Когда луна заплачет, мир снова погрузится во тьму, и я, тоскуя по исчезнувшим звёздам, спрошу:

То, что висит в небе, — солнце, почерневшее от скверны?

Стоит лишь звёздам показаться,

Как вокруг меня вновь сгущается тьма.

Ночь полнолуния.

Я вызвал Рюволь на окраину замка.

— Чхонран? Что случилось? Зачем ты позвал меня в такой час?

Её лицо было полно тревоги.

Она беспокоилась не о себе, а обо мне, и от этого зрелища по моей маске, казалось, поползли трещины.

— Чхо... Чхонран? Почему ты сегодня такой...

Видя, как она приближается, протягивая ко мне руки, я лишь молча смотрел на неё.

— Сковать.

— А-ах!..

Я высвободил Ки, сплетая заклинание.

В ответ на мою энергию заклинание воплотилось в светящиеся цепи, которые тут же опутали Рюволь.

— Чхонран... Что всё это значит?!..

На лице Рюволь отразилось смятение.

— Рюволь. Нет, Чёрный дракон.

Я ещё сильнее натянул на себя маску равнодушия.

— По... почему ты вдруг так говоришь?.. Разве я не... это тело?.. Почему ты называешь меня так?..

— О, Чёрный дракон, сеющий смуту и жаждущий бесконечных разрушений. Я призываю тебя к ответу за твои грехи.

О Рюволь, выстроившая страну и принёсшая ради неё необходимые жертвы.

Рюволь с тоской смотрела на меня.

Ах.

С кончиков моих пальцев сорвался ослепительный свет, какой редко доводилось видеть.

— Это... Ритуал изгнания? Чхонран! Ты правда... ты правда собираешься отринуть меня?!..

— Ваше Величество, всё готово.

— Прошу, отдайте приказ.

Из темноты, словно из ниоткуда, показались люди.

Они делали вид, что подчиняются моему приказу, но в их глазах читалось облегчение.

Как же это отвратительно.

Свет, вырвавшийся из моих рук, окутал тело Рюволь, лишая её возможности пошевелиться.

— Кх... Отпусти меня! Как ты смеешь... Как ты смеешь!..

— Бесполезно. Этот ритуал начертан с помощью Ёыйчжу Синего дракона, даже тебе, Чёрному дракону, его не разорвать.

Услышав о моём плане, Синий дракон одолжила мне свою маленькую жемчужину и ушла.

«Ну... только такой человек, как ты, мог додуматься до подобного, извращённая ты душа».

— Синий дракон!.. Ха... ха-ха! Ты даже унизился до того, чтобы просить помощи у этой твари... Зачем... в конце концов... зачем?!..

— Заклинание... активировать.

Свет, окутывавший тело Рюволь, начал расширяться, пока не заключил всё пространство вокруг неё в полупрозрачную сферу.

— Чхо... ран...

Всё рушится.

— Уходи. И никогда больше не смей ступать на эту землю.

Маска, испещрённая трещинами, похожими на паутину, разбивается.

Сфера с Рюволь внутри начала медленно подниматься в воздух.

Она до самого конца смотрела на меня, того, кто её изгонял, налитыми кровью глазами.

И тогда.

Ах.

— !..

Глаза Рюволь широко распахнулись, и тут же из них хлынули слёзы.

Только тогда я почувствовал, как моя маска разлетелась вдребезги, не оставив и следа.

Прости меня.

Я прошептал это Рюволь так, чтобы никто из окружавших меня придворных не услышал.

Прости, что в те времена заставил тебя пойти на такую просьбу.

Прости, что заставил тебя уйти вот так.

Я уже был сломлен, и в голову не приходило ничего другого.

Я сам не заметил, как мои глаза налились краснотой, а на ресницах задрожали слёзы.

Прости.

Я постоянно думаю об этом.

Что, если бы...

Если бы тогда я оставил всю эту жажду мести и пылающие чувства тебе.

Возможно, мы могли бы жить самой обычной жизнью.

Хотя душевные раны до сих пор не затянулись.

Если бы ты была рядом, я, возможно, смог бы выстоять.

Просто жить обычной жизнью.

Затеряться в какой-нибудь деревне и жить, как все.

Построить маленький домик на краю деревни.

Я не слишком умён, так что, наверное, умел бы только работать руками.

Просыпаясь поутру, я видел бы тебя рядом.

Ты такая соня, что даже когда солнечный свет пробивается в комнату, ты, возможно, лишь ворчала бы во сне.

Тогда я гладил бы тебя по лицу, начиная так свой день.

Выйдя из дома, я трудился бы в поте лица, думая о тебе.

Мечтая лишь о том, чтобы это время пролетело быстрее.

А когда время подходило бы к концу, я возвращался бы домой.

Ты ждала бы меня во дворе и выбегала навстречу.

Мы бы так скучали друг по другу, что крепко обнимались бы, а потом ты, как обычно, сожгла бы рис в котле и расстроенно хмурилась.

Ведь ты больше всего на свете любишь поесть.

Мы бы снова вместе готовили ужин, вместе сидели бы за столом.

А когда наступала бы тёмная ночь, мы ложились бы на одну постель, глядя друг другу в глаза, и засыпали.

И мы бы думали об одном и том же.

«Пусть это время длится вечно».

Держась за руки, мы думали бы именно об этом.

Ах.

Прости.

Моя душа уже настолько исказилась, что ради тебя я не смог придумать ничего иного.

Это место полно людей, которые тебя ненавидят.

Меня пугает сама мысль о том, что после моей смерти рядом не останется никого, кто мог бы тебя защитить.

Я дал тебе имя Рюволь.

Существо, которое может свободно летать, где пожелает.

Но.

Я хотел создать для тебя маленький уютный уголок.

Ты, чья жизнь длиннее моей, обойдёшь весь этот мир.

И я хотел, чтобы у тебя было место, куда ты могла бы вернуться, когда захочешь отдохнуть.

Я хотел создать именно такое место.

Прости.

Мне всегда так жаль тебя.

И...

Я люблю тебя.

Я очень хотел сказать это.

До сих пор я был трусом и мне не хватало смелости, поэтому хочу оставить это хотя бы так.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Правда... я правда люблю тебя.

Весь мой мир вращался вокруг тебя.

Я люблю тебя, Рюволь.

— ...Где могила Чхонрана?

Рюволь выронила письмо из дрожащих рук и спросила Хянъджона.

— Вандже Чхунха покоится на небольшой равнине за пределами замка. Такова была воля Вандже Чхунха.

— Веди.

На слова Рюволь Хянъджон, не призывая свиту, сам пошёл вперёд, чтобы проводить её.

— Рюволь...

Кан Джун впервые видел Рюволь такой и, хотя беспокоился, не осмеливался остановить её или заговорить.

Кан Джун, Хянъи и Хёк Су могли лишь молча следовать за спиной Рюволь.

На улице дул прохладный ветер.

Могила Чхонрана была скромной, но ухоженной.

— Вандже Чхунха всегда говорил своим принцам, что он — искажённый и глупый человек.

Рюволь подошла к могиле и остановилась перед ней.

— ...Что это за вид?

— Предать меня и вот так лежать в такой жалкой могиле... Как же это смешно!

Ты предал меня, ты всколыхнул мою душу, и всё, что ты сделал — это запер себя в такой могиле?

Смех вырвался сам собой.

«Я люблю тебя».

— ...А-ах...

Я так пыталась ненавидеть тебя, так сильно болело моё сердце.

«Я люблю тебя».

Я ведь так не хотела показывать тебе себя в таком виде.

«Правда... я правда люблю тебя».

«Я люблю тебя, Рюволь».

— А-а-а-а!..

Рюволь не смогла сдержать рыданий, вырвавшихся из груди перед могилой Чхонрана.

Вот оно что.

Ты тоже любил меня.

А я так пыталась ненавидеть.

Так сильно болело сердце.

Ты тоже.

Любил меня.

Имя «Рюволь»... оно мне никогда не подходило.

В конце концов.

Даже когда ты предал меня, я не смогла покинуть это место.

Разве могла я свободно улететь куда-то ещё?

Рюволь крепко прижала к себе бинё с украшением в виде корейского ириса, который когда-то подарил ей Чхонран, и безостановочно, просто безостановочно плакала.

Это была.

История об одном глупом юноше и драконице, жаждущей любви.

И эти двое.

Глубоко любили друг друга.