— Почему ты больше не позволяешь мне делать это прямо на письменном столе в кабинете?
— А если нас поймают? Даже ночью по коридорам иногда ходят слуги.
— Да брось. Все в особняке видели, как я была совершенно пьяна, а ты унёс меня на руках. Даже если кто-нибудь сейчас нас увидит, кому придёт в голову, что я — Глория? Разве что Марианне… Но никому больше.
— Риа, прошу… Обязательно вспоминать о ней именно сейчас?
В голове внезапно стало пусто. Перед глазами потемнело. Сквозь приоткрытую дверь доносилось их тяжёлое дыхание. Мой муж дышал прерывисто, словно обезумевший зверь. Из комнаты слышался приглушённый голос Глории.
— Кстати… насчёт «Эрманинга» пятьдесят второго года…
— Что с ним?
— Это ведь был подарок для меня, правда? Тогда зачем ты сказал Марианне, что это подарок на годовщину свадьбы?
— Риа… Ты же понимаешь, у меня не было выбора.
«Подожди… Подожди… Меня сейчас стошнит… Я больше не могу…»
Желудок болезненно сжался. Вино, выпитое за ужином, подступило к самому горлу.
«Что… происходит?…»
Я слышала всё собственными ушами.
И всё же…
Не могла поверить.
— Вот поэтому я никогда и не говорила тебе дату своей свадьбы. А ты взял и отдал мой подарок Марианне?
— Ну что ты опять начинаешь?… Нет, подожди. Прости. Это моя вина. Только успокойся… Ложись.
«С каких пор?…»
С каких пор они обманывали меня? Какая часть моей жизни вообще была настоящей?
— Как же это раздражает. Почему я должна смотреть, как ты празднуешь мою годовщину свадьбы, если мне самой она совершенно безразлична? Тебе меня совсем не жалко?
— Тогда зачем ты бросила меня и вышла за него? Если бы тогда ты выбрала меня, нам не пришлось бы сейчас прятаться в такой тесной комнате.
Ответ пришёл мгновенно.
«Это была ты.»
Та самая женщина, которая была рядом с моим мужем ещё до нашей свадьбы.
— Седрик, я ведь говорила… Я вовсе не хотела выходить замуж. Ты — единственный мужчина, которого я когда-либо любила.
— Знаю, Риа… Если бы сегодня ночью рядом со мной лежала ты…
— Тогда не возвращайся к ней. И даже не смей прикасаться к другой женщине.
— Конечно… А теперь повернись и поправь юбку.
— Марианна… Нет… Только не так… Ты ведь никогда не сделаешь с Марианной ничего подобного. Если сделаешь… Клянусь, я убью тебя.
Ноги внезапно стали ватными. Я больше не могла стоять.
«Нет… Это неправда. Это сон. Это обязательно сон…»
Я всегда подозревала, что именно Глория была той женщиной в жизни моего мужа. Это было лишь смутное предчувствие. Но всякий раз я заставляла себя забыть об этом. Потому что подобные мысли казались слишком жестокими по отношению к собственной сестре.
И всё же…
Все мои попытки отрицать очевидное привели лишь к одному. К самому страшному способу узнать правду.
Пошатнувшись, я ухватилась рукой за холодную мраморную стену. Ледяной камень немного привёл меня в чувство.
«Отвратительно… Как же это мерзко…»
Их приглушённые голоса. Шорох одежды. Каждый звук за дверью. Всё это казалось пугающе реальным. Мысли путались. Предательство жгло изнутри. Сама не понимая как, я схватила лежавшую рядом тяжёлую книгу.
«Этого хватит?…»
Слёзы непрерывно текли по щекам. Но я даже не пыталась их вытереть. Мне хотелось ворваться внутрь. Швырнуть книгу в этих двоих.
Закричать.
— Ах… Я люблю тебя. Люблю тебя, Седрик.
«Люблю.»
Если бы не это слово… Наверное, я действительно открыла бы дверь. Но почему-то именно последняя фраза Глории лишила меня последних сил. Будто в одно мгновение мой брак… И вся моя жизнь… Потеряли всякий смысл.
— И я люблю тебя, Риа… Ха… Ещё немного…
Глухой удар.
В тот самый миг тяжёлая книга выскользнула из моих онемевших пальцев и с шумом упала на пол.
«Они услышали…»
На следующее утро Глория сидела на кровати, не переодевшись после ночи. Она нервно кусала ногти, вновь и вновь вспоминая толстую книгу, лежавшую на полу кабинета.
«Кто это был? Кто нас видел?»
Если какая-нибудь служанка… Это ещё можно исправить. Достаточно заставить её молчать, пока слухи не расползлись по дому. Но если это была Марианна…
Глория нервно запустила пальцы в волосы.
«Ни одна служанка не осмелится ночью войти в кабинет без разрешения. Это просто невозможно. Тогда кто? Дворецкий? Или… Они всё слышали?…»
Как ни размышляй… Самым страшным оставался только один вариант. Если всё увидела Марианна… Предсказать её дальнейшие действия было невозможно. Обычно она ложилась спать рано. Вероятность была небольшой. Но полной уверенности не было.
— А-а-а!… Может… просто спросить?
На мгновение Глория задумалась, не подойти ли к сестре напрямую. Спросить, не заходила ли она вчера вечером в кабинет. Но тут же отказалась от этой мысли. Марианна никогда не стала бы первой заводить подобный разговор. Даже если бы увидела абсолютно всё.
— Как же раздражает…
Чем больше она думала, тем сильнее ощущала несправедливость происходящего.
«И почему вообще переживаю именно я? Седрик любит меня. А не эту жалкую Марианну!»
Он был влюблён в неё долгие годы. Ещё задолго до того, как кто-либо из них вступил в брак. Именно её он всегда хотел видеть рядом. И так будет всегда.
«Нет. Я должна убедиться сама.»
Не сумев избавиться от тревоги, Глория позвала горничную помочь ей переодеться. Узнав, что Марианна с самого утра находится в гостиной, она сразу поспешила туда. Распахнув дверь, она встретилась взглядом с сестрой. Марианна спокойно сидела на дамасском диване, словно ни в её жизни, ни в доме ничего не произошло. Глория приветливо улыбнулась.
— Доброе утро, Марианна. Хорошо спала?
— Прекрасно. Благодаря тебе я замечательно выспалась. Чувствую себя просто великолепно.
«Разумеется…»
Глория едва не рассмеялась. Но сдержалась. У неё уже не осталось сил реагировать на очередную бессмыслицу сестры.
— Вчера я слишком много выпила, а сегодня чувствую себя отлично. Наверное, потому что ты была рядом. Знаешь… говорят же, душевное спокойствие творит чудеса.
«Неужели… Это и есть моя сестра?»
Куда исчезла та Глория, которую я когда-то знала?
— Марианна, знаешь… Мне так нравится, что мы близнецы.
— Близнецы?
— Конечно! Обычные люди проживают жизнь всего один раз. А мы словно проживаем её дважды. Поэтому… я так счастлива, что именно ты — моя сестра.
Я вспомнила далёкое детство. Мы лежали рядом в одной постели. Глория крепко обнимала меня и шёпотом говорила эти самые слова. Тогда между нами не существовало секретов. Мы делили всё. Ещё до рождения мы были единым целым. Мы должны были всю жизнь поддерживать друг друга.
«Тогда… Как ты смогла так поступить со мной?»
Как смогла предать меня? Вопрос снова и снова звучал в моей голове. Но ответа не было.
— Глория.
Прошлой ночью Седрик так и не вернулся в нашу спальню. Я не сомкнула глаз до самого рассвета. Всё думала… Пыталась найти самый разумный выход. Но так ничего и не решила. Разоблачить их? Предать их измену огласке? И что потом?
«Сможем ли мы когда-нибудь снова стать прежними, Риа? Вернуться в те дни, когда ты радовалась тому, что мы сёстры?…»
Тогда разрушится всё. Наши отношения. Честь семьи. Судьбы людей, которых мы любили. Я вспомнила родителей. Они всегда доверяли мне. Я даже представить не могла, какую боль принесёт им эта правда.
«Станет ли мне легче, если весь свет возненавидит Седрика и Глорию?»
Если скандал разнесётся по всему высшему обществу… Если моё имя навсегда окажется запятнано… От одной этой мысли по спине пробежал холод. Какое бы решение я ни приняла… Оно обернётся катастрофой.
«Прежде всего…»
Мне нужно было удалить Глорию из этого дома. И выиграть время. Время, чтобы спокойно подготовиться к разводу. В Вальтере женщины почти никогда не выигрывали бракоразводные процессы.
— Собирай свои вещи. Я велю приготовить экипаж.
— Что?… Почему? О чём ты говоришь?
— Ты всё ещё собираешься притворяться? Глория… Как долго ты ещё собиралась мне лгать? Даже теперь…
Она продолжала делать вид, будто ничего не понимает.
— Не испытывай моё терпение. Оно уже на исходе.
Устало потерев лоб, я закрыла глаза. И тогда выражение лица Глории полностью изменилось. Опустив голос почти до шёпота, она спросила:
— Значит… Ты всё видела?