«М-м-м... что-то не так... совсем не так...»

Адела, наевшись до отвала после роскошного банкета, лежала на постели и бормотала себе под нос, поглаживая живот.

Прошло уже пять дней с тех пор, как она оказалась в Хане.

Её принимали с величайшими почестями, она успешно улаживала дипломатические дела между Эшуланом и Ханом, жила в полном комфорте, но...

«Так кто же на самом деле тот ребенок, что приготовил этот банкет?..»

Тот самый ребенок.

Он постоянно мелькал на банкетах, не тушевался перед высокопоставленными лицами, молча объяснял блюда, подавал их и уходил с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

Заподозрив неладное, Адела приказала Джинхёку выяснить, кто это.

«Хм... Это не тот, кто готовил банкет, а просто ребёнок, работающий во дворце и отвечающий за подачу блюд».

Ответ Джинхёка совершенно не совпал с ожиданиями Аделы.

Но она нутром чувствовала:

Именно этот ребёнок приготовил банкет.

Такая решительность и уверенность в движениях могли быть лишь у того, кто сам создал эти шедевры.

И что самое подозрительное...

После того дня, когда она приставила к ребёнку слежку, поведение Джинхёка стало странным.

Каждую ночь он пропадал на несколько часов, утверждая, что осматривает окрестности, чтобы предотвратить возможную опасность.

Пусть даже он выполнял приказ её отца, Джинхёк, которого она знала, не был настолько прилежным.

Он явно что-то от неё скрывал.

«...Джинхёк, ты всё ещё плохо меня знаешь».

Именно так.

Внешне она была «ангельской принцессой», но внутри всегда оставалась озорной девчонкой, полной жажды приключений и любопытства.

Разве могла принцесса не усомниться в таком странном поведении своего телохранителя?

«Ну что ж, посмотрим, какой секрет ты скрываешь».

Адела открыла шкаф в своей комнате.

Там висел наряд для маскировки, который она тайком привезла с собой.

«Вперёд! Приключения зовут меня!»

В ту же ночь Адела сбежала из дворца.

— Ха-а... Сегодня просто божественно...

Джинхёк, сам того не осознавая, поставил на стол глиняный горшок, из которого только что ел.

Сегодняшним ночным перекусом был сэллонтан.

Сэллонтан вприкуску с хрустящим ккактуги — это было именно то, ради чего стоило жить, и даже четырёх чашек риса казалось мало.

— Ты же вроде и на банкетах мою еду ешь, нет?

Кан Джун, скрестив руки на груди, наблюдал за ним.

С тех пор как Джинхёк впервые заглянул в таверну и попробовал твенджан-ччигэ, он стал приходить сюда каждую ночь.

— О-о... Хён, твоя стряпня никогда не надоедает! Особенно этот сэллонтан — бульон такой наваристый, что... а-а... вся эта тяжесть от мучной еды словно испаряется.

С этими словами Джинхёк доел последний кусочек ккактуги.

Дни в Эшулане были сплошь жирными, солёными и тяжёлыми, а о нормальном рисе приходилось только мечтать.

Как бы он ни приспособился к языку и культуре, корейцу нужна была «рисовая сила»! Без риса жизнь была не в радость.

— Ишь как уплетает! Слушай, раз уж доел, как насчёт спарринга для пищеварения?

— С удовольствием. Кстати, не думал, что встречу здесь эльфа. Я-то эльфов видел только однажды, в соборе.

— Это и правда необычно. Эльфы в основном верят в Ашу, богиню леса. Ну, у каждого свои мысли, так что неудивительно.

— Кстати, я тоже не ожидала встретить здесь Мастера меча из Эшулана.

— Ха-ха... Ну, так уж вышло.

Поскольку Джинхёк уже не раз заглядывал в таверну, остальные её обитатели привыкли к его лицу.

А Хилла только и ждала его прихода.

Мастер меча Эшулана.

Само звание «Мастер» имело особый смысл.

Человек уже не просто изучал фехтование, а достиг уровня, на котором мог создать собственный стиль.

В Эшулане, включая Джинхёка, таких было всего трое.

Ваннир Лайказен — мужчина, размахивающий огромным двуручным мечом и обладающий невероятной силой.

Хайзен Рикарт — женщина, в мгновение ока превращающая врагов в решето с помощью тонкого копья.

И Джинхёк — магический мечник, использующий эго-меч и сочетающий магию с фехтованием.

Хотя Джинхёк носил столь громкий титул, честно говоря, без Драгоновой он бы его не получил.

Несколько дней назад, пусть с точки зрения Кан Джуна это и не было настоящим спаррингом, Джинхёк болезненно осознал одну вещь.

Он слишком полагался на Драгонову и стал самонадеянным.

Поэтому в последнее время он тренировался с обычным мечом, оттачивая свои навыки.

А Хилла, которая обожала спарринги, не упустила бы шанса сразиться с Мастером меча.

— Окей! Раз поел, пошли во двор?

— С удовольствием! В этот раз буду выкладываться по полной!

— На это и надеюсь! В этот раз я обязательно нанесу тебе удар!

Джинхёк закончил трапезу, встал из-за стола и уже собирался выйти во двор, как вдруг...

— Эй! Джинхёк! Ты, негодяй!

У входа в таверну кто-то закричал.

— Х-х-х?! Ты... нет, Ваше Высочество, как вы здесь оказались?!

Обладательницей этого голоса была...

Третья принцесса Эшулана.

Эшулан би Аделиан.

«Ха... правда... очень быстрая...»

Адела тяжело дышала, едва не задыхаясь.

Несколько дней она изучала распорядок дня дворцовых обитателей, переоделась в удобную одежду, дождалась удобного момента, чтобы ускользнуть, и затаилась неподалёку от дворца.

Прождав некоторое время, она увидела, как из дворца, словно чёрная тень, выскользнула фигура.

Это был Джинхёк.

Она изо всех сил пыталась угнаться за ним, но разница в выносливости между Мастером меча и изнеженной принцессой была огромной.

Адела, конечно, тренировалась и занималась фехтованием, но догнать действующего Мастера меча было всё равно что достать звезду с неба.

«...Ничего не поделаешь...»

В конце концов, Адела оставила попытки догнать Джинхёка, открыла висевший на поясе мешочек и достала маленькую палочку.

«...О магия, я, Эшулан би Аделиан, приказываю тебе: укажи местоположение моей цели!»

Когда она прошептала это, держа палочку, вокруг неё разлилось синее магическое свечение.

Она использовала заклинание поиска — [Хоминг].

Чтобы использовать его, нужно было заранее наложить на цель магическую метку, и Адела незаметно поставила её на Джинхёка ещё во время банкета.

В обычных обстоятельствах Драгонова, эго-меч, чувствительный к магии, должна была заметить это, но так как в присутствии правителя страны посторонним запрещено носить оружие, Драгонова осталась в комнате.

Поэтому, пока метка стабилизировалась, Джинхёк, не обладающий магическим чутьём, никак не мог её заметить.

Как только магия сработала, с тела Джинхёка посыпалась магическая синяя пыль, которая, повторяя его путь, ложилась на землю.

«Отлично! А теперь можно и не спешить».

Адела напевала себе под нос, медленно следуя по светящемуся синему следу.