— ……

— …Кхм.

В помещении повисла странная тишина.

Не только мы, вошедшие следом за ребенком, но даже горлопанившие спутники Бан Ду Чхиля теперь смотрели на своего предводителя с неприкрытым презрением за столь непочтительную выходку.

— Н-нет, ну я же по-хорошему велел тебе выкладывать все как есть, разве нет?..

Старик наотрез отказался говорить, а Бан Ду Чхиль попытался выбить из него рассказ силой, что и привело к этой нелепой картине.

В пору нашего знакомства в прошлой жизни он казался мне открытым и прямодушным мужем, но я и помыслить не мог, что он настолько невежественен и прямолинеен.

— Какое тебе дело до чужой жизни и смерти… Кх-х.

Старик, яростно кричавший в крайнем возбуждении, схватился за поясницу и со стоном опустил голову.

— Все дело ведь в Заставе Двойного Полога, верно?

— ……

Глубокая тревога легла тенью на изборожденное морщинами лицо старика.

— Неужели Застава Двойного Полога силой увела всех жителей деревни?

— ……

Старик продолжал упорно хранить молчание.

И в тот самый миг, когда Бан Ду Чхиль вновь шумно фыркнул и потянулся схватить старика за шиворот, к нему подошла Пэк Со Рён и заговорила чистым, мелодичным голосом:

— Старейшина, меня зовут Со Рён, и пусть говорить об этом вот так без обиняков несколько неловко, но мой дорогой недавно сокрушил две разбойничьи заставы и добыл два Жетона Первого Испытания Академии Мурим, посему можете говорить без всякого страха.

От спокойных слов Пэк Со Рён взгляд старика дрогнул.

Затем он встретился глазами с внуком и тяжело, протяжно вздохнул.

— Когда бесчинства Заставы Двойного Полога перешли всякие границы, купеческий союз Ханчжоу попытался нанять бродячих воинов для их уничтожения, но всякий раз терпел сокрушительное поражение, а после каждой неудачи разбойники убивали захваченных на подневольные работы жителей и вывешивали их тела прямо посреди деревни.

Положение дел оказалось куда страшнее моих худших предположений, так что ни один из нас не смог проронить ни слова.

— Мы не впервые страдаем от голода и нищеты, и мы вполне способны вынести эту муку, но я больше не в силах смотреть, как мое дитя или дети моих близких возвращаются мертвыми, повешенными на позорных столбах.

Каждый раз, когда объявлялся карательный отряд, весь кровавый счет приходилось оплачивать ни в чем не повинным жителям.

Лишенные чьей-либо защиты, ради собственного выживания они были вынуждены защищать и выгораживать собственных врагов — от этой безысходности их сердца буквально сгнивали и рассыпались в прах.

— Эти проклятые выродки заслуживают лютой смерти!

Бан Ду Чхиль взревел во всю мощь своей глотки.

Я же спокойно осведомился:

— И чем они занимают крестьян после похищения? Едва ли обычных земледельцев можно в одночасье сделать разбойниками Зеленого Леса.

— Поговаривают, будто некоторых действительно принуждают вступить в ряды разбойников Зеленого Леса, но большинство просто горбатятся на тяжелейших черновых работах.

Прокормить и разместить в глухих горах почти тысячу головорезов — задача не из легких.

Одно только количество припасов, пожираемых за сутки такой оравой, несопоставимо с масштабами окрестных деревень горы Тяньму.

Свирепые и грубые разбойники Зеленого Леса ни за что не стали бы готовить себе похлебку сами, посему угнанные пленники влачили скотское существование, прислуживая бандитам день и ночь.

— Неужели они не могут сбежать?

Один из соратников Бан Ду Чхиля недоуменно склонил голову и задал вопрос, на что старик лишь безнадежно покачал головой.

— Если кто-то ослушается или попытается дать стрекача, они в назидание остальным выжигают дотла всю деревню беглеца, так как же люди посмеют сопротивляться, пока их семьи остаются здесь?

Словом, разбойники держали заложников по обе стороны.

— Я слышала, что Семьдесят Два Оплота Зеленого Леса куда более жестоки, нежели обычные лесные шайки, но подобное переходит всякие мыслимые границы.

Изящные брови Пэк Со Рён возмущенно сошлись на переносице.

— ……!

Бан Ду Чхиль молча поднялся со своего места.

— Всем взять оружие.

Услышав приглушенный, грозный голос Бан Ду Чхиля, его спутники мгновенно подобрались и молча потянулись к клинкам.

— Ты что, оглох, раз не слышал моих слов сидеть смирно?!

Бан Ду Чхиль воззрился на старика холодным, бесстрастным взглядом.

— Дед, неужто этот ребенок подле тебя — единственная родная душа, что у тебя осталась?

— ……

— Когда мальчишка подрастет, Застава Двойного Полога непременно доберется и до него, тебя это устраивает?

Лицо старика болезненно исказилось.

— Будешь сидеть сложа руки — так и продолжишь терпеть вечные муки, такова уж планида слабаков; нужно хотя бы дать понять этим ублюдкам, что любой, кто посмеет тронуть вас, подавится костями.

— Что же ты задумал?!

— Я возьму своих братьев и положу конец Заставе Двойного Полога!

— Стой!

— Дорогой, это же чистое безумие!

Старик и Пэк Со Рён вскричали в один голос.

То была закономерная реакция любого здравомыслящего человека.

— Если ты сдуру полезешь на рожон, пленники в логове и оставшиеся жители деревни погибнут в ту же секунду — ты сможешь взять на себя такой грех?!

— Дорогой! На Заставе Двойного Полога сидит по пять сотен разбойников в каждом логове — целая тысяча сабель, нам одним с ними ни за что не сладить!

Лицо Бан Ду Чхиля потемнело от тяжелой думы.

— Со Рён, я никому не проиграю, а ты, старик, не бойся: я верну всех пленников целыми и невредимыми, клянусь своим именем!

Бан Ду Чхиль уже никого не слушал.

Зная упрямый нрав Бан Ду Чхиля, Пэк Со Рён лишь бессильно покачала головой, тогда как старик побледнел настолько, словно был готов лишиться чувств прямо на месте.

— Я тоже против.

— М-м?

Бан Ду Чхиль со своими людьми, уже взявшимися за дверную ручку, резко обернулись.

— Ты еще кто такой?

— Я?

Я подошел к мальчику и протянул ладонь, и тот после секундного замешательства опустил слиток в один лян серебра мне на ладонь.

— Я — Джин Со Ун из Секты Тхэуль, принявший поручение от этого ребенка.

— Джин Со Ун из Секты Тхэуль…? Ты?

В последнее время я все чаще ловил себя на мысли, что мое имя начинает греметь по округе.

Стоило людям Бан Ду Чхиля услышать это имя, как среди них пронесся приглушенный шепоток:

— Если это Джин Со Ун… тот самый Дракон Черного Пламени Джин Со Ун?

— Восходящая звезда Черного Пути цзянху?!

— Тот самый коварнейший Скрытый Дракон?

Вот только людская молва разносилась вовсе не в том ключе, в каком мне хотелось бы.

Пропустив эти раздражающие пересуды мимо ушей, я продолжил:

— Как бы ты ни был силен, сокрушить Заставу Двойного Полога столь скромными силами невозможно, тем более что враг прикрывается заложниками.

Выслушав меня, Бан Ду Чхиль впервые снисходительно кивнул:

— Ну надо же, истинный выкормыш Черного Пути, неужто ты решил встать на сторону Заставы Двойного Полога?

— ……

Да вовсе нет!

Впрочем, с самого начала было ясно, что словами человека, слепо верящего в свое абсолютное боевое могущество, не переубедить.

Я обратил взгляд на Пэк Со Рён и произнес:

— Не уделите ли вы мне минутку внимания?

— Что? Я?

— Если мне не удастся переубедить этого мужа, он непременно ринется на Заставу Двойного Полога в лоб, и тогда ни он сам, ни удерживаемые разбойниками заложники не сносят головы.

— …Хорошо.

Едва Пэк Со Рён кивнула, я одним движением руки притянул ее к себе.

— Ой!

От ее тела повеяло тем самым нежным ароматом фиалок, что я помнил еще по прошлой жизни.

При виде этого Бан Ду Чхиль свирепо вздернул бровь:

— …Ты что творишь?

— Попробуй спасти ее.

— Что?

Я вскинул Меч Черного Дракона прямо в ножнах и приставил его к белой шее Пэк Со Рён.

— Я же сказал: попробуй ее спасти.

— ……

Едва Бан Ду Чхиль сверкнул налитыми кровью глазами и сделал шаг вперед...

...я провел ножнами по шее Пэк Со Рён.

— Ах!

— Она умерла.

— ……

Взгляд Бан Ду Чхиля оледенел, и он до предела всколыхнул свою внутреннюю силу.

Гу-у-у-ум—

Вокруг его могучего стана закружились неистовые вихри ветра.

И хотя изученное Бан Ду Чхилем Искусство Бури относилось к даосской стезе бессмертных, оно строилось на насильственном стягивании колоссальных объемов внутренних сил, так что малейшая ошибка в его применении с легкостью приводила к Искажению ци либо превращала воина в калеку.

Однако для Бан Ду Чхиля, чье запредельное Беспредельное Тело Небесного Ковша с легкостью сводило на нет любую опасность Искажения ци, эта дисциплина стала непревзойденным орудием, позволяющим аккумулировать и высвобождать внутреннюю энергию быстрее любых иных практик.

Грохот—!

Притягивающая сила Безумного Демонического Кулака Бури мощным потоком увлекла нас с Пэк Со Рён прямо к нему.

Применив Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль, я оставил после себя призрачный след, разминулся с Безумным Демоническим Кулаком Бури и вновь коснулся клинком шеи Пэк Со Рён.

— И снова неудача.

— …Ах ты щенок!

На основе Искусства Бури Бан Ду Чхиль сотворил собственное боевое мастерство, включавшее сокрушительный Кулак Бури и стремительный Удар Бури.

Его Лотосовый Вихревой Удар Бури, еще не достигший совершенства, с грохотом взорвал пространство.

Бум—! Бум—! Бум—! Бум—! Бум—!

Ветхая мебель разлеталась в щепки под вихрем его ударов, сыпавшихся во все стороны, но его стопы рассекали лишь пустые остаточные образы.

Ни один выпад так и не коснулся ни меня, ни Пэк Со Рён.

— Мимо.

— …Проклятье!

Окончательно взбешенный Бан Ду Чхиль сконцентрировал Истинную ци в обеих ладонях.

Он вознамерился обрушить Божественную Ладонь Бури — прием, высвобождающий его внутреннюю мощь с чудовищной разрушительной силой.

— …Если ты ударишь сейчас, эта барышня попадет под раздачу первой, неужто ты желаешь прикончить ее собственными руками?

— ……

Дрожавшие на полу обломки замерли, прекратив гудеть от резонанса.

Бушующий вокруг него вихрь мгновением позже тоже рассеялся без следа.

И хотя правота была не на его стороне, его перекошенное лицо выдавало, с каким трудом ему давалось признание собственного промаха.

— ……

Среди людей Бан Ду Чхиля воцарилось гробовое молчание.

— Когда враг держит заложников, действовать очертя голову нельзя.

Пэк Со Рён тоже подтверждающе кивнула на мои слова:

— Дорогой, молодой господин Джин абсолютно прав.

— …Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки и безучастно глядеть со стороны!

— Я и не предлагаю бездействовать, я говорю лишь о том, что нам необходим совершенно иной план.

— У тебя есть другой план?

Спутники Бан Ду Чхиля и братья Гым, Ым и Дон уставились на меня полными надежды глазами.

— Да, разумеется.

— И какой же?

Бабах—!

Едва я собрался ответить, как с улицы донесся треск крушащихся стен.

Бан Ду Чхиль и все мы разом выскочили наружу.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Круши! Разнесите все в щепки!

— А ну пошли, вы отправляетесь на нашу Заставу Огненного Полога!

Около двух десятков разбойников окружили дом и волокли наружу целую семью, попутно ломая постройки и поджигая крышу.

Бан Ду Чхиль и его спутники были готовы сорваться в атаку в любое мгновение.

— Вмешаетесь сейчас — и заложников вам уже не спасти.

От моего предупреждения Бан Ду Чхиль вздрогнул и яростно уставился на меня выпученными глазами.

— Пока они дышат, их можно вернуть живыми, но если мы обнажим мечи сейчас, нам придется биться, пока у них на шеях держат клинки.

— ……

До моего слуха донесся скрежет зубов.

Бан Ду Чхиль едва сдерживал порыв ринуться вперед и раскроить черепа этим мерзавцам.

Бандиты, должно быть, почуяли неладное, поскольку несколько человек направились прямо к нам.

— Чего уставились, ублюдки? Какого хрена вы на нас зыркаете?

Я вовремя задвинул Бан Ду Чхиля себе за спину и выступил вперед:

— Приветствую вас, я — Джин Со Ун из Секты Тхэуль.

— Джин Со Ун из Секты Тхэуль?

— О-о… Тот самый Дракон Черного Пламени…

Несмотря на то что они были всего лишь лесными разбойниками, новости Мурима доходили и до них, поэтому бандиты с любопытством уставились на меня.

— И по какому же делу ты объявился в этой глуши?

— Не знаю, дошли ли до вас вести, но недавно наша Секта Тхэуль прибрала к рукам Торговую гильдию Лазурного Неба, поэтому мы намерены водить караваны под защитой Эскортного бюро и прибыли заранее осмотреть тракт, ведущий в Ханчжоу.

— Хм-м… Ежели вы собрались в Ханчжоу, вам никак не миновать гору Тяньму, так отчего же мы до сих пор ни сном ни духом об этом?

Бандит, закинувший на плечо Большой тесак, впился в меня взглядом, едва заметно источая жажду крови.

Он прозрачно намекал на то, почему мы еще не засвидетельствовали им почтение должным подношением.

— Разумеется, мы как раз собирались выразить вам свое уважение, ха-ха.

Я позвякал кошелем с несколькими серебряными монетами, подошел ближе и учтиво вручил его разбойнику:

— Мне ведомо, что когда Эскортное бюро или купеческая гильдия впервые идут по этому тракту, надлежит проявить должную учтивость; передайте вашему Хозяину Заставы, что вскоре мы нанесем ему личный визит.

— О, а у тебя наметанный глаз, парень, далеко пойдешь в купеческом деле.

— Вы мне льстите, благодарю вас.

— Кстати, а что это за амбал так злобно пялится на нас?

Разбойник с Большим тесаком ткнул кончиком оружия в сторону Бан Ду Чхиля.

— Ах, это наши охранники из эскорта, они лишь недавно сменили бродячую жизнь на службу в охране, оттого еще не обтесались — прошу отнестись с пониманием.

— Хм! Да как он смеет так зыркать на людей с Заставы Огненного Полога?!

Разбойник с Большим тесаком тяжело зашагал к Бан Ду Чхилю.

Задрав голову к Бан Ду Чхилю, возвышавшемуся над ним на целую голову, он рявкнул:

— А ну опусти зенки, скотина!

— ……

Уголки рта Бан Ду Чхиля мелко задергались.

Его налившееся багрянцем лицо казалось готовым вот-вот взорваться от неописуемой ярости.

[— Наломаешь дров сейчас — и заложников нам не спасти.]

Услышав мою Тайную передачу звука, Бан Ду Чхиль смерил меня взглядом, каким смотрят на заклятого врага, но все же низко склонил голову:

— …Прошу прощения.

— …Хм! Пустое место, а не боец.

Развернувшийся к нему спиной бандит даже не подозревал, каким испепеляющим, убийственным взглядом Бан Ду Чхиль сверлил его затылок.

Едва разбойники Заставы Огненного Полога скрылись из виду, Бан Ду Чхиль шагнул ко мне и стиснул мое плечо так, словно намеревался раздробить кость:

— Ты ответишь за каждое свое слово.

— Разумеется.

— …А если не сдержишь обещания...

Бан Ду Чхиль воззрился на меня полным глухой ярости взором:

— Тебе придется иметь дело не только с Заставой Двойного Полога, но и со мной лично.

— Я беру всю ответственность на себя.

— ……

Бан Ду Чхиль со своими людьми вернулся в трапезную, и на улице осталась одна лишь Пэк Со Рён.

— Благодарю вас, молодой господин Джин, благодаря вам мне удалось образумить моего ненаглядного.

— Это мне следует извиниться за непростительную грубость, проявленную чуть ранее.

— Ах, о чем вы говорите? Было вовсе не дурно впервые за долгое время оказаться в объятиях незнакомого мужчины.

Одарив меня улыбкой, цветущей ярче желтого рапса, Пэк Со Рён прошествовала вслед за остальными в обеденный зал.

Глава 75