Назад Том 1 · Глава 63

— Бенно, я хочу, чтобы на завтрашней встрече ты не сдерживался, — заметил Юстокс, глядя на него с той самой раздражающей насмешливой ухмылкой.

Как он мог такое говорить, если на этой встрече его снова ждала Розмайн — принцесса! В конце концов, «сдерживаться» для него означало просто сохранить жизнь под присмотром излишне нервных рыцарей-телохранителей!

Юстокс, казалось, заметил его колебание и усмехнулся. Несмотря на то что сейчас они находились под защитой блокирующего звука магического инструмента, который Юстокс установил, незаметно прокравшись в его новый магазин незадолго до седьмого удара колокола, Бенно не особо горел желанием высказывать своё мнение.

А Ютоксу вообще разрешено здесь находиться? Разве в Древанхеле тоже не вводили комендантский час? Хотя, возможно, для последователей Зента это правило не действовало…

— Завтра я дарую тебе иммунитет, Бенно. Возможно, всё же стоит воздержаться от откровенной государственной измены, но во всём остальном ты можешь говорить что угодно, если считаешь, что это поможет достучаться до неё, — пообещал он небрежным взмахом руки, и Бенно нерешительно кивнул.

— И её стража знает об этом иммунитете? — осторожно спросил он. Юстокс склонил голову набок, словно задумавшись.

— Дамуэль в курсе, а остальные всё равно будут вне зоны действия блокирующего звука магического инструмента. Так что следи за выражением лица, не делай резких движений в её сторону, и всё будет в порядке, — рассудил он, и Бенно оставалось только надеяться, что тот прав.

Но Розмайн и впрямь, похоже, была не в духе. Если смотреть с этой стороны, то рыцари-телохранители, убивающие его прямо у неё на глазах, даже не должны были рассматриваться как вариант. Чертовы дворяне с их неразумными требованиями…

— Понял, господин Юстокс, — подтвердил он. Наконец этот несносный человек с вечной ухмылкой на лице собрался уходить.

— Ах да, и ещё, Бенно: не упоминай о её семье, — предостерег он, но Бенно удивленно вскинул бровь.

Не то чтобы он вообще осмеливался делиться подобными знаниями без позволения. Значит, теперь можно всё? Только не это?

— Но ей бы это понравилось, — он осмелился слабо возразить, но Юстокс посмотрел на него с непроницаемым видом. По крайней мере, ухмылка исчезла.

— У меня нет настроения рисковать. Не упоминай об этом.

С этими словами он ушел. Звук закрывшейся двери еще никогда не приносил такого облегчения.

— Будем надеяться, что завтра в это время я еще буду жив, — с раздражением вздохнул Бенно, обращаясь к Марку. Тот стоял позади него, в зоне действия инструмента, но за всё время обсуждения не проронил ни единого слова.


По крайней мере, от него не требовалось стоять на коленях всю встречу. Приглашение было на встречу внутри храма, так что это делало ситуацию более приемлемой: он действительно сидел за одним столом с одной из принцесс Юргеншмидта. Пусть даже и на самом дальнем краю.

Те короткие взгляды, которые он осмелился бросить на неё до того, как закончились приветствия и был активирован блокирующий звук магический инструмент, не сулили ничего хорошего. Её дворянская маска была безупречна, но в ней не хватало привычной живости и той энергии, которая обычно означала лишь одно: работы у него станет ещё больше, чем прежде.

Даже на следующий день после того, как она узнала о смерти Вульфа, она, возможно, чувствовала себя лучше, чем сейчас. И он, судя по всему, должен был это исправить? Все с ума сошли?

— Принцесса, почему бы вам не пообщаться немного с господином Бенно? Можете не обращать на меня внимания, я здесь лишь ради чая и соблюдения приличий, — заметил Юстокс, но Розмайн лишь безучастно уставилась на него.

— Мне верить, что вы не будете пересказывать ему каждое моё слово? — без особого энтузиазма спросила Розмайн, и Юстокс слегка склонил голову набок, словно задумавшись.

— Что ж, если он об этом попросит, я, разумеется, исполню его просьбу, принцесса. Но я намерен составить краткий первоначальный отчет, не включающий никаких подробностей, которые вы могли бы счесть личными, — предложил он, и Розмайн едва заметно нахмурилась.

— Полагаю, я не могу просить о большем. Всё равно у меня перед ним нет никаких секретов, — вздохнула она, и Бенно заметил в её голосе тень пренебрежения.

Вполне понятно. Никаких секретов перед чертовым Зентом? Просто отвратительно.

— Розмайн, что произошло с прошлого лета? Ты выглядишь гораздо хуже. И каким-то образом стала даже медлительнее, — заметил он, на что Розмайн лишь печально вздохнула, а Дамуэль, похоже, уже начал шарить по своему поясу в поисках чего-то.

О. Прямо в точку?

— В Эренфесте произошел несчастный случай, и мне пришлось целый сезон лежать в исцеляющей ванне. Помнишь все те мои обмороки? Теперь это прошло. Или должно было пройти. Я еще не проверяла. Но из-за того, что я целый сезон пролежала без дела, мои мышцы ослабли, так что мне придется немного потренироваться, прежде чем я снова смогу быть быстрой, — сказала она, и Бенно спрятал насмешливую ухмылку за чашкой чая, чтобы его случайно не обвинили в неучтивости.

— «Снова быстрой»? Я что-то упустил, неужели ты когда-то была «быстрой»? — поддразнил он. Казалось, Розмайн уже готова была надуться в ответ, но вовремя сдержалась.

— К твоему сведению, я была весьма быстрой! Я могла дойти до библиотеки всего за одну десятую часть удара колокола! — слабо похвасталась она, но хотя Бенно и не был уверен, какое это расстояние, звучало всё равно довольно медленно. Он тихо фыркнул, но ничего не сказал.

— Тебе правда дали библиотеку? Удивлен, что ты вообще из нее когда-нибудь выходишь, — заметил он, снова пряча ухмылку за чашкой чая, и Розмайн принялась рассуждать о великолепии этой самой библиотеки.

Хорошо, что небольшая перепалка помогла ей немного раскрыться, но всё это по-прежнему казалось лишь поверхностной светской беседой.

— И я там только зарегистрирована, Бенно. Мне, очевидно, не давали целую библиотеку. В таком случае я и вправду могу из неё никогда не выйти, — вздохнула она и печально покачала головой.

— Мне так же пришлось за это потрудиться. Помнишь все те подарки для Фердинанда, которые я заказывала через тебя? Я обменяла их на право регистрации, — сказала она, и Бенно удивленно вскинул бровь.

Насколько он знал, это звучало даже более деловым подходом, чем типичные отношения между дворянами.

— Удивлен, что он пошел на это. Я ожидал, что тебе пришлось бы действовать куда более тонко, чтобы получить шанс попросить о какой-то особой услуге у Зента, — размышлял Бенно, стараясь не смотреть на Юстокса.

Разговоры о том, как выпросить услугу у чертова Зента… это, должно быть, граничило с грубостью…

Розмайн на мгновение замолчала, а затем посмотрела на него отсутствующим взглядом.

— Ты знал, что без него всё и все превратятся в белый песок?

Бенно открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапная смена темы лишила его дара речи. И такая тяжелая тема — так внезапно.

Это тяготило её?

— Отто говорил мне нечто подобное. В слухах и историях, которыми обмениваются странствующие торговцы, встречались подобные представления. Но мне так и не удалось это подтвердить. Значит, это правда? — спросил Бенно и попытался отхлебнуть чаю, но горло словно перехватило от этого внезапного признания.

— Этот белый песок можно даже увидеть, если смотреть за пределы страны, — почти беззвучно прокомментировала она, и Бенно содрогнулся.

Такая прямая и буквальная зависимость. Страшно.

— Должно быть, это тяжкое бремя, — заметил Бенно, сам не понимая до конца, имел ли он в виду бремя на плечах Зента или же самой Розмайн.

— Это удушающая ноша, Бенно. До того как он удочерил меня, он в одиночку предотвращал эту участь. Теперь нас как минимум трое, но… — она спрятала лицо за чашкой чая, и Бенно решил отвернуться, чтобы дать ей возможность остаться наедине со своими мыслями.

— Ты так и не сказала мне, почему он вообще решил тебя удочерить. Потому что ему нужна была помощь в этом деле, а ты была свободна и готова помочь? — мрачно предположил Бенно, на что Розмайн одарила его печальным взглядом.

— Нет. Потому что я убила дворянина. Одного из тех отвратительных типов, которые хотели запереть меня у себя в подвале.

Бенно уставился на неё широко раскрытыми глазами. Если простолюдин убивал дворянина, это обрекало на гибель всю его семью и окружение.

Он был даже ближе к тому, чтобы быть уничтоженным, чем думал. И никто даже не удосужился ему об этом сказать?

— Что ты сказала? — только и смог выдавить он, пока Розмайн стискивала зубы.

— Я вонзила копье Лейденшафта ему прямо в пах, и он умер от потери крови, — сказала она с чем-то, что он принял за раскаяние, и Бенно уставился на неё.

— Но постой, на тот момент ты ведь была в синем одеянии, верно? Тебе даже не разрешалось покидать храм. Не хочу показаться грубым, но разве попытка похитить тебя из храма и запереть в чертовом подвале — это не преступление? Будь ты хоть трижды простолюдинкой, «синие» принадлежат храму, а храм, в конечном счете, является владениями Зента. Так он пытался украсть тебя у самого Зента? Этот дворянин всё равно был обречен на казнь, как только его бы поймали, — Бенно попытался привести аргументы, но она лишь пожала плечами.

— Возможно. На самом деле, Фердинанд говорил нечто подобное. Что не исцелять его — это самый дешевый способ казни или что-то в этом роде, — призналась она, и Бенно почесал затылок. Зачем же тогда это раскаяние?

— В любом случае, простолюдины ни при каких обстоятельствах не могут нападать на дворян, так что я мало что могла сделать. Поэтому я умоляла Фердинанда хотя бы пощадить мою семью, объявив меня сиротой или кем-то в этом роде. Но вместо этого он предложил мне удочерение. В конце концов, когда дворянка, принцесса, убивает другого дворянина, это само по себе не является преступлением. И из-за этого не нужно, чтобы умирали простолюдины, — подытожила она с выражением лица, которое говорило ему, что она вот-вот расплачется.

— Ладно, так вот почему ты на это согласились. Кстати, спасибо, потому что я только что осознал: если бы ты решила иначе, я бы уже два года как был мертв. Но почему именно он? — спросил Бенно, а Розмайн лишь едва заметно пожала плечами.

— Самый простой способ обеспечить сохранность моих идей и маны? — спросила она, но Бенно лишь уставился на неё.

— Нет. Определенно нет. Даже если предположить, что он настолько праведен, что не стал бы произвольно изменять закон ради того, чтобы просто пощадить тебя в обмен на возможность выкачивать из тебя эти вещи — что он, к слову, вполне мог бы сделать, ведь королевское помилование не является чем-то беспрецедентным, — всё равно должны были быть и другие варианты. Официально привязать тебя к своему имени, чтобы создать вполне осязаемую слабость и политическую возможность воздействия через тебя… это должно быть чем-то большим. Думай, идиот, он мог бы точно так же запереть тебя в подвале. Высасывать ману, выпытывать идеи. Боги, если бы он давал тебе по книге в день, ты бы, может, даже не жаловалась и с радостью болтала о своих изобретениях, — размышлял он, и Розмайн, казалось, вздрогнула от этих мыслей.

И правильно сделала.

— Так что же он с этого получает? — спросил Бенно, будучи впечатленным тем, что Юстокс на данном этапе не счел его поведение переходящим границы.

— Удовольствие от того, что он сам может заниматься пытками? — едва слышно предположила она. Бенно искренне надеялся, что Юстокс этого не услышал. Что она, черт возьми, несет?!

— Розмайн, если он хочет кого-то пытать, то удочерение этого человека было бы последним, что он сделает. В глазах общественности причинение тебе вреда равносильно причинению вреда самому себе. А дворяне — те еще стервятники, когда дело касается подобных скандалов. Ты и сама наверняка это уже заметила, верно? Чему тебя вообще учат? — выпалил Бенно, пораженный нелепостью её предположения.

По крайней мере, когда его слова дошли до неё, в её глазах, казалось, снова промелькнула искра жизни.

— Тогда зачем он сделал всё это со мной? — спросила она, и в её голосе послышалась дрожь от подступившего к горлу кома. Бенно испугался: а что он на самом деле с ней сделал?

Неужели за закрытыми дверями он был жестоким подонком? О нет, неужели он был настолько бесчувственным, что так легко отмахнулся от её слов? Ведь он даже не подозревал, от чего именно она страдает!

— Розмайн… ты не хочешь рассказать мне, что он сделал? — осторожно спросил Бенно. Он надеялся, что Дамуэль достаточно предан Розмайн, чтобы защитить её, если Юстокс неподобающе отреагирует на рассказ о явных зверствах. Он сглотнул, когда Розмайн медленно кивнула и начала рассказывать ему одно болезненное воспоминание за другим.

Было ясно, как сильно она его боится и как глубоко ранены её чувства его поступками. Но, если не считать того случая, когда Дамуэля заставили сражаться с двумя чертовыми рыцарями высшими дворянами, поставив его жизнь на кон в качестве крайне несоразмерного наказания, Бенно не мог разглядеть истинного ужаса в его деяниях.

Но для Розмайн этот ужас был совершенно реальным.

— Розмайн, ты можешь мне кое что пообещать? — спросил он, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Он мог сочувствовать этой измученной маленькой девочке, но не мог сочувствовать самой большой идиотке, которую когда-либо встречал.

— Хм? — шмыгнула она носом, явно изо всех сил стараясь сохранять самообладание и не разрыдаться. Он не перебивал её всё это время, и она перешла к довольно монотонному отчету, который прервался на рассказе о том, как её заставляли носить амулеты, хотя она ненавидела это до паники.

— Ты можешь пообещать мне перестать противостоять Зенту? — спросил он, стараясь сдержать рычание в голосе, но не до конца преуспел.

Розмайн уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Но я не противостою ему. Боги, Бенно, я делаю всё возможное, чтобы подчиниться его нелепым требованиям, но он просто давит сильнее без всякой причины, — пожаловалась она, но Бенно лишь в отчаянии уставился на неё.

— Он давит сильнее, потому что ты не подчиняешься, Розмайн. Он направляет и обучает тебя вести себя в соответствии со его ожиданиями. Да, очевидно, не проявляя особого терпения и сострадания, но, честно говоря, какой идиот вообще ожидает этого от дворян? — заявил он, за что удостоился гневного взгляда.

— Ты не понимаешь, Бенно! Неужели ты не видишь, что я для него всего лишь инструмент! Ресурс! Ему плевать, что я человек! — гневно заявила она, но Бенно лишь удивленно вскинул бровь.

Чего она вообще ожидала? Тепла?

— Что? Ты хотела, чтобы он стал тебе отцом? — огрызнулся Бенно, и в этот миг золотые глаза Розмайн вспыхнули чем-то, напоминающим радужное сияние. Дамуэль тоже одарил его смертоносным взглядом, но Бенно попытался это проигнорировать. Иммунитет, верно? Ведь так?

— Конечно, нет! Он бесконечно далек от этого! И никогда не станет мне отцом! — прорычала она в ответ. Он прищурился, стараясь направить всю свою ярость в слова, а не в действия.

— Тогда перестаньте ждать от него подобного поведения! Он твой начальник! Твой деловой партнер, обладающий слишком большой властью над тобой! Веди себя соответственно, ты, полная идиотка! — прогремел он, почувствовав боль от того, что слишком сильно вцепился в край стола.

Розмайн открыла рот, но ничего не ответила. Она лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Однако её рыцарь, похоже, достиг предела своего терпения и медленно шагнул в зону действия блокирующего звук магического инструмента. Бенно тут же успокоился, и напряжение покинуло всё его тело.

Насколько заметно он нервничал? Спасет ли его сейчас Юстокс? Будет ли это выговор или призыв завершить встречу? Надеюсь, ничего хуже? Иммунитет, верно?

Сердце Бенно бешено заколотилось, когда её рыцарь склонил голову и что-то прошептал Розмайн на ухо. Она повернула голову, вскинув бровь, но, казалось, достаточно успокоилась, чтобы её глаза снова стали золотыми. Это дало ему надежду.

— Конечно, если вы считаете, что так будет безопаснее, — произнесла она вполне разборчивым голосом. Бенно приготовился к тому, что их встречу сейчас прервут. Ему хотелось сказать еще кое-что, но не было смысла идти наперекор решению её рыцаря.

— О Богиня Ветра Шуцерия, защитница всего сущего, и двенадцать богинь, служащих подле неё, — начала молиться Розмайн, к великому удивлению Бенно. Вскоре она уже сидела под прозрачным желтым куполом, который, похоже, удовлетворил её рыцаря: тот, понимающе кивнув, отступил за пределы зоны действия инструмента.

— Мудрое решение и явное свидетельство его гибкости мышления, — похвалил Юстокс, с восхищением разглядывая купол, в то время как Розмайн извиняюще вздохнула. Это был первый раз, когда Юстокс что-либо сказал с самого начала их встречи.

— Проводить встречи под таким пристальным наблюдением тяжело, — снова вздохнула она, и Бенно не мог с этим не согласиться.

— Что ж, по крайней мере, Лоялитат хотел лишь, чтобы я выставила против вас щит, — заметила она, и Бенно понял: они, по сути, только что повысили уровень её безопасности.

Ему нужно было сохранять самообладание. Её стражи могли быть послушными, но они определенно были опытными телохранителями. И крайне напряженными.

— Итак, чего ты хочешь, Розмайн? — попытался Бенно вернуть разговор в менее напряженное и, возможно, более продуктивное русло. Розмайн слегка наклонила голову, словно обдумывая его вопрос.

— Я хочу домой, — тихо призналась она после довольно долгой паузы, и сердце Бенно сжалось от сочувствия.

— Ты же понимаешь, что это невозможно. Они похоронили свою дочь два года назад. У той девочки нет шансов вернуться, — мягко заметил Бенно. Он надеялся, что она сможет сдержать слезы, иначе встреча и вправду очень скоро закончится.

— Я хочу, чтобы они были в безопасности, — произнесла она, и в её голосе снова послышалась дрожь. Бенно кивнул.

— Они в безопасности. Компания «Гилберта» регулярно заказывает ткани у одной конкретной красильщицы, а зимние изделия ручной работы, которые мы получали от их домохозяйства, явно указывают на то, что над ними трудились двое. Я также слышал, что один из солдат у южных ворот так старался найти способы улучшить безопасность, что его назначили командиром ворот, — доложил Бенно и осторожно взглянул на Юстокса. Тот спокойно улыбнулся.

Значит, это можно было рассказывать? Если не упоминать ту другую часть?

— Но он может убить их в любой момент, чтобы наказать меня, — пробормотала она, и Бенно вздохнул. По крайней мере, сейчас она не плакала.

— Риск быть убитым дворянином — это неотъемлемая часть жизни простолюдина, Розмайн. Но он был бы глупцом, если бы решился на это. А он не глупец. Их жизни — самая большая угроза, которую он может использовать против тебя. Это работает как рычаг именно потому, что они живы. В тот момент, когда он пойдет против них, он потеряет власть над тобой. Я не говорю, что его угроза пуста, но подумай об этом. Это всё равно что отдать целый золотой за один рафель. Если только ты не умираешь от голода, ты никогда так не поступишь. Это не значит, что подобных случаев не бывает, но, хм, я бы поспорил, что такие случаи относятся к области государственной измены, — Бенно попытался рассуждать здраво, но она лишь прикусила нижнюю губу вместо ответа.

— Розмайн, тебе нужны конкретные цели. Как бы жестко это ни звучало, но тебе нужно смотреть вперед, а не назад, — настойчиво произнес он и заметил влажный блеск в её глазах.

— Но мне больше ничего не важно, — прошептала она, и Бенно почувствовал, как к нему возвращается ярость.

— Так зачем мы здесь тогда? Зачем прилагать столько усилий, чтобы распространять печать, а? Это прибыльно, конечно, но ты думаешь, я гонюсь именно за этими книгами? Меня вполне устраивала продажа одежды и аксессуаров, — гневно фыркнул он, и, казалось, его внезапная резкость застала Розмайн врасплох.

— Прости… — пробормотала она, но Бенно одарил её расчетливым взглядом.

— И что? Ты всё ещё хочешь эти книги? — бросил он ей вызов, и это, похоже, наконец задело её за живое.

— Ну, да? Пожалуйста, делай как можно больше книг, — тихо сказала она, и Бенно почувствовал непреодолимое желание её ударить. Дамуэль, должно быть, тоже почувствовал этот порыв, так как презрительно фыркнул в его сторону.

— Тогда дай мне что-нибудь для печати, идиотка! Сколько этой стране нужно иллюстрированных Писаний? А? Мне нужны рукописи! И раз уж эти книги предназначены для дворян, мне нужно то, что соответствует их вкусам! Как, по-твоему, я их получу? Когда все эти мастерские здесь заработают, мне нужно будет что-то, что я смогу продавать! — он почти выкрикнул то, о чем до сих пор не смел заговорить вслух. Розмайн, казалось, снова лишилась дара речи.

— Б-ва?! Я — узкое место? — озадаченно переспросила она. И хотя Бенно не хотел говорить это так прямо, это было чистой правдой. По крайней мере, это станет правдой через сезон или два.

— Пока еще нет, но тебе нужно над этим поработать. Если ты хочешь книги, мне нужны рукописи, — сурово заявил он, и, похоже, такая ясная, конкретная цель действительно вернула в её глаза искру жизни.


— Это зашло несколько дальше, чем я ожидал, Бенно, — нейтрально заметил Юстокс после того, как Розмайн покинула комнату со своими последователями. Синие стены блокирующего звука магического инструмента всё ещё указывали на то, что он активен.

Бенно вздрогнул. Он и представить не мог, что когда-нибудь начнёт скучать по этой насмешливой ухмылке на лице Юстокса.

Но разве он не сделал именно то, о чем просил?

— Ты справился хорошо, в этом нет сомнений, — продолжил Юстокс, но Бенно всё ещё не позволял себе расслабиться. Ему казалось, что Юстокс готовит какой-то важный вывод.

— Как и было обещано, ты не понесёшь никаких последствий за слова, которые сегодня сказал принцессе Розмайн, — продолжил он, но холодность в его тоне ничуть не уняла нервозности Бенно.

— Но я требую, чтобы ты подписал контракт, согласно которому не будешь разглашать содержание сегодняшней беседы никому, — строго заявил он, и Бенно тут же согласился.

— Разумеется, господин Юстокс. Я почувствую огромное облегчение, если смогу сделать вид, будто сегодня ничего не произошло.

Когда общенациональный контракт вспыхнул в огне, блокирующий звук магический инструмент наконец деактивировался, и Бенно тяжело опустился в кресло.

Он был совершенно измотан.