«Наконец-то».

Бальтайхейм, столица Балтерской империи, от края до края утопал в праздничной суете. Улицы украсили цветами и флагами всех государств, а в торговом квартале было так многолюдно, что едва находилось место, куда поставить ногу. Подготовка к предстоящей триумфальной церемонии явно шла полным ходом.

Мимо проехал на велосипеде почтальон, по улице, оживлённо болтая, шли ученики в форме частной школы. Джентльмен, не расстававшийся со своей шляпой-федорой даже летом, взглянул на наручные часы, а дама под белым зонтиком с изысканным видом разглядывала витрину бутика. Помимо больших и маленьких экипажей, по улице каждую секунду проходило столько людей, что и не сосчитать.

«Никогда не думала, что Зал собраний такой красивый».

Балтерский зал собраний, расположенный рядом с собором Святого Николая, привлёк моё внимание. Все годы, что я прожила в столице, я ни разу не замечала этого здания, а теперь, вернувшись сюда после столь долгого отсутствия, вдруг увидела его совершенно по-новому.

— Сколько же сегодня народу на улицах.

— Что ж, светский сезон уже не за горами.

И тут произошло неожиданное. Кто-то заглянул в нашу карету и воскликнул:

— Это же Его Сиятельство Герман Эрнст!

От этого возгласа все вокруг разом обернулись, а вскоре имя Германа подхватили и другие один за другим.

— Неужели это единственная причина, Ваше Сиятельство Герман Эрнст?

Я произнесла его имя вполголоса, сама не зная зачем. Герман поспешно опустил глаза к бумагам и пробормотал:

— Всё это лишь формальность.

Он старался держаться так, будто ничуть не смущён, но скрыть покрасневшие уши ему не удалось. Как бы ни казалось иначе, он краснел от смущения гораздо легче, чем можно было предположить. Увидев его таким непохожим на самого себя, я невольно тихонько фыркнула от смеха.

«Да ты совсем с ума сошла, Марианна».

Я поспешно стерла улыбку с лица и взяла себя в руки. Всего на одно мгновение Герман показался мне милым, и эта мысль была настолько неприличной, что я едва не лишилась рассудка.

«Неужели я и правда успела к нему привязаться, пока мы всё это время были рядом?»

Похоже, я позволила себе подойти к нему слишком близко, и совершенно напрасно. Отныне мне следовало хотя бы немного держать дистанцию. Собравшись с мыслями, я повернулась к окну. Глядя на оживлённый Бальтайхейм, каким его не видела столько лет, я вспомнила то, о чём на время успела забыть.

«Точно. Мне здесь не место».

Возвращение в столицу означало, что я сделала ещё один шаг к тому месту, которое всегда принадлежало мне.

Остановиться нам предстояло в отеле «Бальтайхейм», находившемся под управлением императорского двора. А величественный особняк Эрнстов так и оставался руинами, после пожара его больше не восстанавливали.

В отеле было множество развлечений и достопримечательностей. Галерея, где можно было полюбоваться работами прославленных художников; банкетный зал, в котором каждый вечер проходили концерты камерной музыки; даже открытый сад, где с началом светского сезона ежедневно устраивали балы. Разумеется, всё это было доступно далеко не каждому. Остановиться в отеле могли лишь те, кто получил разрешение императора, а для представителей низшего дворянства даже одна ночь под его крышей считалась предметом гордости на всю жизнь.

— Ах…!

Впрочем, у меня совершенно не оставалось времени думать о подобных вещах. Одна только разработка плана по возвращению отнятого у меня положения занимала столько времени, что суток уже не хватало.

И всё же неужели отель обладал какой-то волшебной силой?

— Пожалуйста, немного осторожнее…!

Пока горничная затягивала корсет, во мне поднялся мучительный вопрос, полный упрёка к самой себе.

«Да что же я вообще успела сделать, если церемония уже сегодня?»

Несмотря на все грандиозные планы вернуть себе прежнее положение, с момента приезда в столицу я успела лишь отправиться на поиски наряда для церемонии.

— У Его Светлости такая разница между шириной плеч и объёмом талии! Готовый костюм ему бы ни за что не подошёл.

Внезапно я вспомнила, как портниха рассыпалась в комплиментах Герману. Стоять рядом и слушать всё это было мучительно неловко, но, справедливости ради, она говорила чистую правду.

— Ах, а вам этот наряд идёт так, словно его сшили специально для герцогини! Нет никого, кто смотрелся бы в нём лучше. Он так подходит к цвету ваших глаз, будто платье и вы созданы друг для друга.

Проблема заключалась в том, что вслед за Германом портниха принялась расхваливать и меня. Когда она заявила, что даже готовое платье на мне выглядит как сшитое на заказ, мне было так стыдно, что я едва могла поднять глаза на Германа.

Разумеется, мы купили и украшения для бала. А после я даже вежливо отказалась от приглашений, которые нам присылали. Конечно, ни одно из них не было адресовано «Глории Эрнст». Все эти мероприятия для супружеских пар на самом деле хотели видеть у себя лишь «Германа Эрнста» и никого больше.

«Да. Вот и всё».

И правда, на этом всё. Я почти ничего не сделала, а время тем временем пролетело, словно выпущенная из лука стрела. В итоге день церемонии наступил, а я так и не осуществила ни одного из задуманных в столице планов. Где-то глубоко в груди зарождалось тревожное нетерпение.

— Миледи, я затяну ещё немного. Пожалуйста, вдохните.

— Подождите… Нх!

Я крепко ухватилась за стойку кровати, чтобы от натяжения шнуровки меня не повалило с ног, и принялась размышлять, что же именно свело на нет все мои планы.

— Потерпите ещё чуть-чуть. Скоро я закончу с причёской. Мне сказали, что хозяин уже оделся и ждёт вас.

Именно в этих торопливых словах горничной я наконец разглядела настоящего виновника.

«Во всём виноват этот человек — Герман Эрнст».

Может показаться, будто я сваливаю вину на совершенно невиновного человека, но это была чистая правда. С самого приезда в столицу я высматривала возможность незаметно наведаться к частному детективу и поручить ему расследование. Однако за все эти дни такой возможности мне ни разу не представилось. Отчасти дело было в том, что от императорского отеля до конторы детектива было довольно далеко…

«Но главная причина в том, что Герман ни на секунду не собирается выпускать меня из виду».

То ли слежка, то ли охрана — я и сама не могла понять. Последние несколько дней Герман сопровождал меня на каждую встречу, и с самого пробуждения до отхода ко сну перед глазами у меня было только его лицо.

«Даже когда я всего лишь пытаюсь заговорить об отдельных комнатах…»

— Отдельные комнаты? И какие же ещё сплетни вы хотите пустить по обществу?

Каждый раз он решительно отвергал эту идею, не оставляя ей ни малейшего шанса.

Настоящая же проблема заключалась в том, что моя неприязнь к совместному сну постепенно угасала. Как бы невероятно это ни звучало, с каждым днём я понемногу привыкала к жизни рядом с ним.

— Миледи, всё готово.

Пока я размышляла, горничная ловко закончила причёску. Затем она надела мне на голову светло-голубую шляпку с белой лентой. Похоже, известие о том, что хозяин уже ждёт, заставило её работать ещё быстрее.

— Вы… Вы и правда… такая красивая…

Надевая мне длинные перчатки, она продолжала осыпать меня комплиментами, от которых у меня всё сильнее горели щёки.

— Сегодня хозяин наверняка влюбится в вас заново!

Я неловко улыбнулась, притворившись, что не услышала её слов. Он не мог влюбиться в меня ни «заново», ни даже впервые.

— Впрочем, как бы то ни было, спасибо за старания, Элли. Мне очень нравится, как всё получилось. И всё это благодаря вам.

Элли, моя новая горничная, умела безупречно выполнять любую работу. От неё и следовало ожидать такого мастерства, она была опытной служанкой и поступила ко мне с рекомендательным письмом из дома одного графа.

— Я очень рада, что вам понравилось. Тогда я сейчас же приведу к вам хозяина.

Как всегда проворная, Элли выскользнула из комнаты прежде, чем я успела ответить. По какой-то причине ей не терпелось показать Герману, как я выгляжу.

Я медленно подошла к зеркалу и оглядела себя.

— … И правда, странно.

Со времён, когда я ещё не была замужем, я не надевала столь роскошных платьев с таким смелым вырезом. Светло-голубое платье открывало линию плеч и пышно расходилось от талии книзу. Его целиком украшало тонкое кружево, так что оно ничуть не походило на обычный готовый наряд.

Я попыталась представить, как отреагировал бы Седрик, увидев меня в таком платье.

«Он бы сказал, что оно слишком открытое, и предложил накинуть на плечи шаль. И улыбался бы так нежно, что я ни за что не смогла бы ему отказать».

Седрик Дрейк всегда разговаривал со мной с такой нежностью, что порой она казалась чрезмерной. Именно поэтому мне ни разу не приходило в голову, что таким образом он на самом деле держал меня под контролем. Даже тогда я постоянно подстраивалась под настроение мужа, учитывая каждую его прихоть. Боясь, что Седрику что-нибудь не понравится, я выбирала закрытую одежду и даже не задерживала взгляд на смелых украшениях или откровенных платьях.

«А ведь раньше я так любила всё это».

Это было именно то платье, которое я с удовольствием носила до замужества. Глядя на незнакомку в зеркале, я проглотила горький комок сожаления.

— Ничего лишнего. На самом деле очень даже красиво.

Я медленно повернулась перед зеркалом, словно бросая вызов Седрику из своих воспоминаний, и пробормотала эти слова. Возможно, дело было в том, что впервые за долгие годы я надела то, что действительно нравилось мне самой, но внутри то и дело вспыхивало радостное волнение.

— Не просто красиво. Очень.

И тут, услышав чей-то голос, я поспешно обернулась.

— Прекрасно. Очень.

Герман Эрнст без стука распахнул дверь и вошёл в комнату. На его лице было написано искреннее восхищение человека, который совершенно случайно наткнулся на нечто прекрасное. И комплимент, который он произнёс, прозвучал нежнее всех прежних.