посуровело.

Секта Желтого Меча и Банда Синей Сабли представляли собой авторитетные силы провинции Чжэцзян, занимая Двадцать Третий Пик и Тридцать Второй Пик среди Сто Восьми Пиков соответственно.

В прошлой жизни каждая из этих школ сумела протолкнуть в Академию Мурим по трое учеников.

И теперь эти самые секты шли войной на нас, стремясь любой ценой сохранить собственное могущество и процветание.

— Банда Нищих уже сосредоточила все свое внимание на молодом господине Со Уне.

Мы наверняка представляли собой самую аппетитную дичь и самый дорогостоящий товар на рынке слухов.

Раз уж мы слыли слабейшими, удерживая при этом наибольшее количество Жетонов Поступления, нашлось бы неисчислимое множество охотников, готовых отвалить тысячу золотых за любые вести о нашем местонахождении.

— Мы стараемся всеми силами пускать ложный след, однако…

Ян Гун Бэк говорил с выражением лица человека, кающегося в тягчайшем грехе.

Между достоверностью сведений Банды Нищих, являвшейся одной из главных опор Альянса Мурим и получавшей промежуточные итоги экзамена из первых рук, и Вратами Хао, вынужденными добывать вести на своих двоих, неизбежно пролегала непреодолимая пропасть.

Более того, начни Врата Хао сливать дезинформацию ради сокрытия сведений обо мне, их собственное честное имя пошло бы ко дну.

Мне вовсе не хотелось, чтобы посторонние люди страдали из-за моей персоны.

К тому же распространение фальшивок едва ли сулило мне какую-либо пользу в далекой перспективе.

Посмотрев на Ян Гун Бэка, я едва заметно качнул головой.

— Не стоит: я не желаю, чтобы вы делали хоть что-то, способное нанести трещину доверию к Вратам Хао.

— Что?

— Если авторитет Врат Хао рухнет в грязь, разве мне самому впоследствии не станет трудно прибегать к вашей помощи?

— …Но если так пойдет и дальше… молодой господин Со Ун, вы и вправду можете оказаться в смертельной опасности…

Я взглянул на него и слегка улыбнулся.

— В конце концов, я Почетный гость Врат Хао, а не их враг, разве не так?

Ян Гун Бэк смерил меня сложным, нечитаемым взглядом.

— Для начала: сколько времени у нас есть до столкновения с Сектой Желтого Меча и Бандой Синей Сабли?

— Нас разделяет около четырех дней пути, однако… стоит молодому господину Со Уну хоть немного замедлить шаг, как это расстояние растает в одно мгновение.

Лицо Ян Гун Бэка омрачила еще более густая тень, чем прежде.

......

Солнце еще не взошло — на дворе стоял Час Тигра, глухая предрассветная пора с трех до пяти утра.

Едва я покинул свои покои, чтобы собрать младших братьев...

Как увидел старосту Хэ, стоявшего спиной в коридоре и мерно посасывавшего трубку с длинным чубуком.

— Старейшина.

— …Уже поднялись?

— Да.

— Ранний же вы путь выбрали.

— Да: нам следует выступить как можно раньше.

— У вас найдется хоть капля времени?

Бросив беглый взгляд на дверь комнаты, где почивали братья Гым, Ын и Дон, я кивнул.

На лице старосты Хэ застыло слишком глубокое сожаление, чтобы я мог черство отказать ему и уйти прочь.

Жители селений во главе со старостой Хэ рвались закатить пир на весь мир, пусть даже им пришлось бы выскрести все свои амбары дочиста, но раз уж Секта Желтого Меча и Банда Синей Сабли гнались за нами по пятам в мыле и поту, мы не могли позволить себе такую глупость, как празднество.

Мы отклонили их зов с подобающей учтивостью.

— Боюсь, много времени уделить я не смогу.

— Это не займет много времени.

Староста Хэ повел меня на задворки постоялого двора, служившие когда-то огородом.

Засохшие без ухода коренья и ботва являли собой жалкое зрелище, однако староста Хэ не обратил на них ни малейшего внимания: он прошагал в угол сада и принялся усердно копать мерзлую землю.

— Один круг назад, изволите знать. В ту пору, когда я лишь принял от покойного батюшки этот постоялый двор и начал вести дела, случались дни, когда над столами вились одни только мухи — должно быть, стряпня пришлась гостям не по вкусу.

— ……

Староста Хэ принялся неторопливо распутывать нить давней были, скрытый смысл которой пока ускользал от моего понимания.

— Вот и в тот день, когда торговля совсем не задалась и я уже собирался выбросить всю приготовленную лапшу на помойку, на порог, на мою голову, заявился оборванный мужик средних лет, похожий на нищего.

Решив, видимо, что вырыл достаточно, староста Хэ взял ручную мотыгу и бережно принялся скрести землю вокруг ямки.

— Когда я сказал ему, что торговли нет и подать мне нечего, он раскатисто рассмеялся и попросил сварить ему хоть миску лапши. Было шито белыми нитками, что за душой у него ни гроша, но… раз уж день все равно пошел прахом, я приготовил ему лапшу, посчитав это скромным подаянием.

Покопавшись еще немного, староста Хэ вдруг переменился в лице — его пальцы нащупали что-то в глубине ямы, и он осторожно извлек на свет небольшой сверток.

Оттого ли, что сверток пролежал в сырой земле долгие десятилетия, внешняя холщовая ткань местами истлела и отваливалась комьями вперемешку с грязью.

— Как и следовало ожидать, дохлебав лапшу, он заявил, что у него нет денег. Я предвидел подобное, посему хотел попросту выставить его за дверь. Однако он сказал, что оставит мне в залог одну из своих вещиц. Сколько бы я ни отказывался, уверяя, что ничего не нужно, я в итоге принял сверток, словно он силой навязал его мне.

Сверток оказался укутан во множество слоев ткани.

Когда старик снял лоскуты слой за слоем, показался промасленный кожаный мешочек.

Стоило развязать и снять мешочек, как наружу выскользнул плотно обернутый предмет.

— Вот только этот чужак так больше и не вернулся. Ни через десять лет, ни через двадцать. В Будду я не верую, отчего не раз порывался выбросить безделушку, однако от нее исходила необъяснимая сила.

Из последнего покрова показались четки, набранные из разноцветных бусин, и резной деревянный футляр.

— Стоило мне надеть их, как, к великому удивлению, суетные мысли развеялись без следа, а в душе воцарился первозданный покой. Эта вещь оказалась настолько диковинной, что я даже не посмел вскрыть деревянный футляр.

С этими словами староста Хэ протянул мне четки.

— ……

Когда я молча сжал четки в ладони, голова, всю ночь гудевшая от тревожных раздумий о Секте Желтого Меча, Банде Синей Сабли и прочих недругах, по волшебству прояснилась.

— Неужели это…?

Я тотчас принялся перелистывать мысленную библиотеку в своей памяти.

Я мысленно раскрыл раздел, посвященный диковинкам Мурима, среди секретных архивов Сим Хён Гак.

«Духовные Четки Изгнания Демонов…?»

Один из Семи Великих Диковинных Артефактов, запечатленных в списках чудес Поднебесной.

Духовные Четки Изгнания Демонов, коим надлежало покоиться в сокровеннейшем святилище монастыря Шаолинь, сейчас лежали прямо в моей руке.

— Как такое возможно…?

Духовные Четки Изгнания Демонов создавались из ста восьми сарира — нетленных крупиц, оставленных великими праведными монахами после ухода в нирвану, кои затем превратили в бусины и передавали подвижникам, уходившим в глухие кельи на медитацию лицом к стене, дабы те неустанно напитывали реликвию чистейшей буддийской верой.

На их сотворение ушли долгие века, и благодаря ста восьми священным сарира эта реликвия, по преданиям, обладала благодатью, равной силе ста восьми каменных пагод.

— Это ценная вещь?

Староста Хэ выглядел встревоженным, словно собиратель древностей, с замиранием сердца ожидающий подтверждения подлинности старинного сокровища.

Я с трудом выдавил ответ:

— …Это сокровище, чью цену невозможно измерить земными мерками.

Именно об этой священной реликвии воины Альянса Мурим истовее всего молили небеса, когда сходились лицом к лицу с полчищами Демонического Культа на передовой.

Среди адептов Демонического Культа хватало тех, кто постиг черное колдовство Трактата Небесного Демона.

Вместо грубой разрушительной мощи это колдовство дурманило рассудок, заставляя людей терять человеческий облик.

На полях сражений от помрачения рассудка под воздействием демонической ци гибло куда больше бойцов, чем от вражеских клинков.

И все же в ту пору Альянс Мурим за всю войну так и не явил миру ни единого священного артефакта.

Старейшины лишь мололи языком вздор о том, что для укрепления праведного духа бойцам довольно читать Истинную Мантру Подавления Демонов.

Лишь теперь до меня дошло, почему Альянс Мурим и монастырь Шаолинь так и не смогли пустить в ход Духовные Четки Изгнания Демонов — величайшую святыню для Искоренения Демонов и Уничтожения Зла.

Когда от людей требуют то, чего у них попросту нет, им только и остается, что нести околесицу.

— Я так и знал. Мое чутье меня не подвело.

На устах старосты Хэ впервые заиграла слабая улыбка, однако происходящее решительно не укладывалось у меня в голове.

Один круг назад настоятелем монастыря Шаолинь являлся Великий Мастер Сухэ.

Святыню подобного размаха невозможно было вынести за пределы обители без личного дозволения настоятеля, и всякое перемещение непременно оставляло след в свитках.

К тому же среди того поколения не водилось ни единого просветленного монаха, который бы странствовал по свету в нищенских лохмотьях.

— Неужели из монастыря Шаолинь никто не приходил на поиски?

— Так эта вещь принадлежала монастырю Шаолинь?

Похоже, староста Хэ не ведал даже об этом.

— Да.

— Ха-ха. Вот оно как, значит.

— Почему же вы не попытались разузнать об истинном владельце?

— Откуда такому деревенскому увальню, как я, знать хозяина столь бесценной вещицы и расспрашивать о нем? Ввяжись я в это дело — кто ведает, какая беда обрушилась бы на мою голову?

Разлетись худая молва — и весь его род вырезали бы до последнего младенца.

К тому же перед лицом диковинки подобного величия грань между Праведным Путем и Черным Путем начисто стиралась.

Разве сама суть Мурима не обнажала первобытную жестокость перед неодолимой воинской мощью и властью?

Не зря ведь экзамен в Академию под эгидой мнящего себя благородным Праведного Пути проходил с такой лютостью, что реки наполнялись трупами.

Я понимающе кивнул.

— Вы откроете и это?

— …Но разве у нее нет законного владельца?

— Я поразмыслил над этим. Пусть эта вещь неизмеримо ценнее чашки лапши, но в конечном счете я ведь получил ее в уплату долга? К тому же, раз чужак не объявился за целый круг, то по справедливости она принадлежит мне, разве нет?

На моих губах сама собой расцвела улыбка.

— Похоже, вы умудрились продать миску лапши по самой дорогой цене во всем белом свете.

— Бросьте пустые речи да открывайте уже.

Я кивнул и приподнял крышку деревянного футляра.

С глухим хлопком вырвавшегося воздуха футляр отворился, и изнутри пахнуло кристально чистым ароматом.

Мне почудилось, будто я стою вовсе не на заброшенном огороде, пропахшем сырой землей, а посреди первозданного благоухающего леса.

— Ну что там?

Сглотнув вязкую слюну, спросил староста Хэ.

Я кивнул.

— Это снадобье зовется Пилюлей Малого Возврата. Вы ведь наверняка слышали о нем?

Даже среди простых мирян, далеких от дел Мурима, редко встречался человек, не слыхавший о Пилюле Малого Возврата.

— Вы про то самое Духовное Лекарство, которое, говорят, способно вернуть к жизни даже мертвого?

— До такого все же не доходит, однако молва гласит: если простой смертный примет ее, он проживет долгий век, не зная болезней до конца своих дней.

— А если ее проглотит мастер боевых искусств?

— Стоит ли говорить? Человек разом обретает запас внутренних искусств, ради которого другим приходится непрестанно тренироваться пятнадцать лет — не потому ли в Муриме Пилюлю Малого Возврата и Пилюлю Великого Возврата почитают высшими Духовными Лекарствами среди всех существующих снадобий?

— Ха-ха. Неужто настолько?

— Коль суметь усвоить ее силу без остатка — именно так.

Староста Хэ погладил бороду и степенно кивнул.

Затем он тихо пробормотал себе под нос: «Я все сделал правильно, ох как правильно», мысленно хваля себя за то, что сберег столь бесценное сокровище, не выдав тайны никому на свете.

— Должно быть, любопытство терзало вас долгие годы. Вы проявили завидную стойкость.

— Наверное. Не будь веской причины, я бы ни в жизнь не отрыл его. За этот нескончаемый век я собственными глазами повидал тьму людей, сгинувших из-за объявившихся в Муриме сокровищ.

— Понимаю.

Я протянул деревянный футляр старосте Хэ.

Однако старик почему-то покачал головой и оттолкнул футляр обратно.

— Что вы делаете?

Пока я озадаченно смотрел на него, староста Хэ крепко сжал мою ладонь и произнес:

— Примите ее сами.

Мне послышалось?

Я переспросил старика:

— Старейшина, вы разве не слышали моих слов: если ее примет простой человек, он забудет о болезнях, а если вкусит тот, кто практикует боевые искусства…

— Слышал я все. Только вот от одной съеденной пилюли небо и земля местами не поменяются, так ведь?

— ……

— Если мой внук пожелает изучать боевые искусства, я попросту отведу его в ближайшую школу. А задержись в его жилах сила Духовного Лекарства, навлекая ненужные подозрения, на нас обрушится еще большая беда.

Помня о тех долгих десятилетиях, что он хранил тайну, я попросту не смел принять этот дар.

— Старейшина, как ни посмотри, это чересчур великое сокровище.

— Не явись вы — я бы вовек не извлек его на свет.

— Что?

— За свою жизнь я насмотрелся на многих, но ни один воин Альянса Мурим и ни один праведный герой сроду не обнажил клинок ради нас. Их показное благородство и справедливость служили лишь им самим.

Я не мог утверждать, будто таковы абсолютно все, однако большинство вело себя именно так. Такова неприглядная реальность.

Более того, находились секты, устраивавшие допросы собственным ученикам лишь за то, что те нажили вражду с фракциями Черного Пути, заступившись за бесправный люд.

В уголках старческих морщинистых глаз старосты Хэ залегли мягкие складки.

— Вы стали первым. Именно поэтому я хочу, чтобы эту пилюлю приняли вы.

— …Старейшина, я…

— Раз уж эта вещь столь драгоценна, считайте, что вы задолжали мне услугу. Мне ведь тоже хоть раз в жизни хотелось обрести надежного человека, на которого можно опереться как на крепкую стену.

Я прекрасно понимал, что староста Хэ говорил все это с единственной целью — облегчить груз на моем сердце.

Ровно так же, как я сам поступил по отношению к нему.

— Тогда моим младшим братьям…

— Нет, примите ее сами.

— Но почему?

— Разве тайна не останется нерушимой лишь тогда, когда о ней не будет знать даже лишний свидетель?

— ……

В итоге староста Хэ с непреклонным упрямством следил за мной до тех пор, пока Пилюля Малого Возврата не скрылась у меня во рту.

В то мгновение, когда Пилюля Малого Возврата коснулась моего языка...

Она растаяла и соскользнула в горло настолько стремительно, что верилось с трудом, будто это снадобье вызревало в земле целый шестидесятилетний круг.

— Славно. Очень славно. Наконец-то она обрела истинного хозяина.

Староста Хэ сиял во весь рот, не в силах сдержать радостную улыбку, словно свершилось нечто неописуемо отрадное.

— Ах, чуть не забыл! Заберите и это. Отдадите ли вы четки младшему брату или вернете законному владельцу — поступайте как заблагорассудится. Сам я сделаю вид, будто слыхом не слыхивал об этой вещице.

Похоже, узрев несколько дней назад безумие Дон Рёна, ослепленного сущностью Звезды Убийства, старик окончательно утвердился в решении отдать мне реликвию.

Разлетись худая молва по моей вине — и смертельная опасность нависла бы над ним и его родными, посему старик наверняка немало терзался сомнениями.

И все же, глубоко тронутый тем мужеством, которое он явил ради меня и моих младших братьев, я почтительно отвесил поклон со сложенными ладонями.

— Благодарю вас, старейшина.

— …Полно вам. Отныне я стану всюду хвалиться, что за моей спиной стоите вы.

Лицо старосты Хэ зарделось густым румянцем — то ли от смущения, то ли в багряных лучах восходящего солнца.

Словно страшась, что я замечу его волнение, старик торопливо скрылся за дверями постоялого двора.

......

Покинув гору Тяньму, отряд Джин Со Уна взял курс прямиком на север.

Миновав провинцию Чжэцзян, они намеревались тотчас повернуть на северо-запад.

Этот маршрут был рассчитан с учетом наилучшего пути для скорого Второго Испытания и Третьего Испытания, подробности которого пока держались в тайне.

Дзынь—лязг—дзынь—лязг—цзинь—!

— Дон Рён! Не лезь вперед!

— Х-хорошо!

— Держись еще немного: Старший Брат уже на подходе!

Должно быть, истошный крик Гым Пё долетел до небес, поскольку во вражеском тылу тотчас загремели истошные вопли.

— Гха-а-а—!

— З-засада!

Восемь нападавших, сжимавших кольцо вокруг братьев Гым, Ын и Дон, смешались в беспорядке под внезапным ударом Джин Со Уна.

Улучив образовавшуюся брешь, трое братьев Гым, Ын и Дон с удвоенной яростью пустили в ход мечевой строй, взяли недругов в клещи спереди и с тыла и в мгновение ока покончили с боем.

— Учитель… простите меня… Кх-х, кх-х—

— Старший Брат! Вы не виноваты! Это все моя оплошность: если бы я не совершил ошибку…

Утративший способность сражаться кандидат рухнул на колени и безутешно разрыдался в отчаянии, словно потерял обоих родителей.

Хоть победа и осталась за ними, никакого облегчения на сердце не наступило.

— Ха-а... ха-а... Дерьмо...

— Проклятье...

Грубая брань сама собой срывалась с уст братьев Гым, Ын и Дон, которые в день ухода из Секты Тхэуль не смели произнести ни единого дурного слова.

Это была уже вторая по счету вражеская засада.

С той поры, как они покинули гору Тяньму, не прошло и двух суток.

Нападавшими оказались ученики и бойцы Секты Красного Бессмертного, обосновавшейся на горе Яньдан в провинции Чжэцзян.

Каким ветром Секту Красного Бессмертного, находившуюся на дальнем краю провинции Чжэцзян, занесло в окрестности горы Тяньму — практически на противоположный конец земель, — оставалось загадкой, однако времени размышлять над этим не было вовсе.

— Соберитесь: на подходе новая шайка!

— Да твою мать...

Они уже выдержали две свирепые схватки, однако, к счастью, около половины запаса внутренних искусств все еще теплилось в их телах.

Все это благодаря неистовому применению Циркуляции Тхэуль в Движении.

Теперь юноши больше не ломали голову над тем, зачем им вдалбливали столь изнурительную технику, как роптали поначалу.

Не владей они Циркуляцией Тхэуль в Движении, им пришлось бы сложить оружие уже добрую дюжину раз.

Когда внутренние искусства вопреки всем отчаянным попыткам прогнать ци наконец иссякли, солнце уже скрылось за горизонтом, положив конец череде дневных нападений.

......

— ...Думаешь, дальше будет еще хуже?

Укрывшись от взоров преследователей в глухой горной чаще, отряд Джин Со Уна жевал вяленое мясо, не решаясь развести даже крошечный костер.

— Тебе станет спокойнее, если ты примешь простую мысль: сейчас нам легче всего, как только может быть.

— …Отчего же все так отчаянно рвут жилы?

Ын Хо озвучил вопрос, которым прежде никогда в жизни не задавался.

Словно действительно не находя ответа, он несколько мгновений буравил взглядом пустоту, а затем воззрился на Со Уна.

— Зачем, скажи на милость, заходить настолько далеко?

В памяти всплыло искаженное отчаянной мукой лицо ученика Секты Красного Бессмертного, напавшего на них днем.

Джин Со Ун, мерно пережевывавший сушеное мясо, замер.

Затем он впился взглядом прямо в глаза Ын Хо.

— Потому что в этом кроется сама суть Мурима.

— ……

— Если ты не взбираешься наверх, ты летишь в пропасть. Стоять на месте вовсе не значит сохранять положение. Лишь непрестанно карабкаясь к вершине, ты с великим трудом способен удержаться на плаву.

В раскладе сил Мурима, завязанном на воле Альянса Мурим, влияние внутри этой организации напрямую оборачивалось процветанием и золотом для родной школы.

В этом правиле легко убедиться, взглянув на Секту Тхэуль, за последние пять столетий ни разу не знавшую истинного величия, или, напротив, на те секты Хэфэя, что избежали истребления, наподобие Логова Дракона и Притона Тигра.

— Ни одна боевая школа Мурима не способна существовать вне сферы влияния Альянса Мурим. Как по-твоему, почему Ге Чхоль Ён столь отчаянно рвался в ряды Альянса?

Ге Чхоль Ён и Ге Ён Сок рассчитывали через могущество Альянса Мурим возвысить Торговую гильдию Керён до ранга величайшего купеческого дома во всей провинции Цзянси.

Они пытались провернуть с помощью Альянса Мурим то, чего своими силами их род не сумел бы достичь и за целое поколение.

— Ученики идут на экзамен вовсе не ради одной лишь личной славы.

Пусть Альянс Мурим и клялся блюсти высшую справедливость, пусть Мурим и объединял людей во имя праведности и воинской чести...

На их плечах лежит груз процветания целых кланов.

В конечном счете выживание — и создание условий, в которых дорогие сердцу люди смогут выжить, — оставалось наивысшей целью.

— ……

От слов Джин Со Уна у Ын Хо закружилась голова.

Прежде он наивно полагал, будто все вокруг сдают экзамен лишь ради звонких монет, почета и громкого имени.

Однако каждый нес на своих плечах куда более непомерную ношу, чем он мог вообразить.

— Именно из-за этой беспощадности и лютой жестокости испытание под надзором благородного Альянса Мурим и окрестили Адским экзаменом.

Безмолвно внимавший Ын Хо стиснул кулаки до побелевших костяшек и спросил:

— …Почему же Альянс Мурим допускает подобную бойню?

Разумеется, такой вопрос мог сорваться лишь с уст того, чье сердце еще не успела запятнать мирская грязь.

Чистая вера в то, что союз, воздвигнутый ради справедливости, ни за что не станет молча взирать на царящее беззаконие.

— Желающих отхватить кусок слишком много, а плоды скудны. Посему у них нет иного пути, кроме ожесточенной грызни. К тому же такой порядок чрезвычайно выгоден правящим сектам, оккупировавшим верхушку власти в Альянсе Мурим.

В этот миг Гым Пё озадаченно склонил голову набок.

— А разве нельзя поделить все по справедливости?

— …Что ж, а если бы тебе велели урезать дневную пайку с двух мисок риса до одной, ты бы согласился?

— …Э-это…

— И ради блага Секты Железного Меча, а вовсе не Секты Тхэуль.

— Да ни в жизнь!!

Джин Со Ун снисходительно потрепал Гым Пё по макушке.

— Вот именно об этом и речь.

— ……

Джин Со Ун свел все к простой чашке риса, но в грядущей Великой Войне Добра и Зла им предстоит ценой собственных жизней вести отчаянную борьбу за власть.

Слабая секта обречет на гибель куда больше своих сыновей, тогда как влиятельный клан сумеет хотя бы уменьшить горечь невосполнимых утрат.

В прошлой жизни Джин Со Ун острее кого бы то ни было познал на собственной шкуре леденящую жестокость власти.

Именно поэтому он лучше других понимал безумцев, ставивших на кон свои жизни ради «простого» вступительного отбора.

Внезапно Ын Хо осенило, что он упустил из виду нечто важное.

— Второе Испытание! Ведь само Второе Испытание еще не началось, верно?

— Как бы не так.

Джин Со Ун посмотрел на него со снисходительным изумлением.

Ын Хо, усердно жевавший вяленое мясо, скривился так, будто на зубах у него захрустел речной песок.

— Оно уже идет?!

— Условия вручили вместе с Жетоном Первого Испытания.

Джин Со Ун протянул ему свиток с объявлением Второго Испытания, полученный от главы Ханчжоуского отделения.

[ Второе Испытание Очередного экзамена в Академию Мурим ]

Самосовершенствование

Испытание: Добыча Внутренних Ядер.

Суть: Воспитанник Академии Мурим обязан неустанно стремиться к личному росту. Фундаментальной основой развития воина является приумножение внутренних искусств. Чтобы нарастить запас внутренних искусств, претендент должен быть способен добывать Внутренние Ядра.

Условия:

•Одно Внутреннее Ядро десятилетнего уровня зрелости обменивается на один Жетон Второго Испытания.

•За одно Внутреннее Ядро можно получить не более трех жетонов.

•Различия между Внутренними Ядрами Духовных Тварей и Демонических Зверей не делается.

Взглянув на свиток, Ын Хо вытаращил глаза точь-в-точь как испуганный заяц.

— Старший Брат, с каких это пор Внутренние Ядра стали дешевле желчных пузырей соседских бурых медведей?

Вместо ответа Джин Со Ун лишь криво усмехнулся.

— Нет, я на полном серьезе! Эта чё за бред?!

Услышав возмущенный возглас Ын Хо, Гым Пё и Дон Рён вчитались в свиток и тяжело нахмурились.

— Совсем с катушек слетели, ублюдки.

Духовные Твари и Демонические Звери.

Ими становились создания, впитавшие таинственную первозданную силу в девственных чащобах, куда не ступала нога человека, и перешагнувшие отмеренный природой срок земной жизни.

Тигр, превосходивший размерами обычного зверя, уже почитался Духовной Тварью, а начни этот хищник пожирать людскую плоть — он обращался в Демонического Зверя.

Однако Духовные Твари и Демонические Звери, прожившие достаточно долго, чтобы сформировать Внутреннее Ядро, являлись величайшей редкостью.

Обычно они успевали натворить бед и гибли задолго до зарождения ядра либо, напротив, попадались на глаза охотникам и уничтожались.

К тому же разве могла Духовная Тварь или Демонический Зверь с десятилетним ядром уступать мастеру, упорно закалявшему внешние боевые искусства на протяжении тридцати лет?

Прошедшим Первое Испытание вменялось вести охоту на таких монстров, одновременно отбиваясь от бесчисленных засад и ударов в спину со стороны алчных соперников.

— Это испытание изначально задумывалось как непроходимое.

Ткнув пальцем в строки объявления, Джин Со Ун спросил:

— Вглядитесь внимательнее. Каков, по-вашему, скрытый умысел экзаменаторов?

Гым Пё и Дон Рён синхронно склонили головы, пребывая в полнейшем неведении.

Ын Хо, напротив, принялся еще дотошнее изучать свиток в серебристом свете луны.

«Скрытый умысел испытания?»

Ын Хо, еще глубже погрузившийся в размышления после подсказки Джин Со Уна, наконец нащупал подозрительную зацепку.

— Здесь сказано «добыча Внутренних Ядер», но ни единым словом не упомянуто, что мы обязаны добыть их на охоте «собственными руками».

При этих словах Гым Пё удивленно вскинул бровь.

— Ты о чем вообще? Приказ приволочь Внутренние Ядра как раз и означает охоту на тварей.

— Брат, пораскинь мозгами. Это нам приходится худо лишь оттого, что в карманах свистит ветер. Будь у нас горы золота, чтобы скупить ядра на черном рынке, разве мы не набрали бы их столько, сколько душа пожелает?

У Гым Пё отвисла челюсть, и он издал ошеломленное «а-а…», словно его только что огрели поленом по затылку.

— Вот оно как…

— Могу ли я считать, что истинная цель этого испытания ничем не отличается от первого?

В ответ на догадку Ын Хо Джин Со Ун одобрительно кивнул.

— В конечном счете требование раздобыть Духовные Пилюли, попутно обороняя Жетоны Первого Испытания, означает лишь одно… они намерены отобрать тех, кто обладает не только клинком, но и несметным богатством для покупки ядер, либо тех, чья воинская сила настолько сокрушительна, что позволяет без труда свежевать Духовных Тварей.

— Боже упаси...

— Ха-а…

Правильный ответ прозвучал, но горечь сомнений от этого ничуть не рассеялась.

Разве этот экзамен в сухом остатке отбирал не одаренных тружеников, а тех, за чьими спинами стояли звонкая монета и клановая власть?

Словно прочитав потаенные мысли Ын Хо, Джин Со Ун произнес:

— Альянс Мурим жаждет единолично оставаться абсолютным гегемоном всего Мурима. Ради сохранения этого порядка ему жизненно необходимо, чтобы сильные мира сего, обладающие властью, золотом и влиянием, продолжали соперничать строго в границах Альянса Мурим.

— Но как же тогда быть тем, у кого ничего этого нет… как им пробиться наверх?

Прекрасно зная очевидный ответ...

Ын Хо переспросил лишь потому, что всем сердцем не желал признавать эту беспощадную правду.

Однако прозвучавший ответ оказался столь же безжалостным.

— Стоит ли спрашивать? Им остается лишь сдавать этот нелепый экзамен.

Впервые в жизни Ын Хо в полной мере ощутил, насколько же это чертовски паршиво — сталкиваться с неприглядной правдой бытия.

Глава 82