Воздух в этом огромном, дышащем гулким эхом помещении был наполнен лишь запахом травы и… травы. Крытый манеж — не самодельный ангар и не наспех сколоченный комплекс, а полноценное, спрятанное от посторонних глаз сооружение со всеми возможными удобствами: климат-контроль держал ровную прохладу, несмотря на духоту снаружи, а высокий сводчатый потолок из матового поликарбоната рассеивал верхний свет так, что тени от прожекторов почти не ложились на газон. Здесь не было ни единого зрительского ряда — только чистый, отполированный до блеска функционал: раздевалки, тренерские боксы, медицинский пункт с оборудованием, которого хватило бы на полноценную клинику, и само поле, за пределами которого город с его суетой, казалось, попросту переставал существовать.

Интриговало здесь еще и то, что прямо посреди зеленого поля одиноко торчал Хотринс Икс, меланхолично разведывая обстановку. Где-то там, в глубине раздевалок, уже копошились игроки до боли неизвестных ему сборных, словно яростно «подпекая» Икса за всю странность его поведения.

Сейчас на нем красовалась лишь странная сине-фиолетовая форма, чье дикое сочетание цветов периодически вводило Хотринса в кратковременный ступор. Он-то искренне надеялся, что ему позволят выступать в родной экипировке, но суровая реальность расставила всё по местам: допуск на матч определялся исключительно тем, напялишь ты эту тряпку или нет.

На этом футболист и прогорел. Тем не менее, как только обеим командам зачитали унылый инструктаж и велели готовиться, юноша не раздумывая рванул прямиком на газон. И, несмотря на всю дикость подобного фальстарта, останавливать наглеца никто не стал. Призрачный матч, созданный исключительно ради показательных выступлений внутри закрытого от чужих глаз манежа, как-никак — ни трибун, ни камер, ни единого случайного свидетеля.

— О… В моем комплексе тоже будут такие квадратики… — удрученно бормотал себе под нос парень, гипнотизируя взглядом покрытие, которое больше походило на исполинскую шахматную доску, а не на классический газон. Впрочем, и сама искусственная трава, и белоснежная разметка оказались весьма детальными и чертовски качественными, что всё же смогло в какой-то степени порадовать придирчивого Икса. Даже здесь, вдали от какого-либо официоза, покрытие было постелено с той же скрупулёзностью, с какой готовят поле для финала крупного турнира — будто организаторы этого «товарищеского» безумия не жалели денег ни на что.

Номер, напечатанный на груди и шортах игрока, кричал о том, что его носитель — либо долбанутый мажор и сынуля так называемого «Международного Футбольного Комитиста», либо же полностью отбитый идиот, в глаза не видевший базовых правил спорта.

Так или иначе, поскольку матч считался скорее «товарищеским спаррингом», нежели «официально зарегистрированной встречей», Иксу без малейших проблем позволили натянуть манишку с его обожаемым и столь ненавистным публикой ноликом.

— КусА-КусА-КусА-КусА… — безостановочно бубнил Хотринс, вальяжно направляясь к зоне «перманентного принятия голов», или же к «шалаве», как он сам ласково окрестил эту конструкцию. Несмотря на весь градус абсурда в терминологии, под этими словами подразумевались исключительно футбольные ворота. А при выборе столь пикантного прозвища юноша руководствовался железобетонной логикой: сетка тоже принимает в себя всякие круглые вещи, прямо как та самая женщина легкого поведения.

— Мае-кай, Мае-кай, Мае-кай, Мае-кай… Теро… — продолжал свои шаманские мантры «Нулевой», блаженно прислоняясь к белоснежной холодной штанге. Сейчас он напоминал одурманенную пчелу, дорвавшуюся до ядреного ветвистого куста фацелии.

Действия Икса со стороны выглядели весьма… абсурдными. Да что там — откровенно тупыми.

Эта непогрешимая легенда, в пятнадцать лет в сухую раскатавшая молодежку РПЛ, сейчас жалась к опоре ворот словно какая-то стеснительная школьница. Будто порыв ветра скоростью свыше 5 м/с коварно задрал ее юбочку, выставив на всеобщее обозрение скрытые прелести, заставляя судорожно сжимать коленки. Кхм. Погодите-ка. А на чем это мы остановились? Ведь не только вы потеряли нить повествования. Я тоже ее, мягко сказать, проебал.

Возвращаемся в реальность. Хотринс упоенно обхватил бедрами эту странную, вытянутую цилиндрическую балку. Мало того, он еще и ласково обнял ее руками, заодно прихватив в охапку добрый кусок нейлоновой сетки.

Казалось, вот-вот из ниоткуда должна вылететь его разъяренная секретарша и начать истошно орать о полной неадекватности своего босса. Но, хвала небесам, предусмотрительный игрок заранее отправил ее погулять по незнакомому городу.

Как изящно выразился сам Икс в тот момент:

— В массажку там сходи… Письки, сиськи, игрушки… Всё такое… — мысленно прокрутил в голове свои же слова футболист. Перед внутренним взором мгновенно всплыло пунцовое, перекошенное от праведного гнева лицо Бачи. Девушка явно была готова прописать ему сочную двоечку в печень, но каким-то неведомым, совершенно волшебно-невнятным образом умудрилась сдержаться.

— Я поняла… — процедила тогда помощница, рефлекторно сжимая колени в точности так же, как Икс делал это сейчас у штанги. А после чего… просто развернулась и ушла. Это всё, что отложилось в его памяти.

Если на чистоту, юноша не имел ни малейшего понятия, в каком именно городе они сейчас находятся — да и не особо старался узнать, если уж их спрятали в манеже настолько глухом, что даже дорога сюда петляла явно не по кратчайшему маршруту. На задворках сознания еще крутились обрывки лекций Бачи про «Крупнейший город страны», «Мировой центр торговли алмазами» и «Эталонное место для шоппинга». Но сам он запомнил лишь то, что местное топографическое название звучало примерно как «андер-фуру-пэрэ-бэ-ах-бах-бабах». И, по экспертному мнению Икса, имело, цитирую: «Слишком дохера слогов».

— Дун-дун-дук… Мой отец дундук… Рифмы как будто нету… — философски изрек парень, неохотно отлепляясь от холодной металлической трубы — объекта своих недавних «ментально-сексуальных-утех».

Будем честны: Иксу просто стало до одури скучно. Его не заводит металл в прямом смысле. Точнее, нет. Его заводит металл. Но отнюдь не чугун, алюминий или там серебро (хотя насчет серебра можно и поспорить), а металл исключительно в контексте музыкального поджанра «хард-рок».

Где-то там, в пыльных закромах родительского дома в далекой стране «Р», до сих пор покоится матовая леспауловская гитара с двумя «хамбуцкерами» и встроенным динамиком. Инструмент, который беглец по вполне объективным причинам не смог прихватить с собой, делая ноги из родного государства.

— Икси-и-и! — внезапно разрезал тишину отрезвляющий, странный — то ли мужской, то ли женский — возглас откуда-то сбоку от поля, эхом прокатившись под сводчатым потолком манежа, будто крик разбудил само здание.

В ту же секунду футболист совершенно невозмутимым движением, словно заржавевший робот-идиот, начал всем корпусом разворачиваться в сторону этого раздражителя центральной нервной системы. Медленно. Ничуть не удрученно. И абсолютно не двигая шеей.

Но… не успел он завершить маневр, как спину обдало жаром. Юноша почувствовал, что его тело сзади словно обволок гигантский водяной матрас, доверху наполненный теплой жидкостью.

— Ха-а-а-а-алло, Икси! — вновь пропел над самым ухом протяжный и подозрительно веселый голосочек.

— Ага, даров, Тамя, — флегматично бросил Хотринс, которого в этот самый момент наглухо зажали в медвежьих объятиях.

— Лэмми аут, — совершенно бесстрастно попросил «Нулевой», терпеливо ожидая реакции повисшего на нем парня.

— Ик ха йе ню кителен! — с искренним непониманием выпалил незваный гость, тиская друга всё сильнее и сильнее.

— Тами. Стап, — уже на пару тонов грубее процедил Икс, предпринимая тщетные попытки выпутаться из этого удушающего капкана нежности.

На удивление, после этой команды захват тут же ослаб. Парень спокойно отпустил товарища и послушно отстранился на полметра назад, продолжая преданно пялиться на Хотринса.

Совершив выверенный оборот ровно на 144,5 градуса, Икс наконец-то смог лицезреть внешность своего тактильного «нападающего».

Прямо перед ним стоял невысокий, смазливый парнишка с глубокими темно-зелеными глазами, скромно скрестивший ладони в районе паха. Щёки его — андрогинные, мягкие, будто нарочно созданные природой для того, чтобы выдавать любые эмоции без спроса — уже полыхали густым пунцовым румянцем, хотя, казалось бы, ничего особенно смущающего пока не произошло.

— Йо, Тамик, — протянул Икс, прищурившись и с интересом разглядывая джерси своего старого друга.

В повседневной жизни Тамиль всегда казался личностью странной, многогранной и сотканной из парадоксов. Обычно его текстурированные пепельно-серебристые локоны рассыпались хаотичными волнами, создавая на макушке эффект эдакого пушистого «воздушного облака». Вечно лезущие в лицо пряди жутко мешали бы на футбольном поле, поэтому сейчас волосы парня были туго стянуты в аккуратный хвост на затылке ради спортивной практичности.

Но сейчас…

— О… Так ты с нами играешь… А точнее — против нас… — озадаченно констатировал Хотринс, бесцеремонно ухватившись за левый край футболки Тамиля.

На груди красно-черной формы, испещренной какими-то замысловатыми узорами, отчетливо красовался до боли знакомый Иксу номер — «8».

В момент этой дерзкой проверки ткани на прочность Тамиль тихонько всхлипнул, явно не ожидая столь беспардонного тактильного ответа со стороны товарища, и тут же рефлекторно заправил выбившуюся серебристую прядь за ухо — жест настолько привычный и въевшийся, что сам парень едва ли его замечал.

— Гэкки-гэкки! — дурашливо пискнул зеленоглазый, завороженно глядя на чужую ладонь у себя на груди. Однако секундой позже его блуждающий взгляд зацепился за диссонанс: он вдруг осознал разницу между расцветкой собственной формы и кислотными оттенками одежды друга.

— Йетьи… Вааром хэп йе мэ нит латэн вэтэн дат йе хир зоу спэлэн?

— Ик вилдэ мэт йе мэйспэлэн… — словно древнее заклинание, жалобно забормотал парень, снова заправляя прядь за ухо и глядя куда-то в сторону, будто произнесённое далось ему тяжелее, чем можно было судить по интонации.

Несмотря на всё свое интернациональное окружение, этот талантливый юноша отродясь не владел никаким другим языком, кроме родного. В отличие от полиглота Икса, свободно жонглирующего сразу тремя: языком «С», языком «Р» и стандартным «А». Увы, именно последним Тамиль не владел от слова «совсем», что превращало их попытки прямого общения в сущую лингвистическую пытку.

Как вдруг…

— Гритингс. Monsieur бабУшка, — разрезал их нелепую идиллию новый голос со стороны.

Одним плавным, ленивым движением Икс повернул голову, мгновенно распознав эти до зубного скрежета знакомые интонации.

— И что оно тут забыло? — ядовито прощебетал игрок на родном языке, смачно прикладывая ладонь к лицу в жесте тотального разочарования. Он словно физически пытался отгородиться от существа, нарисовавшегося прямо перед ними.

— Касо… Диз из сом кайнд оф троллинг ор… — начал было возмущаться Хотринс, отпуская Тамиля и разворачиваясь ко второму собеседнику.

Где-то на заднем фоне уже вовсю шуршали шипами футболисты, вытаптывая синтетическое поле, словно сухой стог сена, — звук здесь, под сводом манежа, разлетался неестественно чётко, будто зал специально был выстроен так, чтобы ни одна деталь не терялась. Одни напряженно сканировали взглядами будущих соперников, другие жадно глушили воду. Третьи и вовсе развалились на газоне, активно обсуждая грядущую игру. Но… абсолютно никто из них не обращал ни малейшего внимания на абсурдную троицу, замершую у линии ворот.

Светло-русый номер «0» с перманентно уставшим взглядом.

Пепельно-серебристый номер «8» с глазами, полными щенячьего восхищения.

И…

Девушка в сине-фиолетовой форме с номером «66», из нижней зоны которой исходило весьма недвусмысленное и странное жужжание, до боли напоминающее гул рассерженного роя пчел. Короткие волосы холодного пепельно-синего оттенка, гетерохромия — один глаз зелёный, другой янтарный, — и та самая обманчиво невинная улыбка, за которой, судя по слухам, гуляющим среди игроков, скрывалось нечто среднее между стихийным бедствием и ходячим криминальным протоколом.

— Whatever… I just trying to make it clear…

— How much? — обреченно вздохнул Икс, всматриваясь в своего нового «сокомандника».

— Uhhhh… — глубокомысленно выдала девица, поднося ладонь к лицу и с напряженным видом начиная загибать пальцы.

— One… — с натугой выдавила она первый пункт. Взгляд Хотринса потускнел, став еще более «разочарованным» в этой жизни.

— Two… — торжественно загнулся второй палец. Икс лишь лениво и тяжело выдохнул.

— And… — попыталась было продолжить она математические изыскания.

— Three. I gotcha, — безжалостно перебил ее Икс, вновь переводя опустошенный взгляд на Тамиля, который за это время уже успел покраснеть ещё сильнее — то ли от близости Хотринса, то ли от одного только присутствия жужжащей Касо поблизости.

— Смотри не обоссысь тут… — напоследок процедил футболист, смерив жужжащую леди красноречивым взглядом. После чего, снисходительно хлопнув друга по плечу, наконец-то побрел в сторону своей команды, оставляя Тамиля стоять на месте — розовощёкого, растерянного и явно жалеющего, что объятия закончились так быстро.