[— Секта Тхэуль? Была вообще такая?]

[— Ну знаешь. Та самая секта, что протиснулась в Сто Восемь Пиков на одной лишь лжи.]

[— А-а, Император Меча Тхэуль. Ух ты. Интересно, перепадет ли нам хоть один прием от потомка нашего драгоценного Императора Меча Тхэуль?]

[— Поосторожнее. Ходит легенда, что никто из бросивших вызов Императору Меча Тхэуль не ушел целым и невредимым.]

Способность помнить абсолютно все вторгалась даже в мои сновидения.

Воспоминания прошлого, являвшиеся с пугающей четкостью даже во сне, заставляли меня осознавать иллюзорность происходящего, и после подобных ночей мерзкий осадок не отпускал до самого заката.

И все же на сей раз винить эту память я не мог. Осознав внутри сна, что меня затянуло в Строй Уничтожения Души, я сумел молниеносно прийти в чувство.

— …Проклятье.

Со всех сторон обзор застилал непроницаемый мутный туман.

— С-спасите!

— На помощь, помогите кто-нибудь!

— Эй, есть здесь кто живой?!

В пространстве, где стерлись грани времени и расстояния, истошные вопли, звучавшие то ли вблизи, то ли издалека, терзали мой слух.

Должно быть, то были предсмертные крики безумцев, самонадеянно шагнувших в Строй Уничтожения Души в тщетной надежде отыскать выход.

Ни один из раздававшихся поодиночке голосов не звучал так, словно люди держались группой.

В недра строя вошли сотни людей, однако каждого из них швырнуло в абсолютное одиночество, обособив от остальных.

«Неужели два миллиона траекторий строя полностью изолируют людей друг от друга?»

Вот истинная причина, почему мастера формаций Секты Маошань, постигнув архитектуру строя, наотрез отказались ступать внутрь.

Я попытался обострить внутреннее зрение, но мое средоточие ци оказалось абсолютно пустым.

«Я что, совсем рассудок потерял? Забыл, что выпустил Божественную Ладонь Сияющих Небес».

Все произошло настолько стремительно и внезапно, что даже моя абсолютная память дала сбой.

«По-настоящему жуткий ублюдок».

Я еще мог смириться с тем, как быстро он разгадал Сокрушающую Форму — в прошлой жизни случалось и такое, но своими глазами увидеть отражение Божественной Ладони Сияющих Небес все еще казалось чем-то за гранью возможного.

«И при всем этом он швырнул меня прямо в Строй Уничтожения Души. Редкостной тварью он был даже в юности».

В то краткое мгновение он мгновенно оценил чудовищную разрушительную силу Божественной Ладони Сияющих Небес, счел меня опасной помехой своим замыслам и хладнокровно столкнул в пучину Строя Уничтожения Души.

Пусть он и являлся заклятым врагом, мне оставалось лишь признать: его расчетливый ум работал с пугающей остротой.

Он ни во что не ставил методы ради достижения цели, обладал достаточной боевой мощью и влиянием, чтобы продавливать любые решения, не считался с малыми жертвами и прикрывался великим благом.

Быть может, толпа шла за ним именно потому, что была ослеплена этим несокрушимым величием.

«Если подумать, этот выродок куда опаснее Демонического Культа».

До сей поры я полагал, будто моя единственная цель — защитить Секту Тхэуль под эгидой Альянса Мурим.

Однако даже это теряло всякий смысл, если верховоды Альянса Мурим в конечном итоге сами толкали нас в жерло ада.

«Похоже, мне придется схлестнуться с Ён Со А».

Нет, непременно настанет час, когда я встану против него насмерть. От одной лишь мысли о том, как он швырнул меня в Строй Уничтожения Души, внутри закипала слепая ярость, которую не утишило бы даже вырывание всех четырех его конечностей.

Но постигнув всего лишь Искусство Меча Малых Небес, как мог я противостоять чудовищу, способному отразить даже Божественную Ладонь Сияющих Небес? Вспыхнувший было бушующим пламенем гнев медленно угас.

«В моей жизни тоже не видно просвета, точь-в-точь как в этом Строе Уничтожения Души».

Как бы то ни было, первостепенной задачей оставалось спасение из Строя Уничтожения Души.

Если я не смогу вырваться отсюда, даже накопленный век внутренней энергии обратится в ничто, а шанс поквитаться с Ён Со А будет утерян навсегда.

Я немедленно опустился на колени и запустил Циркуляцию ци. Вскоре я ощутил, как запасы внутренней энергии начали постепенно восполняться.

Однако за то краткое мгновение, пока мои глаза оставались сомкнутыми, окружающее пространство преобразилось до неузнаваемости.

Клубившийся вокруг туман бесследно рассеялся, и со всех сторон сомкнулась кромешная, вязкая тьма.

Стихли даже леденящие кровь человеческие вопли.

Из общего числа в 2 100 000 траекторий строя я успел запомнить лишь 1 800 000.

Выучи я хоть немного больше, я смог бы воссоздать общий рисунок путей. Но поскольку в конечном счете я рухнул в Строй Уничтожения Души без должной подготовки, мне предстояло восполнить недостающие 300 000 маршрутов самостоятельно.

Куда более скверно обстояли дела с тем, что я не имел ни малейшего представления, с какой именно точки построения начался мой путь.

Чтобы определить верную координату, требовалось либо вычислить формулу строя, либо распечатать верхний даньтянь. В текущем состоянии я был не способен ни на то, ни на другое.

«Появилась еще одна тайна, о которой ни в коем случае нельзя рассказывать младшим братьям».

Математический расчет не шел на ум, а значит, оставался единственный выход.

Я вновь скрестил ноги и погрузился в процесс Циркуляции ци и Регуляции дыхания.

С каждым оборотом Малого Небесного Круга дремлющие в моем теле соки Духовных Снадобий начали пробуждаться один за другим.

Бурлящая первозданная сила, выжигавшая шлаки в тонких меридианах и распахивавшая заблокированные каналы, перетекла от Точки Центрального Полюса к Точке Достижения Ян, миновала Точку Стези Духа и словно вопросила, куда ей устремиться дальше.

И я решительно направил внутреннюю ци прямиком к Точке Ста Слияний — Байхуэй.

Перед моим внутренним взором внезапно всплыли слова наставника, услышанные в день моего первого знакомства с внутренними искусствами:

- Джин Со Ун, никогда не пытайся вскрыть свой верхний даньтянь. Никогда в жизни.

Обычные мастера боевых искусств не смели касаться верхнего даньтяня без исключительной необходимости.

Само собой, попытка провернуть подобное внутри Строя Уничтожения Души в глазах любого воина выглядела чистейшим безумием.

Даже отродья Демонического Культа, чьи ряды сплошь состояли из отпетых психов Поднебесной, наверняка в ужасе закрутили бы головами, увидь они меня сейчас.

«И все же я обязан рискнуть».

Благодаря спасительной Пилюле Спокойствия Сердца я мог однажды отразить смертельное Искажение ци, и лишь поэтому я решился на столь отчаянный шаг.

Замершая было в нерешительности внутренняя ци вновь пришла в движение.

Она словно усомнилась, верно ли поступает. Действительно ли мне необходимо вторгаться в эту запретную обитель?

Сфокусировав волю, я одним мощным импульсом вздернул внутреннюю ци вверх.

Грохот—

Словно раскат грома разорвал череп изнутри, сопровождаемый сокрушительным ударом.

Грохот—

Все тело забилось в мелкой онемевшей дрожи, словно нервы обуглились дотла, а волна невыносимой боли грозила разорвать сознание на части.

— Гх-х.

Удар, потрясший все акупунктурные узлы, вывернул внутренности наизнанку, и сквозь сжатые зубы хлынула горячая кровь.

Грохот—

Среди удушающего давления и боли, будто каждую пору пронзали калеными иглами, в глубине разума вспыхнуло странное ощущение, в котором агония неразрывно сплелась с экстазом.

Шу-у-ух—

Звук, похожий на рокот горного водопада, эхом отозвался в черепной коробке, и терзавшая плоть боль в единый миг обратилась живительной, кристальной прохладой.

Разлившаяся по сознанию свежесть стремительно ринулась по меридианам, раскупоривая намертво забитые каналы.

Попутно этот колоссальный поток жадно впитал каждую оставшуюся крупицу соков Духовных Снадобий, раздуваясь до чудовищных масштабов.

«Стой, прекрати!»

Ощущение легкости пьянило, но внутренняя ци вздулась настолько чудовищно, что я всерьез испугался утратить контроль над собственной энергией.

Мощь, нахлынувшая с куда большей яростью, чем при прорыве Точки Ста Слияний, наплевала на приказы разума, пронеслась по всем меридианам, по собственному произволу расширяя русла каналов, и замерла перед новой преградой.

«Быть не может».

Словно не желая мириться с замкнутостью среднего даньтяня, разгоряченная ци яростно забилась в его створки, пытаясь пробить их насквозь.

— Кха-а.

От попытки силой взломать запечатанный очаг пять плотных и шесть полых органов скрутило спазмом, и меня неудержимо вырвало кровью.

В таком темпе смертоносного Искажения ци было не избежать.

«Раз уж верхний даньтянь распечатан, а в груди лежит Пилюля Спокойствия Сердца… пан или пропал».

Грохот—

В то же мгновение, когда вектор движения внутренней ци совпал с направлением моей непоколебимой воли, она с удвоенным бешенством ударила в средний даньтянь.

Грохот—

С чудовищным ударом, потрясшим все кости моего скелета, средний даньтянь наконец треснул и распахнулся, позволив внутренней ци беспрепятственно циркулировать по всему телу.

Лишь после того, как очищенная мощь долгое время кружила по отдаленным уголкам плоти и наконец осела в нижнем средоточии ци, я сумел разомкнуть веки.

— Фу-у-ух…

Внутренняя энергия, бурлившая в моем средоточии ци, насчитывала теперь порядка целого века культивации.

Верхний и средний даньтяни были распечатаны настежь, и движению ци больше ничто не препятствовало.

В единый миг я вознесся на ступень «Пять Драконов Почитают Мудреца».

Взор обрел кристальную четкость, а обострившиеся пять чувств позволили воспринимать себя и окружающий мир со стороны, словно с объективной высоты.

Проще говоря, я достиг того уровня мастерства, когда воин способен не глядя перехватить предмет, летящий прямо в слепую зону.

«Небеса благоволили мне».

Без Пилюли Спокойствия Сердца я бы в жизни не решился на столь смертоносную авантюру.

Благодаря ей мне удалось пробить средний даньтянь и подчинить себе всю мощь соков Духовных Снадобий, до капли растворив их в меридианах.

Стоило моим чувствам распахнуться, как я начал кожей осязать энергетические потоки строя.

Восемь Триграмм, Двенадцать Земных Ветвей, Шестьдесят Цзяцзы и бесконечные тропы, сотканные из трехсот шестидесяти пяти трансформаций.

Я уловил их ритм, сопоставил с маршрутами, запечатленными в моем разуме, и безошибочно определил свое текущее местоположение и путь дальнейшего движения.

Не успел я опомниться, как клубившиеся вокруг облака и клочья мглы вновь окрасились в кроваво-красный цвет. И я обрел твердую уверенность.

— Я смогу пройти.

Я сделал уверенный шаг вперед.

Красный туман, мутной завесой застилавший путь, мгновенно отпрянул в стороны, открывая ровную дорогу.

Это свидетельствовало о том, что я выбрал верную тропу строя.

Еще шаг.

Багровый туман сменился густой желтой пеленой.

Верный знак перехода на следующий узел построения.

Еще один шаг.

Туман вновь покорно расступился, распахивая коридор.

А затем передо мной встала глухая тьма.

Эта ветвь относилась к числу тех, что мастера формаций Секты Маошань так и не успели рассчитать.

И все же я не мог повернуть вспять или отступить, как поступил бы в обычной пещере.

Вектор строя запустился бы заново, и в итоге я неизбежно наткнулся бы на ту же самую непреодолимую стену.

— Придется восстановить недостающие звенья самостоятельно.

Одновременно с направлением внутренней ци в верхний даньтянь я начал гравировать все известные маршруты Строя Уничтожения Души на гигантской стене ментального хранилища в своей голове.

Когда я заполнил всю стену, уходившую в бесконечную высь, в левом нижнем углу зияла пустота, предназначавшаяся для тех самых трехсот тысяч недостающих траекторий.

Это была зона, которую изначально невозможно было восполнить сухим математическим подсчетом.

Опираясь на общие законы уже известных мне путей, я принялся реконструировать новые маршруты на основе интуитивной дедукции.

Несомненно, это было форменным безумием, но я не останавливался, поскольку каким-то непостижимым образом чувствовал: мне это под силу.

Сказалось ли пробуждение верхнего даньтяня? Недостающие значения начали заполняться в соответствии с глубинными принципами мироздания.

Одна просчитанная тропа порождала другую, а две возникшие ветви вели за собой появление еще четырех новых путей.

Мой разум, подстегиваемый ресурсами верхнего даньтяня, работал на запредельных мощностях, и прилившая кровь, не выдержав чудовищного давления, хлынула из носа непрерывными ручьями.

К тому моменту, когда вытекшей кровью можно было бы до краев наполнить небольшую тыкву-горлянку...

— Готово.

Когда перед моим мысленным взором выстроились все 2 102 400 траекторий, стоящая впереди тьма перестала внушать первобытный страх.

Шаг—

Пространство озарилось ослепительной вспышкой, и я ощутил плотный сгусток первозданного света.

Сделав еще шаг, я увидел, как морок начал рассеиваться.

С каждым моим движением пелена истончалась, являя взору тела тех, кто навеки остался лежать на этих проклятых камнях.

И в тот миг, когда я осознал, что подошел к финальной границе Строя Уничтожения Души...

Передо мной взметнулась ослепительно белая стена, уходившая ввысь без конца и края.

Я нажал ногой на одну из неприметных секций этой стены.

Вшу-у-ух—

Белая стена бесшумно взмыла вверх, и я вновь шагнул под своды кромешно темной пещеры.

— Ха-а, ха-а…

Прямо перед моими глазами ледяные наросты, свисавшие подобно сталактитам, источали мягкое лазурное сияние, заливая подземный чертог чистым светом.

— Священная Вода Мита…

Едва спало чудовищное нервное напряжение, как силы оставили меня, и я без чувств рухнул на каменный пол.

......

Когда сознание вернулось, тело казалось невесомым, словно всю накопившуюся усталость смыло горным ручьем.

Вдобавок средоточие ци оказалось наполовину заполнено свежей внутренней энергией. Учитывая, что я не совершал осознанной Циркуляции ци и Регуляции дыхания, стало ясно: раскрытие верхнего и среднего даньтяней в разы ускорило естественную скорость накопления сил.

— Увидь меня сейчас кто со стороны, решили бы, что я устроил кровавую резню.

Мое синее боевое облачение было насквозь пропитано кровью, которую я исторгал из горла и носа, превратившись в сплошной багровый саван.

— Впрочем, свидетелей здесь все равно нет.

В пещере не было ни единой живой души.

Сотни воинов по собственной воле шагнули в пасть Строя Уничтожения Души, но до этой заветной цели удалось добраться мне одному.

— Ха-ха, значит, легенды не врали.

Битва за обладание Священной Водой Мита породила ожесточенные споры в цзянху не только потому, что в ней сгинуло пять тысяч воинов, но и по той причине, что саму воду так никто и не нашел.

Из-за этого многие утверждали, будто слухи являлись намеренной дезинформацией, пущенной Вратами Хао ради погружения Мурима в пучину хаоса.

— И все же мне суждено узреть ее собственными глазами.

Священная Вода Мита, длинными прозрачными каплями свисавшая со свода пещеры, фосфоресцировала собственным сиянием.

Я торопливо извлек из складок одеяния шило, достал специально зачарованную флягу и осторожно поддел ледяной натек Священной Воды Мита.

Хрусь—

Священная Вода Мита надломилась и со звоном упала на дно фляги, а металлическое шило с сухим треском начало стремительно обрастать ледяной коркой, заставив меня в панике отшвырнуть его в сторону.

Энергия Инь Священной Воды Мита оказалась настолько лютой, что ладонь, сжимавшая рукоять инструмента, мгновенно промерзла до самой кости.

Стоило мне направить по меридианам внутреннюю ци, как онемевшая кисть медленно оттаяла, истекая ручейками талой воды.

Воистину, подобное чудо вряд ли довелось бы увидеть снова в мире смертных.

«Как бы то ни было, обитель, где запечатали Императора Меча Тхэуль, обязана находиться здесь же».

Моей изначальной целью были поиски следов великого предка — Императора Меча Тхэуль.

И цепочка событий, развернувшихся после входа в пещеру, лишь укрепила эти догадки.

«Бескрайний Несокрушимый Строй Уничтожения Души, который невозможно разрушить и которому не суждено угаснуть».

Кого же, во имя Небес, заперли с помощью этой абсолютной формации, растянувшейся на тридцать чжанов?

«Владыки солнца порешили отсечь Темные Небеса и Тьму Мечей от мира смертных».

Строй Уничтожения Души с самого начала создавался не для того, чтобы его можно было сокрушить грубой мощью внутренних искусств.

Тот факт, что здесь воздвигли построение, изолирующее от бренного мира даже бессмертную душу, свидетельствовал о запредельном величии и могуществе запечатанной сущности.

«Подле жертвенника Чу. На краю преисподней, где сходятся небо и земля. Там они навеки запечатали Темные Небеса и Тьму Мечей. И воцарился тогда мир в Поднебесной».

Легенда об Императоре Меча Тхэуль оказалась истиной в последней инстанции, и ради его заточения они развернули несокрушимую преграду — Бескрайний Несокрушимый Строй Уничтожения Души.

«Они непременно здесь. Следы моего Великого Патриарха».

Я шагнул в сторону Строя Уничтожения Души, выбрав направление, противоположное пути моего прихода.

Теперь, словно прогуливаясь по знакомому с детства переулку родного квартала, я не испытывал ни капли страха перед клубящейся мглой и мороком.

С каждым моим шагом туман покорно отступал вдаль.

Сквозь рассеивающиеся клочья пара, услужливо расступавшиеся передо мной, я вновь уперся в белую стену.

Отжав подвижную плиту, я протиснулся внутрь образовавшегося проема. Передо мной предстал просторный зал, утопавший в первозданной темноте.

Я на мгновение сомкнул и открыл веки, поднял внутреннюю ци и сфокусировал зрение. В пространстве размером около десяти чжанов во всех направлениях я различил два неподвижных человеческих силуэта, сидевших у противоположных стен.

Один из них принадлежал седовласому старцу.

Второй — чернобородому мужу средних лет с темными волосами.

Влекомый неведомой силой, природы которой я не мог осознать, я приблизился к седовласому старцу. И тогда мой взор упал на плотные строки иероглифов, высеченных на каменном полу вокруг его фигуры.

А во главе этих надписей красовались восемь иероглифов, глубже прочих врезанных в монолитный гранит.

«Тьма Мечей Поднебесной.

Император Меча Тхэуль».

Что-то обожгло низ живота и горячей волной ударило прямо в горло.

То была горькая скорбь, копившаяся сквозь унизительные столетия, которые поколения предков Секты Тхэуль безропотно сносили на протяжении последних пятисот лет — скорбь, связавшая воедино мою прошлую и нынешнюю жизни.

Поджилки предательски задрожали, и ноги сами подкосились.

Не успев отереть катившиеся по щекам слезы, я склонился в глубоком земном поклоне и произнес сквозь удушливые рыдания:

— Джин Со Ун, ученик Секты Тхэуль в восемнадцатом поколении, свидетельствует свое почтение Великому Патриарху!

Глава 38