Утреннее солнце мягко пробивалось сквозь высокие стрельчатые окна лазарета Цитадели Справедливости, окрашивая светлые стены в теплые янтарные тона. В воздухе стоял привычный, успокаивающий запах целебных трав, высушенного чабреца и свежих льняных бинтов.
Дайгон Стела полулежал на кушетке, подперев спину подушками. Его белоснежные волосы небрежно ниспадали на лоб, а правый глаз с особым, четко выраженным зрачком в форме пятиконечной звезды задумчиво разглядывал собственные ладони. Боль в переломанных рёбрах, полученная в тяжелейшей битве с Томасом, практически утихла благодаря непрерывным стараниям Анаэль, но в душе юноши всё ещё жил тревожный осадок. Воспоминание о том, как беспомощно он лежал на окровавленных камнях Заброшенных земель, не давало ему покоя.
Рядом с ним, за небольшим деревянным столиком, тихо хлопотала Анаэль. Шестнадцатилетняя девушка-медик выглядела по-прежнему нежно и хрупко в своём безупречном белоснежном платье. Её золотистые волосы аккуратными локонами спускались на плечи, а чистые белые перчатки бережно переставляли склянки с мерцающими настоями.
— Анаэль... — тихо окликнул её Дайгон, неуверенно потирая затылок.
— Да, Дайгон? — девушка обернулась, её чистые, лучистые глаза встретились с его взглядом.
— Я... я много думал о том, что произошло в руинах, — юноша смущенно опустил глаза, подбирая слова. В его голосе не было и капли гордыни от полученного 1 уровня, лишь искренняя, простая забота. — Ты каждый раз отдаешь все силы, чтобы латать мои раны. Когда меня привозят присмерти, ты тратишь едва ли не все свои силы на меня... Я так больше не хочу. Я хочу попросить тебя... научи меня лечению Светом! Хотя бы самым основам!
Анаэль от неожиданности чуть не уронила стеклянную палочку для мазей. На её щеках тут же расцвел милый, смущенный румянец.
— Обучить тебя... магии Света? — переспросила она, тихонько ахнув. — Но, Дайгон... магия медиков — это совсем не то же самое, что боевая концентрация Тьмы или физические техники. Свет не подчиняется силе или приказу. Он требует абсолютного спокойствия, мягкости и... открытого сердца. Это очень сложная дисциплина.
— Я понимаю! — Дайгон активно закивал, искренне пытаясь доказать свою готовность, но тут же сжался и виновато улыбнулся: — Я буду самым послушным учеником, правда! Если я смогу заживить хотя бы маленькую царапину или помочь соотрядникам в бою, когда тебя не будет рядом, мне уже станет легче на душе. Пожалуйста, Анаэль!
Девушка тепло улыбнулась, спрятав смущенный взгляд за прядью золотистых волос. Видеть такую искреннюю рьяность в его добрых глазах было невероятно трогательно.
— Ладно... — шепотом согласилась она, подсаживаясь ближе к кушетке. — Мы попробуем. Но обещай, что не будешь перенапрягаться. Твой организм ещё не полностью восстановился.
В это же время в другом крыле Цитадели Справедливости царила совсем иная атмосфера.
Капитан Дебби стояла перед большим ростовым зеркалом в жилом блоке отряда, тщательно проверяя экипировку. Её темная кастомная полуброня сидела идеально, а на поясе привычно покоилась изящная катана — памятный подарок старшей сестры Гуреты, ставший для Дебби главнейшей ценностью и основным оружием на всю жизнь.
Полковник Джонни подмахнул их отряду официальный короткий увольнительный после успешного патрулирования, и Дебби твердо решила провести эти два дня дома, вдали от штабных отчетов и дисциплинарных взысканий.
— Ого, кэп! Ты куда это так наряжаешься? Неужели у нашего капитана свидание? — раздался от двери развязный, полный веселья голос.
В проеме стоял Джакку Оттланов, со смехом подбрасывая в воздух свою любимую блестящую монетку. Его неизменная черная кожаная куртка со множеством заклепок была слегка распахнута, а объёмная прическа в форме идеальных шестиугольных пчелиных сот, казалось, стала еще более пышной, чем обычно.
Дебби даже не повернулась, лишь строгим движением поправила ремень ножен.
— Мечтай больше, Оттланов, — суховато отозвалась она. — Я иду наведать родителей. Они живут в паре часов езды от Цитадели. И если ты надеешься, что я оставлю тебе ключи от нашего штабного отсека, чтобы ты устроил там подпольное казино для легионеров...
— Эй-эй, каково обо мне мнение! — Джакку сокрушенно приложил ладонь к груди, делая вид, что смертельно обижен. — Я вообще-то исключительно из заботы о капитанском досуге! К родителям, говоришь? В деревню? С домашней едой, свежей выпечкой и без строгих офицеров над душой?
Джакку моментально оказался рядом, азартно потирая руки.
— Кэп, ты же не бросишь своего верного боевого товарища умирать от скуки в пустой Цитадели? Возьми меня с собой! Я буду вести себя идеально! Честное слово азартного игрока! Помогу твоей маме по хозяйству, развлеку отца фокусами с картами...
Дебби смерила его долгим, испытательным взглядом. С одной стороны, ее берегли сомнения пускать этого неугомонного любителя костей и каламбуров в спокойный родительский дом. С другой — она прекрасно knew, что без присмотра Джакку обязательно ввяжется в какую-нибудь авантюру прямо на территории штаба.
— Ладно, — сжалилась Дебби, вздохнув. — Но предупреждаю сразу: моя мама очень заботливая и серьезная женщина, а отец... у отца специфическое чувство юмора. Если ты попытаешься обыграть его в карты — я за себя не отвечаю.
— Ха! Да я мастер колоды, кэп! — расплылся в белоснежной ухмылке Джакку, ловко пряча монетку в карман куртки. — Веди, капитан! Посмотрим, на что способен родительский дом нашей суровой Дебби!
Анаэль набрала в грудь воздуха, мягко поправила пышную юбку своего белоснежного платья и встала напротив кушетки.
— Итак, начнем с самого главного, — произнесла она, постаравшись придать своему голосу максимально строгий и «учительский» тон, хотя её чистые глаза предательски лучились теплотой. — В отличие от Тьмы, которую ты привык сжимать в кулаке и обрушивать на врагов, Свет — это энергия не только для атак, но и дарения и восстановления. Ты не можешь заставить его работать силой. Закрой глаза и попробуй нащупать внутри себя исток.
Дайгон послушно зажмурился. Он сделал глубокий вдох, стиснул зубы и привычно напряг все мышцы тела, судорожно заставляя ману сконцентрироваться в правой ладони. Юноша привык отдавать всего себя бою, поэтому по неопытности вложил в эту попытку всю свою волю воина 1 уровня.
На секунду между его пальцами вспыхнула яркая, но слишком острая и неровная оранжевая искра. Она издала сухой, трескучий звук, заставила воздух вокруг неприятно нагреться и тут же с тихим шипением погасла, оставив лишь легкий дымок.
— Ой! — Дайгон от неожиданности отшатнулся, виновато разглядывая свою чуть покрасневшую ладонь. — Извини... Я, кажется, пережал.
— Вот именно, пережал, — Анаэль сокрушенно вздохнула и подошла ближе. — Ты пытаешься приказать Свету, как будто это боевое заклинание. А Свет не слушается приказов, Дайгон. Он откликается на сочувствие и покой.
Девушка на мгновение замешкалась, а затем аккуратно опустилась на край кушетки рядом с ним. Её чистые белые перчатки мягко обняли ладони Дайгона сверху. Прикосновение было невероятно нежным, а в воздухе мгновенно закружился едва уловимый аромат целебных трав.
— Смотри, — шепотом произнесла Анаэль, слегка наклонившись к нему. Её золотистые локоны коснулись плеча Дайгона. — Не дави. Отпусти контроль. Представь, что ты просто хочешь согреть того, кто рядом...
Дайгон замер. Его сердце заколотилось в груди с такой бешеной скоростью, словно он снова бежал по Заброшенным землям. Щеки юноши мгновенно вспыхнули пунцовым цветом до самых кончиков ушей. Он ощущал нежное тепло ее рук, чувствовал ее дыхание совсем близко и смотрел на изящный профиль девушки, находящейся буквально в десятке сантиметров от его лица. Вся его концентрация рассыпалась в пух и прах.
Мана в его руках мгновенно захандрила, вспыхивая неровными, хаотичными сполохами, а сам Дайгон заерзал на месте, заикаясь:
— Я... я пытаюсь! Честно! Просто... просто ты... так близко, и...
Анаэль, почуяв неладное, подняла взгляд — и только тут осознала, в какой интимной близости они находятся. Увидев пунцовое лицо Дайгона и его растерянные золотистые глаза с пятиконечной звездой, она сама залилась густым румянцем до самого воротника платья.
— Д-Дайгон! — пискнула она, резко отпрянув и отпустив его руки. — Ты опять абсолютно не о том думаешь! Как я могу научить тебя исцелению, если ты теряешь концентрацию от любого пустяка?! Ну-ка собрался!
— Прости, прости-прости! — замахал руками Дайгон, неловко оправдываясь и сгорая от смущения. — Я правда стараюсь! Давай ещё раз!
В это же время на другом конце долины аккуратная мощеная дорожка вела к уютному двухэтажному дому с резными ставнями и ухоженным палисадником. Вокруг царил абсолютный покой, нарушаемый лишь пением птиц да шелестом листвы.
Дебби остановилась перед деревянной калиткой, на секунду заколебавшись. На её поясе привычно покоилась катана — бесценное наследие старшей сестры Гуреты, с которым она не расставалась ни на день. Девушка привыкла быть капитаном, строгим и непреклонным тактиком, но сейчас перед родной дверью её плечи заметно опустились.
— Ну что, кэп, заходим? — весело поинтересовался Джакку, шедший следом с закинутыми за голову руками. В своей черной кожаной куртке и с идеальной геометрической прической-сотами он выглядел среди этих деревенских розариев невероятно колоритно.
Не успела Дебби открыть рот, как деревянная дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочила женщина средних лет в аккуратном кухонном фартуке. Её глаза, поразительно похожие на глаза Дебби, мгновенно вспыхнули искренней радостью.
— Деббочка! — ахнула мать.
— Мама, пожалуйста, только не при... — попыталась протестовать капитан, но было поздно.
Мать в мгновение ока преодолела расстояние до калитки и заключила строгую легионершу в крепчайшие объятия. Она тут же принялась осмотрительно поворачивать Дебби из стороны в сторону, причитая и ощупывая её плечи: — Боже мой, ты совсем похудела! Опять на своей службе питаешься сухими пайками! А лицо-то какое бледное! И снова в этой тяжелой полуброне, хоть бы дома снимала!
Дебби, сгорающая от стыда перед улыбающимся во весь рот Джакку, беспомощно попыталась высвободиться:
— Мама, я капитан отряда! Со мной всё в порядке, я нормально питаюсь...
— Знаю я твоё «нормально», — отрезала мать и тут же перевела строгое, но заботливое внимание на гостя. — А это кто с тобой? Господи, юноша, что у тебя с волосами? Вас там в Цитадели совсем не кормят, раз у тебя голова как пчелиный улей?
Джакку ничуть не растерялся. Он сделал щегольской поклон, приложив руку к своей кожаной куртке: — Джакку Оттланов к вашим услугам, уважаемая сударыня! Старший легионер, верный соратник вашего капитана и с сегодняшнего дня — страстный поклонник вашего домашнего уюта!
— Надо же, какой вежливый мальчик, — просияла мама, мгновенно сменив гнев на милость. — Марш в дом! Я как раз испекла пироги с мясом и заварила свежий травяной чай.
В гостиной их встречал отец Дебби. В отличие от гиперопекающей и серьезной матери, он выглядел куда более расслабленно. Сидя в просторном кресле у камина в простой льняной рубахе, он неспешно строгал деревянную фигурку. Увидев дочь, он тепло улыбнулся, а затем с прищуром оглядел Джакку, оценив его дерзкий вид, броский прикид и азартный блеск в глазах.
— Здорово, дочка, — кивнул отец Дебби, поднимаясь. — Вижу, ты привезла с собой не просто соотрядника, а ходячую проблему для местных игорных домов.
— В точку, папа, — вздохнула Дебби, усаживаясь за большой деревянный стол, который мать уже стремительно заставляла тарелками с горячими пирогами, крынками с молоком и вареньем. — Это Джакку. И я очень прошу тебя не обращать внимания на его болтовню.
Джакку с аппетитом уплетал уже третий пирог, блаженно щурясь:
— О чем вы, кэп! Я само воплощение приличия! Кстати, мистер... — Джакку ловко, одним движением пальцев выхватил из кармана куртки новенькую колоду карт и с идеальным хрустом перетасовал её в воздухе. — Кажется, после такого царского обеда нам просто необходимо скоротать время за легкой партией. Как вы относитесь к картам? Знаете ли, я в Цитадели считаюсь признанным мастером расклада!
Дебби закрыла лицо ладонью и тихо простонала.
Отец Дебби на секунду замер, переводя взгляд с порхающей в руках Джакку колоды на самого юношу. На его губах расплылась хитрая, едва уловимая ухмылка человека, который за свою жизнь видел абсолютно всё.
— Карты? — промямлил отец с самым невинным и простецким видом, почесывая подбородок. — Ох, сынок... Я в эти ваши городские фокусы давно не играл. Так, помнится, в молодости пару раз перекидывался с пастухами... Но если ты настаиваешь — давай попробуем. Сыграем на пару медяков, пока женщины заняты на кухне?
— На пару медяков? С большим удовольствием! — Джакку азартно блеснул глазами, расставляя стулья. Он был свято уверен, что сейчас покажет этому простому деревенскому мужику настоящий класс азартного искусства.
Дайгон сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь заставить пылающие щеки остыть, а бешено стучащее сердце — вернуться к нормальному ритму.
— Ладно... Забудь про силу. Забудь про бой, — тихо прошептал себе под нос юноша, закрывая глаза.
Он перестал пытаться «сжать» ману в кулаке, как делал это сотни раз во время сражений. Вместо этого Дайгон вспомнил, каково это — лежать на холодной земле в Заброшенных землях, истекая кровью после ударов Томаса, и чувствовать, как нежное, спасительное тепло магии Анаэль возвращает его к жизни. Он подумал о том, как сильно хочет стать для нее и для всего отряда надежной защитой, чтобы никому больше не пришлось страдать.
В лазарете воцарилась абсолютная тишина.
Анаэль замерла, перестала поправлять складки своего белоснежного платья и с изумлением уставилась на ладони Дайгона.
Его мана перестала хаотично искрить и греться. Из самого центра ладоней юноши начал разливаться мягкий, кристально чистый, золотисто-белый свет. Он не обжигал, а от него веяло утренней свежестью и глубоким покоем.
Дайгон медленно открыл глаза. Его правый глаз с зрачком в форме пятиконечной звезды засиял мягким янтарным блеском. Не теряя концентрации, он осторожно протянул подрагивающую руку к подоконнику, где в маленьком глиняном горшочке стоял одинокий, совсем завядший полевой цветок с засохшими стебельками.
Едва золотистое свечение с его пальцев коснулось пожелтевших лепестков, произошло маленькое чудо.
Бутон на глазах начал расправляться. Помятые лепестки наполнились соком, вернули свой яркий васильковый цвет, а сам стебелек гордо выпрямился, словно только что умылся утренней росой. В воздухе пронесся едва уловимый, свежий floral аромат.
— Получилось... — выдохнул Дайгон, разинув рот от искреннего удивления. — Анаэль, смотри, у меня получило...
Но закончить фразу он не успел. Контроль магии Света — тонкий, непривычный и невероятно энергозатратный для неокрепшего организма — мгновенно высосал из него остатки физических сил. Свет на ладонях тускло погас, в голове у Дайгона резко закружилось, и он тяжело повалился назад на мягкие подушки, тяжело и прерывисто дыша.
— Дайгон! — ахнула Анаэль, мгновенно очутившись рядом.
Она аккуратно подхватила его за плечи, накрывая теплым одеялом. Её глаза горели настоящим восторгом и нескрываемой гордостью.
— Ты сделал это! — шепотом произнесла девушка, бережно поправляя его белоснежные волосы. На её щеках все еще играл легкий румянец, но сейчас её улыбка была невероятно счастливой. — Ты оживил его, Дайгон! Для первого раза это просто невероятный результат... Но ты полностью истощен. Все, на сегодня уроки окончены, отдыхай!
Дайгон, еле сдерживая уставшую, но безумно счастливую улыбку, слабо кивнул и смежил веки, погружаясь в легкую, исцеляющую дрему под чутким присмотром своей юной наставницы.
В этот же момент в уютном деревенском доме стояла совсем иная напряженная тишина, похожая на затишье перед бурей.
За большим дубовым столом друг напротив друга сидели Джакку и отец Дебби. В центре стола уже лежали первые аккуратные стопки медных монет.
Джакку сидел вольготно, слегка откинувшись на спинку стула в своей распахнутой кожаной куртке, и с белоснежной, уверенной ухмылкой перебирал карты. Его пальцы порхали над столом с ловкостью заправского иллюзиониста — он незаметно активировал лёгкий тактильный расчет, используя свои навыки азартного игрока, и уже предвкушал, как заберет весь банк.
— Ну что, мистер, раскрываемся? — весело протянул Оттланов, подмигивая. — У меня тут, знаете ли, высший расклад королевской масти! Пять медяков переходят в руки Старшего легионера!
Джакку с победным счетом выложил на стол комбинацию карт, уверенный в своей абсолютной непобедимости.
Дебби, сидевшая неподалеку на скамье, лишь вздохнула и приготовилась наблюдать, как её соотрядник будет судорожно оправдываться.
Отец Дебби спокойно сделал глоток горячего чая из глиняной кружки. Он даже не глянул на карты Джакку. С самым невозмутимым, слегка сонным лицом он медленно выложил из своей горсти на сукно четыре карты. Они легла одна за другой — идеально подогнанные, бьющие комбинацию Джакку по всем правилам древнего, почти забытого армейского расклада.
Более того, с тихим сухим щелчком отец Дебби достал из-под своей кружки с чаем ещё одну карту — ту самую, которую Джакку так умело «спрятал» внизу колоды двумя ходами ранее.
Джакку замер. Его азартная ухмылка сползла с лица, а глаза округлились до размеров купеческих монет. Прическа в форме идеальных шестиугольных сот, казалось, на секунду встала дыбом от шока.
— Как... как вы это сделали?! — заикаясь, вытолкнул из себя Оттланов, переводя ошарашенный взгляд с карт на хозяина дома. — Я же... я же идеальный сдвиг сделал! Вы даже на колоду не смотрели!
Отец Дебби не спеша сгреб все медяке с центра стола в свой широкий карман, смерил Джакку хитрайшим прищуром и с легкой ухмылкой произнес:
— Где ты учился, парнишка, я преподавал.
На кухне на секунду звонко расхохоталась мать Дебби, слушая этот разговор.
Джакку просидел в ступоре еще секунды три, а потом... в восторгах подскочил со стула и с глубочайшим уважением приложил руку к груди, отвесив отцу Дебби почтительный поклон.
— Мастер! Настоящий абсолютный мастер! — искренне восхитился Джакку, бросая карты на стол. — Кэп, ты почему молчала, что у тебя отец — легенда игорных столов?! Я требую реванша! Завтра же!
Дебби не удержалась и тихо, тепло усмехнулась. В этот момент к ней со спины тихо подошла мать. Она нежно положила руки на плечи дочери, накрывая своей ладонью рукоять катаны, покоившейся на поясе Дебби. Погладив прохладную сталь ножен — память о старшей сестре Гурете — мать мягко привлекла Дебби к себе и поцеловала её в макушку.
— Ты у нас такая взрослая, Деббочка... — тихо, с глубокой любовью и гордостью шепнула мать. — И у тебя замечательные друзья.
Дебби прижалась к плечу матери, чувствуя, как накопившаяся за долгие месяцы службы усталость и суровость растворяются в этом домашнем тепле. Опустив взгляд на катану, она про себя подумала: «Гурета... я справляюсь. У меня есть дом, и есть семья, которую я защищаю».
Над домом сгущались теплые сумерки, наполняя комнаты смехом Джакку, шутками отца и ароматом свежих пирогов. Глава 33 подходила к своему уютному и светлого финалу.