Компания всё так же стояла посреди невнятного подпространства, где законы физики и человеческой физиологии капитулировали один за другим, будто это было не столкновение с иной реальностью, а обычная бюрократическая процедура — сдал старые правила, получил новые, распишись.

Супитурник повторил свою фразу — на этот раз медленно повернувшись к напарникам, всё ещё немного шокированным его недавним всплеском.

— Двигаемся, — сказал он снова, но уже другим, куда более собранным тоном.

Ланви, стоявший за спиной Фереса, наконец позволил себе выдохнуть — и вместе с выдохом вырвалось нечто среднее между стоном и капитуляцией:

— Д-да... пойдёмте уже.

Слова разлетелись по багровой пустоши гулким эхом, отчего Ферес на секунду усомнился в надёжности своего товарища — впрочем, вида не подал.

— Идём, принцесска, — бросил мечник, хлопая мага по плечу и направляясь следом за медленно двинувшимся наставником.

Ланви всхлипнул от неожиданности, но послушно поплёлся следом.

Атмосфера наконец начала оттаивать. Вокруг команды простиралось измерение цвета двух самых базовых биологических жидкостей организма — но, что удивительно, никто из троих не позволил себе даже намёка на шутку по этому поводу. Момент был слишком неуместным даже для их коллективного, весьма своеобразного чувства юмора.

Компания шла молча. Медленно. Безмолвно. Так, будто над ними опустился какой-то невидимый гнёт, вынуждающий каждого варить собственные мысли в тишине, не выпуская их наружу. Они вошли в то самое состояние «Тишины» — было ли это глубокой метафорой или необходимой предпосылкой для существования в подобном месте, знать наверняка мог разве что тот, кто способен обитать здесь на постоянной основе.

— Господин Супитурник, разрешите провести отчёт? — раздался ровный, лишённый эмоций голос из белой диадемы на его голове.

Бог сражений поправил чёрную перчатку на правой ладони — жест, доведённый до автоматизма годами тренировок, — и коротко бросил:

— Валяй.

— Отчёт. Ментальное состояние команды оценивается как неудовлетворительное. Место текущей дислокации не поддаётся исчислению в земных мерах. Проанализировав ваше тело, я обнаружила, что кровь не движется. Дыхательная функция также дала сбой — вы не дышите. Тем не менее, физиологическое состояние всей команды оценивается как «удовлетворительное в рамках данного измерения». У меня уже сформирована гипотеза о том, почему вы всё ещё живы. Разрешите доложить?

— ВАЛЯЙ, — грубее прежнего отрезал Супитурник, раздражение в котором росло пропорционально длине формулировок Валькирии.

— Хорошо. Этот мир функционирует на системе аксиоматического поглощения. Упрощённо: здесь существует лишь два состояния. Первое — «Есть». Вы находитесь именно в нём. Второе — «Нет». Будь вы в этом состоянии, вас бы здесь попросту не существовало. Мир не усложняет привычную реальность — он вводит новую систему, которая не учитывает сторонние факторы: сохраняет структуру организма, но не позволяет ей функционировать по-старому.

— А какого хрена мы тогда вообще видим и разговариваем? Тут вообще есть воздух, способный переносить звук? — возразил Ферес, глядя прямо на диадему, будто мог заставить её взглядом сформулировать ответ быстрее.

— Объясняю. Этот мир — если его вообще уместно называть миром — упрощает правила игры до предела. Или, если точнее, деиндексирует их, оставляя только суть. Он сохраняет ваши базовые функции — зрение, слух, речь, — адаптируя их под собственную логику. Вы слышите друг друга не потому, что физика того захотела, а потому, что мир дал вам на это право, пусть это и противоречит законам вашего мира, — отозвалась Валькирия тоном, которым обычно объясняют взрослому человеку очевидную разницу между А и Б.

— Это понятно... а чей вообще этот мир? — спокойно вклинился Ланви, пытаясь хоть немного сбить накал.

— Господин Ланви, моя теория строится на предположении, что данная вселенная — своего рода транзитный путь куда-либо. Промежуточное измерение. Признаков «конечности» я здесь не наблюдаю — лишь бесконечное, неостановимое движение. Это может быть как волей абстрактной «вселенной», так и целенаправленной манифестацией чьей-то воли. Если взглянуть под другим углом: тот «кусок мяса», что вы встретили в додзё, вполне мог быть инициатором создания этого измерения. Его цели мне неизвестны. Дальнейшие теории и гипотезы бессмысленны в отсутствие данных. Ваша текущая задача — продолжать движение и ожидать чего-либо, — добавила Валькирия, слегка меняя цвет свечения на багровый, будто подстраиваясь под общую палитру окружения из вежливости.

— Транзитный путь?.. Не неси херни. Валькирия, проанализируй запись с моих глаз в момент, когда я увидел Хотяна в портале.

Голос Супитурника изменился мгновенно. Вся его недавняя злоба и печаль спрессовались в холодный, почти хирургический расчёт. Ему стало стыдно за минутную слабость — он понял, что обязан вывести друзей отсюда, а не тонуть в собственной ностальгии.

— Принято.

Пауза, короткая, но ощутимая.

— Анализ записи с вашей сетчатки показал, что в момент, когда вы смотрели на предполагаемый «портал», вы глядели в пустоту. Если быть точнее — на стену додзё, находившуюся прямо напротив. Никакого «портала», а тем более «Хотяна», зафиксировано не было. Весьма любопытно, что вы всё же каким-то образом сюда попали, хотя записи не фиксируют ни одного прохода.

Пространство наполнилось особой, звенящей Тишиной, разбавляемой лишь редкими вздохами Ланви — которые, вопреки всем заявленным правилам этого мира, почему-то были отчётливо слышны.

— Как? — глухо выдавил Супитурник, не в силах уложить услышанное в голове.

— Моя теория строится на том, что... — начала было Валькирия.

— Достаточно теорий. Как нам выбраться отсюда? Валька, предложи что-то, помимо вечного скитания, — оборвал он её, машинально проведя пальцами по краю диадемы.

Валькирия выдержала паузу — буквально несколько секунд, будто действительно нуждалась во времени, чтобы собраться с мыслями, хотя формально в этом не было никакой необходимости.

— Предупреждаю: следующее действие несёт риск повреждения самого измерения.

— Чего? — синхронно переспросили Ферес и Ланви, безуспешно пытаясь осознать сказанное.

— Если вы хотите найти выход, вам нужно развить максимальную скорость строго в одном направлении. Двигаться в одной парадигме, в одной плоскости — никаких боковых, вертикальных или диагональных отклонений. Только вперёд. Это может спровоцировать межпространственный коллапс. Структура, формат и «базовые настройки» этого мира мне неизвестны — попытка выйти в 1D-пространство может обернуться чем угодно. Но это ваш единственный шанс.

— Как мы это вообще сделаем? Это физически невозможно! Как двигаться строго в одном направлении, если даже внутренние органы колеблются во время бега?! — возмутился Ферес.

— Повторяю: правила игры здесь другие. В этом мире отсутствует воздух — а значит, отсутствуют и воздушные потоки, способные сбить вас с курса. Ваши внутренние органы и кровь неподвижны, что сводит паразитные вибрации к нулю. И даже если идеальную траекторию вам не удастся выдержать, задача не в безупречном золотом сечении, а в максимальном к нему приближении — этого будет достаточно, чтобы перегрузить систему. Понятнее?

Ферес не успел возразить — Валькирия продолжила, не давая ему вставить и слова:

— Господин Ферес, для максимального КПД, гасящего паразитные вибрации, прижмите ножны с катаной к животу и бегите, максимально склонив центр тяжести к земле.

— Господин Супитурник, сместите центр тяжести максимально вниз и начинайте бег по команде. Вы — ведущий. Ферес — строго за вами. Ланви — за Фересом. Постройтесь паровозиком. Не МГЕ-паровозиком, а «пространственно-колющим». Даже при отсутствии воздуха здесь это наиболее оптимальное решение.

— Господин Ланви, придерживайтесь тех же рекомендаций, что и Господин Супитурник. Вы — замыкающий.

— Понял, — раздалось сразу три голоса, почти в унисон.

В тот же миг все трое перестроились: центры тяжести вниз, головы почти касаются спин впереди идущих. Один лишь Супитурник в этой конструкции не «нюхал чей-либо бампер». Роль машиниста — как оказалось, единственная позиция в этой формации, не подразумевающая унизительной близости к чужой пятой точке.