Запах резкого медицинского спирта и растертых стеблей перечной мяты — это первое, что почувствовал Дайгон, когда к нему окончательно вернулась способность мыслить. Острая, разрывающая грудь боль, которая еще десять минут назад казалась вечной, теперь медленно отступала, превращаясь в глухое, ленивое тепло.

Парень приоткрыл глаза. Холл Легиона остался позади. Сейчас он лежал на невысокой кушетке в небольшой, утопающей в полумраке комнате. Единственным источником света здесь было мягкое, изумрудно-зеленое свечение, исходившее от ладоней Анаэль.

Шестнадцатилетняя девушка-лекарша сидела на табурете рядом с кушеткой, полностью сосредоточившись на его грудной клетке. Её белоснежное платье казалось зеленоватым в лучах исцеляющей магии, а тонкие белые перчатки едва заметно подрагивали от сильного напряжения. На лбу девушки выступили мелкие капли пота, а светлые волосы слегка растрепались. Было видно, что залечивание последствий удара мага Божественного уровня давалось ей с огромным трудом.

С каждым пульсирующим вздохом зеленого пламени Дайгон чувствовал, как треснувшие ребра внутри его тела послушно срастаются, а легкие наконец-то могут беспрепятственно вбирать в себя прохладный ночной воздух.

— Спасибо... — тихо, боясь нарушить эту хрупкую тишину, прошептал Дайгон.

Его золотистые радужки сфокусировались на лице девушки, а правый зрачок-звезда перестал лихорадочно пульсировать, возвращаясь в спокойное состояние. Абсолютно белая кожа подростка при свете магии казалась почти прозрачной.

Анаэль от неожиданности вздрогнула. Зеленое свечение на секунду дрогнуло, но тут же выровнялось. На её добром, мягком лице проступил заметный румянец, и она поспешно отвела взгляд, скромно уставившись на свои ладони.

— Ой, ты уже очнулся... Не стоит разговаривать, — её голос был тихим, робким и удивительно мелодичным, похожим на журчание лесного ручья. — Твои кости... они удивительно крепкие, правда. Но удар господина Дизара был пропитан очень плотной энергией. Мне нужно еще несколько минут, чтобы полностью убрать остаточное давление из твоих легких. Потерпи, пожалуйста.

Дайгон послушно замер. Он смотрел на эту хрупкую, застенчивую девушку, которая тратила свои последние силы, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку. В его отзывчивом, чистом сердце, не знавшем зла, этот жест вызвал огромную волну благодарности. Но вместе с тем в голове юноши роились сотни вопросов, которые не давали ему покоя с самой минуты прибытия в поместье.

Они были ровесниками. Среди всех этих грозных, пугающих и странных магов Легиона, Анаэль казалась Дайгону единственным островком нормальности и тепла.

— Анаэль... — снова позвал он, проигнорировав её совет молчать. — Можно спросить?

Девушка коротко взглянула на него сквозь ресницы и едва заметно кивнула, продолжая удерживать руки над его грудью.

— Ты... ты ведь такая добрая. И совсем не похожа на них, — Дайгон на секунду замялся, подбирая слова, чтобы это не прозвучало грубо. — Почему ты здесь? В этом месте... где лидер может просто так, ради забавы, сломать человеку кости? Зачем тебе быть частью Легиона Справедливости?

Движения Анаэль застыли. Изумрудный свет вокруг её ладоней на мгновение погас, погружая лазарет в густую ночную тьму, нарушаемую лишь тусклым лунным светом из узкого окна. Девушка медленно опустила руки на колени и тяжело вздохнула. Её плечи слегка опустились от нахлынувшей усталости.

На её губах появилась грустная, меланхоличная улыбка, которую Дайгон едва смог разглядеть в темноте.

— Мир за пределами этого поместья... он не всегда добрее, Дайгон, — тихо ответила она, и в её обычно робком голосе промелькнула странная, глубокая печаль. — Иногда самое безопасное место для маленького, слабого огонька — это самый центр бушующего шторма. Господин Дизар бывает жестоким, это правда. Он презирает слабость. Но Легион... он защищает то, что осталось от этого мира. И пока я могу помогать тем, кто страдает от этой защиты, я буду здесь.

Она снова подняла руки, и лазарет вновь залило мягкое зеленое сияние, прогоняя ночные тени.

— Ну вот и всё, — Анаэль устало улыбнулась, убирая ладони от его груди и аккуратно поправляя подол своего белоснежного платья. — Твои ребра полностью целы. Больше ничего не болит?

Дайгон приподнялся на кушетке, сделал глубокий, полноценный вдох и с удивлением обнаружил, что от недавней травмы не осталось и следа. Он чувствовал себя абсолютно здоровым, если не считать легкой слабости во всем теле.

— Нет, совсем не болит! Это просто чудо какое-то... Спасибо тебе большое, Анаэль! — искренне воскликнул парень, улыбаясь во весь рот.

Девушка снова смущенно заулыбалась, пряча лицо в воротнике платья, но не успела она ничего ответить, как тяжелая дубовая дверь лазарета со скрипом отворилась. На пороге, окруженная холодным сиянием лазуритовых украшений, возникла Вероника.

Вероника стояла на пороге лазарета, скрестив руки на груди. Её темно-синее платье, расшитое глубокими лазуритовыми камнями, мягко шуршало при каждом движении, а тонкая полумаска отражала холодный лунный свет, полностью скрывая её глаза. Она коротко, едва заметно кивнула Анаэль, без слов отпуская лекаршу отдыхать, а затем перевела свой ледяной, оценивающий взгляд на Дайгона.

— Вставай, — равнодушно отчеканила она, разворачиваясь к выходу. — Я отведу тебя в твои комнаты. Господин Дизар не любит, когда его приказы заставляют ждать.

Дайгон поспешно поднялся с кушетки. Он еще раз благодарно улыбнулся Анаэль, которая в ответ лишь застенчиво помахала ему ладонью в белой перчатке, и двинулся вслед за своей грозной провожатой.

Они шли по бесконечным, гулким коридорам поместья Легиона Справедливости. Каменные стены, сложенные из массивных серых блоков, дышали вековой стужей. Факелы здесь горели редко, и длинные, уродливые тени неотступно следовали за ними по пятам. Молчание Вероники казалось Дайгону осязаемым, тяжелым, как та самая сила, что спала у него в груди.

Будучи по натуре добрым и простым деревенским парнем, он не выносил такой гнетущей тишины и попытался хоть немного разрядить обстановку.

— Эм... Госпожа Вероника? — робко начал Дайгон, стараясь идти в ногу с девушкой. — Спасибо, что согласились проводить меня. Здесь так темно и... легко потеряться. Ваше поместье просто огромное. Вы, должно быть, очень давно здесь служите?

Вероника даже не замедлила шаг. Она продолжала идти вперед с безупречно прямой спиной, словно вовсе не слышала его вопросов. Дайгон уже подумал, что его просто проигнорировали, как вдруг девушка резко остановилась прямо посреди темного пересечения коридоров, где из узкого окна на пол падал бледный луч луны.

Она медленно повернулась к нему. Полумаска скрывала верхнюю половину её лица, но Дайгон физически ощутил, как её невидимый, жесткий взгляд пригвоздил его к месту.

— Слушай меня внимательно, мальчик, — её голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо зазвенели стальные нотки. — Придержи свой язык для тех, кому интересны твои деревенские любезности. Ты попал не на курорт и не в гости к добрым соседям. Легион Справедливости — это место, где выковывают оружие для войны.

Дайгон невольно отступил на полшага назад, пораженный её внезапной резкостью.

— Господин Дизар оставил тебе жизнь сегодня только по одной причине, — Вероника сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Твоё тело оказалось намного крепче, чем он ожидал. Любой другой на твоем месте уже лежал бы в анатомическом театре Джонни. Но не обольщайся. Наш лидер не терпит балласта. Ему интересен твой потенциал, но если завтра на тренировке ты начнешь скулить, жалеть себя или сдашься при первых же трудностях — тебя просто выбросят за ворота этого поместья как бесполезный мусор. И поверь, за пределами этих стен местные твари разорвут тебя на части за пару минут.

Она сделала паузу, давая парню прочувствовать весь вес своих слов. Золотистые глаза Дайгона испуганно округлились, а правый зрачок-звезда испуганно сжался.

— Забудь о своей деревенской мягкости и наивности, Дайгон, — холодно закончила Вероника, разворачиваясь к тяжелой дубовой двери, возле которой они остановились. — Здесь тебя никто не будет гладить по голове. Хочешь выжить — учись быть жестким. Это твоя комната. Спи. Завтра твоя жизнь превратится в ад.

Она резко повернулась и скрылась в темноте коридора, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дорогого парфюма и леденящей уверенности. Дайгон со вздохом толкнул тяжелую дверь и вошел в свою новую обитель. Сил думать уже не оставалось. Он буквально рухнул на застеленную кровать прямо в одежде и мгновенно провалился в тяжелый, лишенный сновидений сон.

БА-БАХ!

Оглушительный грохот заставил Дайгона подскочить на кровати так, словно под ним взорвался пороховой погреб. Дверь его комнаты, сорвавшись с одной из петель, жалобно перекосилась.

На часах едва перевалило за рассвет. Первые бледные лучи солнца едва пробивались сквозь утренний туман за окном.

На пороге, подперев бока руками, стоял Джонни. Зрелище было поистине сюрреалистичным: его неизменная фарфоровая маска и строгое военно-хирургическое одеяние сейчас были дополнены... ярко-розовым домашним фартуком с рюшами, который он нацепил прямо поверх формы. В правой руке тактик держал массивное деревянное ведро, до краев наполненное ледяной колодезной водой.

— Подъём, спящая красавица! — громогласно объявил Джонни, и из-за маски послышался его фирменный, издевательский смешок. — Солнце уже высоко, Проклятые сами себя не уничтожат, а у меня по плану через двадцать минут утренний кофе с круассанами!

Не успел Дайгон даже протереть заспанные золотистые глаза, как Джонни ловким, отточенным движением плеснул из ведра прямо ему в лицо.

— Пф-ф-ф!.. Кха!.. — Дайгон судорожно закашлялся, мгновенно взбодрившись от обжигающего холода. Абсолютно белая кожа парня тут же покрылась крупными мурашками, а мокрые волосы облепили лоб. — За что?!

— За то, что ты всё еще не в строю, малый, — Джонни небрежно швырнул на край кровати аккуратно сложенную серую тренировочную форму Легиона. — У тебя ровно пять минут, чтобы натянуть эти порты и явиться на задний двор. Опоздаешь хоть на секунду — заставлю Джеффа переехать тебя его каменным задом. Бегом!

С этими словами тактик круто развернулся, заставив свой розовый фартук колыхаться, и исчез в коридоре.

Спустя ровно четыре минуты и сорок секунд Дайгон, запыхавшийся и нескладный, выскочил на просторный задний двор поместья. Земля здесь была утоптана до состояния камня, а вокруг высились деревянные манекены и стойки с тренировочным оружием.

Джонни уже ждал его, лениво покачиваясь с пятки на носок. Розовый фартук куда-то исчез, и теперь ветеран выглядел максимально собранным и опасным.

— Отлично, уложился, — хмыкнул Джонни сквозь прорези фарфоровой маски. — Ну что, паря, готов крушить армии врагов и становиться великим магом?

Дайгон, вспомнив слова Вероники, серьезно кивнул и принял, как ему казалось, гордую и решительную позу.

— Да! Я готов! Чему вы меня научите? Какому-нибудь мощному заклинанию? Или как правильно бить?

— О-о-о, у Тьмы на этот счет грандиозные планы, — Джонни театрально поднял палец вверх, а затем запустил руку в карман мундира и извлек оттуда... обычное, сырое куриное яйцо.

Он подошел к Дайгону, взял его правую ладонь и аккуратно положил яйцо прямо по центру его абсолютно белой кожи.

— Вот твоё первое задание на сегодня, — серьезным тоном объявил Джонни. — Твоя задача — призвать ту самую внутреннюю силу, которую ты называешь «Тяжестью», и аккуратно пропустить её через каналы ладони. Ты должен окутать это яйцо своей Тьмой так, чтобы удержать его, но при этом твоя непослушная энергия не должна раздавить хрупкую скорлупу весом наковальни и не должна взорвать его к чертям, как это было на пляже с волком. Чистый, ювелирный контроль. Приступай.

Дайгон недоуменно уставился на белое яйцо в своей руке. Он-то ожидал эпических драк, тяжелых мечей или хотя бы бега с препятствиями, а тут... яйцо?

— Но... это же просто... — начал было он.

— Делай, пока я добрый, — отрезал Джонни, делая шаг назад и скрещивая руки на груди.

Дайгон глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он прислушался к ощущениям внутри тела. Там, глубоко за ребрами, ворочалась густая, темная и непослушная Тяжесть. Парень попытался сделать то, о чем говорил Джонни: не толкать её со всей силы, а аккуратно, тонкой струйкой направить по руке прямо к ладони.

Тяжесть внутри него, словно почувствовав свободу, привычно рванула вперед диким потоком. Дайгон испуганно попытался её удержать, пережал мышечный канал...

ХЛЮП.

Скорлупа мгновенно разлетелась в пыль, а жидкий желток вместе с белком сквиртнул во все стороны, смачно размазавшись по лицу Дайгона и тренировочной форме. Из пор его ладони вырвался лишь жалкий, грязный клубок фиолетового дыма, который тут же растаял.

— М-да, — глубокомысленно изрек Джонни, вытирая каплю желтка, долетевшую до его фарфоровой маски. — Уровень контроля: «пьяный тролль в посудной лавке». Но ничего, у меня в кладовой еще три ящика таких тренажеров. Вытирай лицо, звезда моя пятиконечная, и бери следующее. Пока не научишься — со двора не уйдешь.

Дайгон со стоном утер лицо рукавом. Он наконец понял, что контроль над собственной силой — это не просто тяжелый, а по-настоящему адский, изнурительный труд, и до заветной силы ему предстоит пройти через тысячи таких глупых, грязных и разбитых яиц.