Бернасиен переживала всерьёз.

Почти вся прислуга Аркадена смотрела на Пэк Рёна с предубеждением.

Чужеземец с дурной внешностью — и вдруг дворецкий.

Формально должность оставалась слугой, но никто не считал её мелкой. Дворецкий ведал огромной частью хозяйства, а порой ещё и становился ближайшим помощником главы рода.

Разве такое можно доверить чужеземцу?

Тем более такому…

Но мнение о Пэк Рёне начало меняться гораздо быстрее, чем ожидалось.

— Не может быть… Есть такой простой способ считать проценты?! Как чужеземец может быть настолько сообрази… Кхм.

Чиновник Аркадена осёкся и осторожно покосился на Пэк Рёна.

Как ни крути, перед ним стоял человек, которого уже официально назначили дворецким. Ругать его прямо в лицо было невежливо.

Просто чиновник слишком увлёкся.

— И документы готовы так быстро…

Пэк Рёну поручили сравнить, насколько вырос урожай пшеницы в разных районах герцогства.

Обычная арифметика.

Но работы много: цифры нужно свести, проверить и оформить.

Он вернул бумаги настолько быстро, что сначала возникло подозрение: не схалтурил ли?

Нет.

Расчёты были точными.

А главное — поверх них появилась таблица и понятный график, каких чиновник прежде никогда не видел.

— Где вы вообще этому научились?

— На родине была возможность.

На деле Пэк Рён использовал приёмы, знакомые любому корейскому школьнику, готовившемуся к тестам на способности, а график был самым обычным для современного мира.

— Невероятно… Я впервые вижу бумаги, которые настолько легко читать. Пожалуй, придётся менять весь формат отчётов для Его Светлости.

Чиновник ещё немного помялся, поглядывая на Пэк Рёна.

И наконец осторожно попросил:

— Кхм. Если вы не против… могли бы научить меня этим приёмам?

— Конечно.

Пэк Рён согласился без колебаний.

Ничего особенного он в этом не видел.

Сколько бы знаний ни было у обычного современного старшеклассника, их предел очень быстро станет очевиден.

Лучше поделиться мелочами и хотя бы заслужить немного расположения.

— Тогда… спасибо.

Чиновнику, видимо, всё ещё было неловко учиться у чужеземца. Он даже не смотрел Пэк Рёну в глаза.

Это не раздражало.

Скорее наоборот.

Пэк Рён ожидал куда худшего.

Он был готов услышать: не выпендривайся своими странными способами, делай как все.

А тут человек всего лишь не мог справиться с гордостью.

Уже неплохо.

За происходящим с тревогой наблюдала Бернасиен.

«Совсем не так я себе представляла…»

Прошла уже неделя.

Она следила за Пэк Рёном почти постоянно и всё никак не находила серьёзной проблемы.

Даже когда прислуга цеплялась к нему, он просто спокойно игнорировал злобу и продолжал работать.

А теперь его ещё и признал один из важнейших чиновников герцогства.

Герой этой эпохи оказался очень странным человеком.

И на этом чудеса не закончились.

— О-о… Что за вкус?!

Посреди роскошной кухни шеф-повар едва не плакал от восторга.

— Оно будто прыгает во рту… как звезда! Ха… ха…

Даже описание получилось нелепым.

— Никогда не думал, что еда чужеземцев может быть такой вкусной. Жжётся, а рука всё равно тянется ещё. Как называется это блюдо, господин дворецкий?

— Ттокпокки.

— Почему-то кажется, это название подошло бы девушке, которой идёт фиолетовый…

Почему именно фиолетовый, Пэк Рён так и не понял.

Зато в одном сомнений не было:

шеф-повар блюдо одобрил.

Ттокпокки ещё и обходились недорого. Для прислуги — отличная закуска.

Нетрудно было представить, как через несколько дней ими уже будет питаться половина дома.

И тут из-за спины Пэк Рёна показалась Бернасиен.

— Э-э… Можно мне тоже кусочек?

Он молча протянул ей вилку.

Бернасиен тут же отправила один тток в рот.

Реакция оказалась самой предсказуемой на свете.

— О-остро!.. Оно же острое!..

— По виду было понятно.

— Это предубежде-ение!..

Ха… ха…

Похоже, в этом мире почти не ели ничего острее лёгкой пряности.

После призыва Пэк Рён совершенно перестал обращать внимание на еду и только теперь заметил эту разницу.

— Думаю, лучше убрать блюдо, шеф.

— С-стой!

…

Поспешный крик Бернасиен заставил кухню замолчать.

Тишина стала настолько тяжёлой, что она вспотела и наконец призналась:

— Д-дай ещё один кусочек… и потом убирай.

…

…

Шеф-повар и Пэк Рён одновременно сжали губы.

Один кусочек превратился в два.

Два — в пять.

В конце концов Бернасиен съела всю тарелку.

Следующие три дня Пэк Рён готовил корейские блюда, для которых удавалось найти подходящие продукты.

Пригодилось старое увлечение кулинарией.

Прошло две недели с того дня, как Бернасиен познакомилась с ттокпокки.

На Пэк Рёна всё ещё поглядывали косо.

Но уже без прежней откровенной враждебности.

Он работал добросовестно.

Был вежлив.

Почти никогда не улыбался — пожалуй, это и оставалось главным препятствием для нормального общения.

Постепенно люди начали понимать простую вещь:

внешне он отличается, но по сути ничуть не хуже обычного жителя империи.

— Я вроде обещала помогать… а на деле только хожу за тобой хвостом.

— Это не так.

— Правда? Тогда чем именно я помогла?

…

— Почему молчишь?

…

Пэк Рён плохо умел лгать.

Если очень постараться найти пользу, оставалась разве что душевная.

Без постоянной болтовни Бернасиен дни в особняке были бы намного тише и мрачнее.

— Ты… обязательно пригодишься. Где-нибудь.

— Не говори в будущем времени! И что значит «где-нибудь», а не прямо сейчас?!

Красивое лицо тут же омрачилось.

Бернасиен явно ударило по самолюбию.

— Вообще-то… да. Я и сама понимаю. Хоть это-то…

Она не успела договорить.

Гав-гав!

Неподалёку оказалась конура Хейли.

Собака увидела Пэк Рёна и угрожающе зарычала.

— Хейли, хватит. Всё хорошо.

— Ску-у…

Связь между ними каждый раз поражала.

Разные виды, а понимают друг друга почти как старые друзья.

Бернасиен села перед собакой и уныло продолжила:

— Мы ведь как раз об этом говорили. Я правда довольно никчёмный взрослый… Ничего толком не умею.

…

— Я говорила, что из-за разных обстоятельств училась куче вещей? На самом деле я просто пыталась найти хоть что-нибудь, в чём буду хороша.

— Насыщенная жизнь… возможно, не худший вариант.

— Ой. Меня сейчас утешают? В общем… к моему возрасту уже пора перестать оправдываться тем, что я ведьма.

— Ведьмы — это раса без способностей к работе?

— Конечно нет!.. Боже мой…

Бернасиен ошеломлённо уставилась на Пэк Рёна.

Тот сказал это совершенно серьёзно.

Она поспешила исправить недоразумение:

— Есть одна вещь, о которой даже Херейс не знает. Ведьмы очень медленно взрослеют. И тело, и разум. Вот на сколько лет я выгляжу?

— Это…

— Даже не думай сейчас, сколько нужно вычесть из настоящего возраста, чтобы я не обиделась.

— А…

…

— Ты именно это и думал. Уже неприятно. Ну так сколько?

Пэк Рён несколько секунд размышлял предельно осторожно.

— …Двадцать два?

— Мимо. Мне больше двухсот лет.

Бернасиен весело покачала указательным пальцем.

Плечи Пэк Рёна медленно сжались.

— …Простите, что говорил без почтения. Впрочем, странно было бы соблюдать этикет перед человеком, которого при необходимости придётся убить…

— Да прекрати!.. Пожалуйста. Если уж так считать, я тоже не настолько великодушна, чтобы говорить на «вы» с человеком, который пришёл меня убивать.

Бернасиен сразу поняла:

сломала его.

Пэк Рён буквально заскрипел, будто жестяная кукла, которую несколько месяцев забывали смазывать.

Как ни крути, он вырос корейцем.

А возраст для него был почти железной иерархией.

Спокойно болтать с женщиной, которой впору принимать от него глубокий поклон на поминальной церемонии, оказалось выше его сил.

— Кхм… Как бы там ни было, сама удивляюсь, что прожила столько лет. Правда, в последнее время стало проще. «Тот ребёнок» решил отплатить за помощь и теперь заботится обо мне.

— Тот ребёнок?..

— А, Херейс. Когда-то совсем маленьким забрёл в лес, спасаясь от зверя. Я помогла ему и несколько дней прятала у себя. А он потом заявил, что обязательно сделает меня счастливой.

Бернасиен обхватила ладонями щёки.

— Ах, эта моя красота… ничего не поделаешь. Сразу предупреждаю: не влюбляйся.

— Не влюблюсь.

— Даже если я такая красивая и ещё с хорошим характером?

— Это вообще не связано.

— Знаю, что хвастаюсь. Но хоть объясни почему. Мужчины после пары фраз со мной обычно начинают заметно нервничать.

…

Пэк Рён задумался всерьёз.

Можно ли вообще говорить настоящую причину?

Не создаст ли это потом ещё больше проблем?

В конце концов ответ оказался максимально простым.

— …Прости. Тут ничего не поделаешь. На уровне инстинкта — совсем не могу.

— Ч-что?..

— Без обид.

Дело было не в Бернасиен.

Просто вкусы, которые сформировались ещё в прежнем мире, после призыва только закрепились.

Люди этого мира ему не нравились.

Такова была правда, от которой Пэк Рён долго отворачивался.

И вместе с этой правдой он всё сильнее не любил самого себя.

С самого дня призыва Пэк Рён постоянно следил за каждым собственным чувством.

Потому что империя, которую он обязан был защищать, всё это время смотрела на него как на позор, который лучше спрятать

Пэк Рён сам решил всё это терпеть.

Наверное, тогда это казалось правильным выбором.

Поэтому он старался отбрасывать дурные мысли и жить, цепляясь только за хорошие.

«Но что не получается — то не получается».

Похоже, последними людьми этого мира, которых он сумел искренне полюбить, так и остались погибшие товарищи.

— Уф…

Желудок резко скрутило.

Стоило мыслям свернуть к трагедии Демонических земель, как подкатила почти нестерпимая тошнота.

Пэк Рён с трудом подавил спазм и глубоко вдохнул свежий воздух.

Для него такая реакция уже стала почти привычной.

Бернасиен, не знавшая причины, восприняла её совсем иначе.

— Т-тебе настолько противно?.. До тошноты от одной мысли обо мне?

— Нет. Это… наверное, недоразумение. Не настолько.

— А «не настолько» — это насколько?! Чуть меньше, чем настолько? Намного меньше? Или чуть меньше, чем что-то среднее между «чуть меньше» и «намного меньше»? Если нормально не объяснишь, откуда мне знать?!

Пэк Рён растерялся.

Вот уж у кого были выдающиеся дикция и дыхание.

Даже задания на понимание запутанного текста из корейских пробников рядом с этим казались милосердными.

И тут Хейли резко вскочила.

— Гав! Гав-гав! Р-р-р…

Но на этот раз злоба была направлена не на Пэк Рёна.

Собака смотрела куда-то мимо них — на третьего человека.

— Почему она каждый день лает именно на меня?!

Женщина возмущённо повысила голос.

К плечам волнами спадали рыжевато-каштановые волосы.

На них шла служанка.

— О, да это же Атилла.

Бернасиен назвала подошедшую женщину по имени.

Атилла.

Именно её позже в записях особняка будут обозначать как служанку A.

Их связывало давнее знакомство.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta