— Например, в будущем я могу ездить с кем-нибудь… на машине. Не хотелось бы, чтобы отец задавал мне вопросы о моих поездках, особенно о тех, кто меня сопровождает. Вы понимаете, что я имею в виду?

Она выразилась довольно деликатно, но намёк был более чем ясен. Этими деньгами она покупала его преданность и молчание.

Она готовилась к тому, что в будущем будет чаще — и, возможно, куда смелее — ездить с одним человеком.

Водитель Ван увидел в зеркале заднего вида спокойные глаза Чжоу Аньжань, в которых читалась непоколебимая решимость, и сразу понял почти всё.

Он был всего лишь водителем, но столько лет проработал в семье Чжоу, что успел разобраться в хитросплетениях жизни богатых семей и узнать холодный характер госпожи.

Он понял: госпожа собирается обзавестись собственным человеком. И, судя по всему, не хочет, чтобы об этом узнал её отец.

Водитель быстро взвесил всё про себя: с одной стороны — постоянная зарплата и премии от компании, с другой — щедрый личный подарок от госпожи.

А ещё… риск навлечь на себя её недовольство. Она была молода, но ему иногда доводилось видеть, какой ум и какие способности у неё есть. Она была явно незаурядной.

К тому же отец и дочь — одна семья, а он сам — посторонний. Если согласиться с госпожой, в будущем можно попасть в немилость к хозяину. Но если сейчас отказать госпоже, она уже завтра может испортить ему жизнь…

Лучше пока не переходить ей дорогу. Да и вряд ли госпожа сделает что-нибудь уж совсем предосудительное. Риск согласиться был куда меньше возможной выгоды.

Водитель Ван почти не колебался. Он тут же расплылся в почтительной, покладистой улыбке, взял обеими руками лёгкую, но весьма ценную банковскую карту и осторожно убрал во внутренний карман.

— Госпожа, не волнуйтесь. Старый Ван умеет держать язык за зубами и знает, о чём следует говорить, а о чём нет. Если вам что-нибудь понадобится, просто прикажите — я всё устрою как надо и никому ничего не расскажу, — заверил он.

Чжоу Аньжань лишь тихо отозвалась: «Угу», — и снова посмотрела в окно, больше ничего не добавив. Сделка была заключена, и лишние слова стали ни к чему.

Вернувшись в роскошную квартиру в центре города, Чжоу Аньжань сбросила туфли на высоких каблуках, мучившие её весь вечер, и босиком ступила на мягкий ковёр.

Она сняла макияж, приняла душ, надела удобную шёлковую ночную сорочку — и только после этого почувствовала, что наконец выбралась из душившей её роли.

Ночь принадлежала только ей.

Сев за письменный стол, она открыла зашифрованную папку и принялась разбирать сегодняшние «трофеи».

Сегодняшний улов был невелик, но очень ценен. Например, несколько фотографий, которые она незаметно сделала на телефон во время мероприятия в школе для незрячих, пока Линь Сюань не видел.

Вот он сидит на корточках и терпеливо объясняет что-то детям. Вот улыбается от удивления, когда Сяоя правильно угадывает растение. А вот его профиль в автобусе: он выглядит немного напряжённым, но в его взгляде, когда она придвигается ближе, таится ожидание…

Хе-хе… Неужели я и правда становлюсь немного похожей на яндере?

Электронные трофеи были рассортированы и помещены в коллекцию. Теперь очередь дошла до материальных. Из пачки бумажных платков, которую Линь Сюань передал ей сегодня, один он подал ей лично.

На нём, кажется, ещё сохранялось тепло его руки. Она осторожно расправила складки и убрала платок в прозрачный герметичный пакет.

А вот и самый ценный трофей: пустая бутылка улуна, который он сегодня пил. На горлышке, кажется, ещё остался след от его губ…

Закончив, она почувствовала, что пустота, оставшаяся после ужина, немного заполнилась.

Ведь она стала ещё на шаг ближе к тому, чтобы завладеть Линь Сюанем.

Потом она открыла программу для записи аудио и надела мониторные наушники. Сегодня её посетило вдохновение, и она захотела записать для него новую работу.

В мыслях снова возник взгляд Линь Сюаня — полный тревоги и осторожности, когда он сегодня нашёл её. Вспомнились и его неуклюжие, но искренние слова утешения, и то, как естественно светились его глаза, когда он рассказывал о своей обычной, но тёплой семье…

А ещё — то бурное желание полностью завладеть им, которое она осознала в тот миг.

Сценарий для этого выпуска был готов уже давно. Теперь она могла вложить в работу свои чувства.

Она поправила микрофон, глубоко вдохнула и нажала кнопку записи.

На этот раз она не просто подражала другим актёрам озвучивания, а вложила в голос больше настоящих чувств — таких, которые и сама ещё не до конца понимала.

Она хотела, чтобы ему понравился её стиль.

Сначала — предельная нежность и мечтательность, словно она описывает будущее, о котором не осмеливается сказать вслух.

Затем интонация резко меняется, становясь одержимой и мрачной. В ней звучит страх возможной потери и сильное неприятие любого вмешательства со стороны.

И наконец, голос возвращается к леденящему душу признанию в обладании — сладкому и угрожающему одновременно.

Закончив запись, она тщательно обработала звук и выверила каждую паузу и каждый вдох, чтобы добиться идеального результата.

Затем она загрузила аудио на сайт AC, в свой никому не известный запасной аккаунт, и выставила доступ так, чтобы его могли видеть только она и Линь Сюань.

Закончив, она открыла окно переписки с Линь Сюанем в QQ.

Чжоу Аньжань: «Тот аудиомейкер, на которого ты подписан, только что выложил новую работу. Очень неплохую».

Чжоу Аньжань: «»

Чжоу Аньжань: «Кажется… В этом выпуске стиль ярче, а чувства… сложнее. Не забудь послушать в наушниках, которые я тебе подарила. Так эффект лучше».

Она специально упомянула наушники. Это был её подарок, и она хотела, чтобы он слушал эту искажённую любовь, рождённую её настоящими чувствами, именно через вещь, которую дала ему она.

Так, можно сказать, она сама шептала ему на ухо.

Да, она пока не рассказала Линь Сюаню, что аудиомейкер, чьи работы он так ценил и чей стиль становился всё более «похожим на реальность», — это она.

В глубине души в ней всё ещё оставались неуверенность и робость. Она боялась представить, что подумает Линь Сюань, если узнает: аудио, наполненные крайними чувствами, записаны не кем-то другим, а холодной Чжоу Аньжань из реального мира.

Он придёт в ещё больший восторг? Или… разочаруется, а может, даже испугается? Она пока не была достаточно уверена в себе, чтобы встретиться лицом к лицу с такой возможностью.

— Хм, подожди… — тихо пробормотала она. Пальцы сами собой скользнули по аватарке Линь Сюаня на экране, а взгляд постепенно затуманился.

— Однажды я сама запишу для тебя у самого уха уникальную, полностью погружающую в происходящее «аудиозапись».

— Никаких устройств не понадобится. Только мой голос, моё дыхание и… я вся.

— Тогда слушай внимательно, хорошо?

Представив эту сцену, Чжоу Аньжань слегка покраснела. Её пробрала дрожь, в которой смешались стыд и сильное предвкушение.

Хе-хе-хе-хе-хе, как же стыдно~