С началом празднества всех угнанных на Заставу Двойного Полога жителей деревни согнали прислуживать разбойникам.

Мужчины ли, женщины — каждый из пленников походил на обтянутый кожей скелет, и ни у кого из них не нашлось на теле живого места без кровоподтеков и застарелых ран.

При виде этого душераздирающего зрелища наши спутники, забыв о плотном кольце окруживших нас головорезов Заставы Двойного Полога, до скрежета стиснули зубы.

— Кхм.

— Кхе-кхе.

В этот момент лица нескольких соратников Бан Ду Чхиля внезапно сделались мертвенно-бледными.

Попав под ледяную волну внезапной жажды убийства, они одеревенели всем телом.

И источником этого смертоносного давления являлся не кто иной, как Дон Рён.

Они, казалось, отказывались верить собственным глазам: столь чудовищная жажда крови исходила от мальчишки, с чьего лица еще не сошла детская пухлость.

Я подошел к Дон Рёну и ободряюще опустил ладонь ему на плечо.

— Все в порядке, мы обязательно спасем их.

— …Ах, да, конечно, я верю тебе, Первый Старший Брат.

Дон Рён, судя по всему, даже не осознавал, какую плотную волну убийственной ауры источал только что.

— ……

Знавший о Звезде Небесного Убийства Дон Рёна Гым Пё смотрел на меня взглядом, полным затаенной тревоги.

[— Все обойдется: у него честный нрав и доброе сердце, поэтому пока звезда убийства не затмит его рассудок, беды не случится, а позже, когда его мастерство в постижении Истинного Трактата Тхэуль окрепнет, он и вовсе перестанет пьянеть от ее зова.]

Когда я вновь напомнил то, о чем говорил ему несколько ночей назад, Гым Пё кивнул, хотя неспокойный огонек сомнения в его взгляде так и не угас.

......

Когда целых пять сотен человек разом бросились стряпать кушанья, приготовления к пиру завершились в мгновение ока.

Бандиты, перед которыми высились горы исходящих паром яств, не обращали ни малейшего внимания на голодных крестьян и увлеченно предались пьянству и чревоугодию.

— Как и договаривались, забирай людей.

От этих слов Одноглазого Кровавого Топора на лицах сбившихся в кучу жителей деревни застыло ошеломление.

— В таком случае надеюсь, что и впредь наши дела будут идти столь же гладко.

Когда я соединил руки в прощальном поклоне, Одноглазый Кровавый Топор и Златоликий Будда Сабли, всецело поглощенные жратвой и громкой болтовней, даже не удостоили меня ответным взглядом.

— Пойдемте, вы можете вернуться в деревню вместе с нами.

— …Что? Да как же это…

Даже после моих слов селяне не решались сдвинуться с места, боязливо косясь на реакцию Одноглазого Кровавого Топора и Златоликого Будды Сабли.

— Мы обо всем условились, пойдемте домой.

— ……

И хотя в глазах полутысячи крестьян заплескалась паническая надежда, они до последнего не сводили испуганных взглядов с главарей.

Громко гомонившие между собой предводители окинули толпу пленников пренебрежительными усмешками и с досадой махнули руками, прогоняя их прочь.

Лишь тогда люди, у которых от облегчения подкосились колени, один за другим начали оседать на землю.

— Ух… неужели мы и вправду возвращаемся?

— Благодарим вас, благородный воин! Спасибо вам!

— До конца дней своих мы не забудем этой милости!

Крестьяне падали ниц перед нами и заливались слезами.

А за их спинами Златоликий Будда Сабли и Одноглазый Кровавый Топор презрительно потешались над несчастными бедолагами.

Среди упивающихся хмелем разбойников тоже хватало тех, кто осклаблялся с самым зловещим и гнусным видом.

— Не лучше ли вознести благодарности уже по возвращении домой — неужто вам не хочется покинуть это место как можно скорее?

Услышав мои слова, люди, еще миг назад бессильно валившиеся с ног, разом вскочили и заторопились вниз, не желая оставаться в разбойничьем логове ни единой лишней секунды.

Спустив селян с холма туда, где стояли повозки, я обратился к Бан Ду Чхилю:

— Великий Герой Бан, спускайтесь вот по той тропе, а я вернусь по той же дороге, которой мы поднимались.

— ……

Бан Ду Чхиль ничего не ответил, лишь угрюмо сдвинул брови.

В конце концов стоявшая рядом Пэк Со Рён вмешалась в разговор:

— Молодой господин Джин, что именно вы имеете в виду?

— На горе Тяньму пролегает лишь один удобный тракт, и если разбойники вздумают спасаться бегством, у них не останется иного выбора, кроме как бежать по этим тропам, разве не так? Я перекрою эту сторону, а группа Великого Героя Бана пусть займет противоположный склон.

— Спасаться бегством?

Пэк Со Рён недоуменно склонила голову, словно не улавливая сути.

— Я предам всю гору Тяньму огню.

От заявления о намерении устроить пожар у Пэк Со Рён и Бан Ду Чхиля отвисли челюсти.

— …Если дело в этом… Но даже в таком случае, к чему подобная спешка? По меньшей мере стоило бы сперва увести подальше жителей…

— Разве вы не заметили поведение Хозяев Заставы Двойного Полога и их доверенных людей?

— Что вы хотите сказать?

— За все время пира они не пригубили ни единой чарки вина, посему вряд ли станут тянуть резину.

— …И все же…

— К тому же нанести удар мы обязаны именно сегодня, пока не истек этот день.

— …М-м?

— Как бы то ни было, стоит вам занять позицию, и бандиты сами побегут по тропе вниз, а на узкой горной тропе Великий Герой Бан легко сокрушит любого врага, сколько бы их ни навалилось, верно?

Когда я повернулся к Бан Ду Чхилю с этим вопросом, тот, скрестив могучие руки на груди, веско уронил:

— Разбойники умеют лазить по скалам как козы, на то они и разбойники.

— Даже разбойники, привыкшие лазить по горам, не преодолеют Пылающую Гору.

......

Златоликий Будда Сабли, с остервенением вгрызавшийся в сочный кусок мяса, изумленно вскинул брови:

— Что ты сказал?

— Неизвестные разливают масло по всем закоулкам горы Тяньму!

— Масло? Кто они такие?!

— К несчастью, эти псы оказались слишком прыткими.

— Тупоголовый ублюдок!

Златоликий Будда Сабли в бешенстве швырнул недоеденное мясо на землю:

— Если ты способен лишь на такие донесения, на кой черт я вообще держал тебя в карауле — проще было спустить сторожевого пса!

— Виноват, пощадите!

Наблюдавший за этой сценой Одноглазый Кровавый Топор хрипло усмехнулся:

— Брат Сон, разве тут не все шито белыми нитками?

— Очевидно? Ты о чем-то догадываешься?

— Неужто это не проделки того сопляка Джин Со Уна из Секты Тхэуль?

— Того самого мальчишки?

Златоликий Будда Сабли недоуменно склонил голову набок.

Тот сопляк всем своим видом показывал, что не желает враждовать с Заставой Двойного Полога.

За какой же надобностью ему разливать горючее масло?

— Мне доложил тот боец, что вел их наверх: по дороге сопляк якобы случайно разбил бочки с вином, а сам щедро залил маслом дорогу в ключевых местах.

— Что? Быть того не может!

— Неужто он задумал пустить красного петуха?

— Ах он неблагодарный выродок! Я знал, что этим лицемерам с Праведного Пути нельзя верить ни на грош, но… только что давать клятвы, а следом бить ножом в спину?!

Глядя на бешенство Златоликого Будды Сабли, Одноглазый Кровавый Топор глумливо ухмыльнулся:

— В любом случае, раз уж мы все собрались в кулак, мы и так собирались быстро с ними покончить, так что нам радоваться надо — щенок сам преподнес нам безупречный повод.

— Тьфу, ну и тупорылый идиот, лучше бы просто оставил золото и убрался восвояси.

С самого начала главари и не помышляли отпускать согнанных из селений невольников на свободу.

Почти тысяча ленивых разбойничьих харь.

Чтобы эти головорезы сами варили себе похлебку, штопали тряпье и вели хозяйство?

Да над этим куры бы насмехались!

Уклад двух твердынь Заставы Двойного Полога на горе Тяньму с самого зарождения строился так, что без рабского труда крестьян бандиты не протянули бы и недели.

Но платить звонкой монетой за работу эти грабители, естественно, не собирались.

— Я хотел дать им потешиться встречей с родными денек-другой, но они сами роют себе могилу.

— Ха-ха-ха, нам же на руку: не придется терпеть до завтра лишнее ожидание!

— А ну, все к оружию!

Громоподобный рык Златоликого Будды Сабли прокатился над всем холмом.

Разбойники, которые вместо вина налегали на ключевую воду и мясо, синхронно обнажили клинки.

......

Староста Хэ все еще не мог прийти в себя при виде стоящих перед ним людей.

— Сан Гу!

Молодые воины пропустили мимо ушей его мольбы сидеть смирно и втайне подготовили план.

В итоге они вернули домой всех до единого пленников, угнанных на Заставу Двойного Полога.

Позабыв на миг о леденящем страхе перед новой расправой разбойников, староста Хэ зарыдал в голос, сжимая в объятиях сына и невестку, которых не видел целый год.

......

Спустившиеся в селение невольники со всех ног бросились к родным очагам.

Когда у деревенских ворот поднялся невообразимый шум, вышедшие на крики жители увидели возвратившихся из лап Заставы Двойного Полога родных и с рыданиями кинулись им навстречу.

Повсюду люди падали в объятия близких, заливаясь слезами облегчения.

Староста Хэ, дед моего нанимателя, тоже обнимал вернувшихся сына и невестку, плача навзрыд.

— У-у-у-у… Ик… Ы-ы-ы…

Стоявший рядом Дон Рён шмыгал носом, сам не заметив, как слезы покатились по щекам.

— Первый Старший Брат, я искренне преклоняюсь перед тобой…

Гым Пё и Ын Хо горячо закивали в ответ на слова Дон Рёна.

— Все верно, но для нас настоящая битва только начинается, поэтому не смейте ослаблять бдительность.

— Ты ведь говорил, что устроишь пожар: неужели этим удастся переловить их всех?

— Что до этого…

Едва я собрался ответить братьям, как к нам подошел староста Хэ:

— Спасибо вам, великое вам спасибо! И простите старика: когда и власти, и Альянс Мурим отвернулись от нас, мы потеряли способность верить людям.

Лицо старосты Хэ, судорожно сжимавшего мою руку, было преисполнено глубокой вины.

Я высвободил ладонь и бережно пожал его старческую руку в ответ.

— Разве в этом есть ваша вина, староста? Это вина тех, кто не пожелал подставить плечо слабым.

— ……

Изборожденное морщинами лицо старосты Хэ задрожало, и он снова едва не зарыдал.

— Сейчас не время лить слезы, старейшина.

— И то верно… Нынче время радоваться! Пир! Я сейчас же велю закатить пир!

Я покачал головой:

— Для пиров время тоже еще не пришло.

— М-м?

— Прошу вас, уведите людей подальше от деревни.

— Что вы говорите?!

— Разбойники Заставы Двойного Полога наверняка явятся сюда с минуты на минуту.

— Что?!

При одном лишь упоминании Заставы Двойного Полога староста Хэ и крестьяне в ужасе содрогнулись.

— Пусть мы и выплатили за вас щедрый выкуп, эти головорезы с самого начала не собирались отпускать вас насовсем.

— Ч-что же нам теперь делать? Мы прожили здесь всю свою жизнь, нам некуда бежать!

— Именно поэтому я и прошу вас покинуть деревню и укрыться на время, пока мы не возьмем все на себя.

— ……

Глаза старосты Хэ и столпившихся крестьян снова наполнились горьким недоверием.

Их чувства можно было понять.

Поскольку Бан Ду Чхиль со своими людьми ушел на другую сторону горы Тяньму, здесь нас осталось всего четверо.

Окажись я на их месте, я и сам не поверил бы подобным речам.

— Возьмите это.

Я достал из-за пазухи вексель на пять тысяч золотых лянов, который прежде предлагал Ян Гун Бэку.

— …Э-это правда?!

Староста Хэ, впервые в жизни узревший вексель на пять тысяч золотых лянов, ошарашенно захлопал глазами.

— Сперва уходите в Ханчжоу и переждите там: если мы падем, используйте это золото, чтобы обустроиться на новых землях, а если одержим верх — купите все необходимое и возвращайтесь; ведь когда деревня начнет оживать, вам потребуется немало добра, верно?

— ……

— ……

Слушавшие меня крестьяне застыли как немые, глядя на меня полными смешанных чувств глазами.

Казалось, они всем сердцем желали о чем-то спросить.

В конце концов староста Хэ сдавленно вымолвил:

— Зачем… Зачем вы идете на такие жертвы ради нас? Ведь мы… никогда прежде даже не встречались…

Люди, всю жизнь мечтавшие опереться хоть на чье-то плечо, но находившие вокруг лишь пустоту, при виде бескорыстного добра первым делом чуют неладное и подвох.

Я сам прошел через это, поэтому прекрасно понимал их тревогу.

В такие минуты долгие речи были ни к чему.

— Потому что я другой.

— …Что это значит?..

— Я не похож ни на Альянс Мурим, ни на прочих мастеров цзянху, вот и все.

— ……

Пока мы беседовали со старостой Хэ, к нам подбежал Ян Гун Бэк в сопровождении полусотни бойцов Врат Хао.

— Молодой господин Со Ун…

Их одежды были перепачканы землей и усыпаны сосновой хвоей.

Они только что вернулись с выполнения порученного мной дела.

— Простите меня, нас засекли дозорные Заставы Двойного Полога.

— Понятно.

Я просил их щедро залить маслом ключевые участки горы Тяньму.

Однако сама гора оказалась слишком огромной, а ее вершины нависали над тропами так, что весь нижний ярус просматривался как на ладони, оттого дело застопорилось.

— Сдается мне, нам разумнее отступить: разбойники Заставы Двойного Полога схватились за мечи и валом катятся вниз.

Выслушав предостережение Ян Гун Бэка, я повернулся к старосте Хэ:

— Вы ведь слышали? Уходите скорее, чтобы мы могли драться в полную силу, не оглядываясь на вас.

— Х-хорошо!

При вести о приближении головорезов Заставы Двойного Полога крестьяне, бросив пожитки, со всех ног кинулись прочь.

— Молодой господин Со Ун, вам тоже следует отойти: я понимаю, что вы рассчитывали на огненную атаку, но здешний рельеф изначально не позволит спалить гору Тяньму целиком.

Из-за разбойничьего гнета Заставы Двойного Полога селяне годами не смели собирать на горе хворост, оттого леса там стояли непролазной чащей.

Но в тех ущельях било множество родников и бежало немало ручьев.

Об этом я тоже прекрасно помнил.

Вместо ответа я устремил взор к небесам.

Облака неслись по небосводу все стремительнее.

— Вы заготовили огненные стрелы?

— …Вы действительно намерены пойти до конца?

Масло с самого начала было лишь крохотной искрой.

— Да, сегодня я намерен низвергнуть всю Заставу Двойного Полога в огненную геенну.

— ……

— Пустите огонь, а затем можете уходить.

— …Да разве я могу бросить вас? Уходить — так только вместе!

Видя мою непреклонность, Ян Гун Бэк вздохнул, кивнул бойцам Врат Хао, и те слаженно принялись готовить огненные стрелы.

— А-а-а-а-а-а!

Было отчетливо видно, как разбойничья лавина, заполнившая весь серпантин от самой вершины, с оружием наперевес лавиной катится вниз.

— Залп!

По команде Ян Гун Бэка огненные стрелы градом обрушились на склоны горы Тяньму, порождая первые крохотные огоньки.

— Старший Брат… Ты правда рассчитываешь спалить гору Тяньму этим пламенем?

— Начиная с позапрошлого года засуха в этих краях стояла небывалая, а в нынешнем году солнце и вовсе выжгло все дотла.

— Что?

— А по осени больше всего на свете следует опасаться верхового лесного пожара.

Я извлек из чертогов памяти донесение Ханчжоуского отделения провинции Чжэцзян.

Тот самый отчет, что доставил мне столько хлопот, начисто умолчав о спасении заложников Бан Ду Чхилем.

Но тут уж ничего не поделаешь.

Любому составителю свойственно примешивать к фактам личные домыслы и предвзятость.

Однако существовали вещи, которые никакой предвзятостью не исказишь.

[ Ежедневный отчет Ханчжоуского отделения Альянса Мурим. День Цзяинь месяца Гэнцзы. ]

[Погода: внезапно налетел свирепый северо-западный ветер, породивший стихийные лесные пожары по всей провинции Чжэцзян.]

Ву-у-у-ух—

Зловещий порыв ветра пронесся над склонами.

Налетел столь яростный шквал, что воины в просторных халатах едва удерживали равновесие, с трудом делая пару шагов против ветра.

— Масло — лишь крохотная затравка.

Тонкие струйки черного дыма уже потянулись к небу из чащи, куда вонзились огненные стрелы.

— Но даже малая искра, встретившись с бурей, играючи испепелит целую гору.

Огонь взметнулся в единый миг.

Лес, откуда только что курился едва заметный дымок, в одно мгновение обратился ревущим морем пламени.

Глядя, как пламя пожирает склоны с немыслимой скоростью, Ян Гун Бэк ошарашенно уставился на меня:

— Молодой господин Со Ун… неужели…

Бабах—!

Бабах—! Бабах—! Бабах—!

Вдобавок бочки с маслом, припрятанные людьми Ян Гун Бэка по всей горе Тяньму, сдетонировали одна за другой, удесятеряя ярость пожара.

Спешившие по тракту разбойники в панике замешкались перед стеной взметнувшегося едкого дыма.

— Какого черта встали, тупицы?! Прорывайтесь вперед!

Под яростными окриками командиров пара головорезов ринулась сквозь дымовую завесу.

— Кха-а!

— Откуда здесь уже стена огня?!

— М-мы тут не пройдем!

Едва выскочив из пелены гари, они уперлись в исполинскую стену ревущего пламени, наглухо отрезавшую путь.

Р-р-ра-а-а-а-ах—

— Первый Старший Брат… Это же то самое место…

Ын Хо, узнавший тот самый поворот, где разбились бочки с опрокинувшейся телеги, воззрился на меня со священным ужасом в глазах.

Глава 77