— Так это ты вчера ночью пробралась к кабинету, не так ли?
Глория посмотрела на меня с насмешливой улыбкой. Я лишилась дара речи. Губы беззвучно шевельнулись, но ни одного слова так и не сорвалось с них. Видя моё молчание, Глория самодовольно усмехнулась.
— Это была всего лишь ошибка. Мы оба были пьяны… Просто на мгновение потеряли голову.
— Ты… сейчас серьёзно?…
— Ну перестань, Мари. Неужели ты не можешь простить меня хотя бы один раз? В жизни каждого случается подобная ошибка.
Её лицо было настолько бесстыдным, что назвать это оправданием язык не поворачивался. Ни капли раскаяния. Лишь эгоистичные попытки оправдать себя.
— У меня нет слов… Если уж собираешься оправдываться, то хотя бы попроси прощения. Или хотя бы заплачь.
— Просить прощения? Плакать? Зачем? Если подумать, разве не лучше, когда твой муж изменяет дома, а не где-то на стороне?
— Ты совсем лишилась рассудка.
— Разве я не права? Если уж он всё равно собирался изменить, разве не лучше, что это была именно я? Всё-таки я выгляжу почти так же, как ты…
Шлёп!
Моя ладонь с силой ударила её по щеке. Голова Глории резко дёрнулась в сторону. Кожу обожгло так, словно я прикоснулась к раскалённому железу.
— Ах ты…
Прижав ладонь к быстро краснеющей щеке, Глория яростно уставилась на меня.
— Ты только что ударила меня? Совсем с ума сошла?!
«Кто из нас действительно сошёл с ума?…»
Я выдержала её взгляд и твёрдо произнесла:
— Это ты потеряла рассудок, Глория. После всего, что сделала, ты ещё способна вести себя так?
Похоже… Она и правда не понимала, что натворила. Для неё я была всего лишь глупой женой, у которой увели мужа. Но она-то должна была понимать. Она была моей сестрой-близнецом. А мужчина, с которым она делила постель… Был моим мужем.
— Ты называешь это ошибкой? Ты совершила поступок, на который способны лишь уличные проститутки, а теперь называешь его ошибкой?
— Что ты сказала? Проститутки?!
— Именно это тебя сейчас волнует?
— По-твоему, я должна молча выслушивать такие оскорбления? Ты сравнила меня с какой-то дешёвой…
Глория почти сорвалась на визг. Но спорить с ней мне больше не хотелось.
«Как всё дошло до этого?… Когда она стала такой?…»
— Я всегда думала, что давняя любовница моего мужа — какая-нибудь вульгарная, бесстыдная женщина. Но никогда бы не подумала… Что ею окажется моя собственная сестра-близнец.
— Подожди. Ты знала?
— О чём именно? О том, что мой муж уже давно изменяет мне? Или о том, что ты сама столько времени исподволь давала понять, кто его любовница?
В комнате повисла тишина. Глория застыла, словно её ударили.
А затем…
Неожиданно расхохоталась. Вытирая выступившие от смеха слёзы, она покачала головой.
— Вот это да, Мари… А ты оказалась гораздо умнее, чем я думала.
Я смотрела на неё с недоверием.
— И одновременно намного глупее, чем я ожидала.
— Что?…
— Хотя… Так даже лучше. Раз уж всё раскрылось, давай просто перестанем всё усложнять. Мари, давай жить втроём. Ничего ведь не изменится, правда? Мы можем просто…
Шлёп!
Вторая пощёчина.
На этот раз я даже не думала. Рука поднялась сама собой. Глория явно не ожидала нового удара. Она потрясённо посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло короткое замешательство. Но даже это чувство вызвало во мне лишь ещё большее отвращение.
— Всю ночь я просидела одна в своей комнате… И думала. Не взять ли охотничье ружьё, висящее на стене, и не застрелить вас обоих. Или… Направить его на себя и закончить весь этот кошмар.
Меня всю трясло. От ярости. От омерзения.
— Но даже после этого… Ты продолжаешь стоять передо мной и унижать меня.
Глория приложила ладонь к покрасневшей щеке и неожиданно усмехнулась.
— Поэтому я и предлагаю тебе выход, Мари. Разве это не лучший вариант для всех?
— …
— И ещё кое-что. Если ты выгонишь меня… Ты правда думаешь, Седрик позволит этому случиться?
— Ты… Ты отвратительна…
Перед глазами всё поплыло. Впервые в жизни я поняла, почему женщины из высшего общества тайком передавали друг другу советы, как бороться с любовницами мужей.
Хотя…
Я сильно сомневалась, что хоть в одном из таких наставлений говорилось, что делать, если любовницей оказывается собственная сестра-близнец.
— Ты кое в чём ошибаешься, Глория. Мне не нужно разрешение Седрика, чтобы выставить тебя из этого дома. Но если ты сама не собираешься уходить… Тогда я соберу твои вещи собственноручно.
Я отвернулась и направилась к двери. В коридоре стояла служанка.
— Софи. Передай дворецкому, чтобы немедленно подготовил экипаж. И пришли двух горничных в комнату герцогини.
Я обернулась. Глория всё ещё стояла посреди гостиной, потрясённо глядя на меня. И тогда я отчётливо произнесла:
— Герцогиня решила покинуть этот дом.
Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, я услышала позади тяжёлые быстрые шаги. Обернувшись, я увидела Глорию. Её лицо пылало от ярости. Она стремительно бежала следом.
— Значит… Вот как ты решила поступить?
На губах Глории появилась странная улыбка. Остановившись у подножия лестницы, она вдруг…
Шлёп!
Шлёп!
Шлёп!
Я в оцепенении смотрела, как она одну за другой наносит себе пощёчины.
Сильные.
Без всякой жалости.
Её лицо опухло буквально за считанные секунды.
— Что… ты делаешь?!
— Я собираюсь умолять Седрика позволить мне остаться.
— И при чём здесь это?
— Чем несчастнее я буду выглядеть… Тем труднее ему будет выгнать меня.
Я лишилась дара речи. Её коварству, казалось, не было предела.
— Неужели ты совсем не чувствуешь вины? Хотя бы капли сожаления?
— Нет, это ты ошибаешься, Мари. Седрик с самого начала был моим. Так с чего мне испытывать чувство вины?
Оттолкнув меня плечом, Глория бросилась вверх по лестнице. Она так спешила, что длинный подол платья запутался у неё под ногами. И в следующее мгновение…
Она оступилась.
— Глория!
Я инстинктивно протянула руку, пытаясь её удержать. На одно короткое мгновение время словно остановилось. Наши взгляды встретились.
И тогда…
Глория схватилась за меня. Мы обе потеряли равновесие.
Над головой закружилась огромная хрустальная люстра.
А затем…
Мы вместе полетели вниз по лестнице.
Особняк пронзили испуганные крики.
Когда я открыла глаза… Всё вокруг расплывалось. Единственное, что я смогла различить… Было безжизненное лицо Глории, лежавшей у меня на руках.
— Скорее за доктором!
И герцогиня, и госпожа тяжело ранены!
Мир вновь погрузился во тьму.
Спустя несколько часов Глория пришла в себя. Осмотрев её, доктор сообщил, что опасность миновала. Ей повезло — сознание вернулось довольно быстро. В отличие от меня. Я всё ещё лежала без чувств.
— Глория!
Дверь распахнулась. В комнату почти вбежал Седрик.
Он был настолько взволнован, что даже не заметил, как первым делом назвал её по имени. Отослав слуг, он крепко взял Глорию за руку.
— Ты в порядке?
— Доктор говорит, что всё хорошо… Но всё тело ужасно болит. И лицо… Наверное, теперь оно испорчено.
— Твоё прекрасное лицо… Что же теперь делать?…
— Седрик…
— Ты даже не представляешь, как я испугался. Я совсем потерял голову.
Он осторожно обнял её, пытаясь успокоить. Спустя несколько минут Седрик тихо спросил:
— Что произошло между вами? Мне сказали, что сегодня утром вы сильно поссорились.
Глория ненадолго замолчала. Глубоко вдохнула. И наконец произнесла:
— Мари всё знает.
Лицо Седрика мгновенно побледнело.
— Что?…
— Она видела нас. Прошлой ночью. В кабинете.
На его лице отчётливо проступила паника. Если этот скандал станет достоянием общества… Его безупречная репутация будет уничтожена.
«Чёрт… Нужно было держать себя в руках прошлой ночью. Но Глория была такой красивой…»
Его взгляд медленно скользнул по лицу Глории.Она по-прежнему была ослепительно прекрасна.
«Она выглядит совсем как Мари… Но почему… Почему я люблю именно её?…»
Внезапно в голове Седрика возникла мысль.
— Глория. Ты уверена, что, кроме Мари, никто ничего не знает?
— Она никому не рассказала.
На губах Седрика медленно появилась улыбка.
— Тогда… Выход только один.
— Какой?
Седрик посмотрел ей прямо в глаза.
И тихо сказал:
— Сегодня ночью… Ты станешь Марианной.