Ноги горели от усталости, будто по коже бежали языки пламени. Ронан давно перестал замечать, что творится вокруг: перед глазами мелькали лишь спины Джун и Лэрна, стремительно мчавшихся вперёд сквозь лабиринт полуразрушенных улиц. Где-то позади грохотало так, что земля вздрагивала под ногами, отзываясь глухой вибрацией в костях.

Девиант не отставал.

Очередной рёв раскатился между серыми стенами зданий, эхом ударяя по барабанным перепонкам. Звук был настолько оглушительным, что Ронан невольно вздрогнул, на мгновение потеряв ритм бега.

— Быстрее! — крикнул Лэрн, голос его сорвался на хриплый окрик.

Будто они и без того двигались медленно.

Воздух, рвавшийся в лёгкие, обжигал, словно раскалённое железо. Тело Ронана ещё не успело полностью восстановиться после пробуждения, а теперь ему приходилось бежать так, будто от каждого шага зависела не просто жизнь — а сама возможность существования.

Хотя, по правде говоря, так оно и было.

Они резко свернули за угол разрушенного магазина. Лэрн первым перепрыгнул через заваленный автобус, приземлившись с глухим стуком. Джун последовала за ним, ловко, почти без усилий, преодолев препятствие.

Ронан оттолкнулся от земли, чувствуя, как последние крохи сил уходят в этот рывок. Он едва успел перебраться на другую сторону — и в ту же секунду позади раздался оглушительный удар.

Автобус смяло, словно жестяную банку. Металлический корпус буквально сложился пополам, когда в него врезался девиант. Ударная волна докатилась до Ронана, заставив его споткнуться.

Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно.

Что-то жёсткое и сильное схватило его за куртку. Резкий рывок отбросил назад, вырывая из ритма, из потока движения, из самой реальности.

Мир перевернулся.

Он ударился о землю, и резкая боль вспыхнула в плече, пронзив тело острой иглой. Перед глазами всё поплыло, мир распался на размытые пятна света и тени.

Когда зрение наконец сфокусировалось, он увидел существо.

Оно стояло всего в нескольких метрах. Высокое — слишком высокое для человека. Его тело казалось неправильным, будто кто-то собрал его из разных частей и заставил двигаться вопреки всем законам природы. Из-под разорванной кожи выпирали тёмные, бугристые наросты, похожие на застывшие сгустки тьмы. Руки были непропорционально длинными, пальцы изгибались под неестественными углами.

Но больше всего пугали глаза.

Они смотрели прямо на него. Не как глаза заражённого, потерявшего разум. Не как взгляд зверя, ведомого слепым инстинктом. А осмысленно. Так, будто в этих глазах таилось понимание — и вопрос.

Ронан лежал, прижатый к шершавому бетону, и мир вокруг будто застыл в звенящей тишине — лишь где‑то вдалеке ещё перекатывалось эхо удара. Он судорожно втягивал воздух, пытаясь вернуть себе дыхание, но не мог выдавить ни звука.

И только сейчас, сквозь пелену боли и оглушения, он заметил это.

Из его плеча, чуть выше ключицы, торчала ржавая арматура — неровный, зазубренный кусок металла, будто вырванный из каркаса рухнувшего здания. Она вошла под странным углом: часть стержня скрывалась в теле, а наружу выглядывал обломок с острыми, рваными краями. На куртке вокруг раны ткань потемнела от крови, пропитавшись ею до густоты, почти до липкого блеска.

В первые мгновения он не чувствовал её — будто плечо просто онемело, потеряло всякую связь с телом. Но стоило ему зацепить взглядом эти ржавые грани, как реальность ударила следом: боль накатила волной, горячей, острой, выжигающей изнутри. Она не просто пронзила плечо — она растеклась по всей руке, сковала грудь, заставила стиснуть зубы так, что в висках застучало.

Ронан хотел закричать — хотя бы выдохнуть этот крик, сбросить напряжение, которое сжимало грудь до хруста. Но он не мог. Ни звука не сорвалось с его губ. Вместо крика получился лишь короткий, сдавленный хрип, тут же захлебнувшийся в собственном горле.

Перед ним, в нескольких метрах, всё так же стояло существо. Девиант не бросился вперёд, не рванулся к поверженному врагу. Он просто стоял, слегка наклонив голову, будто изучал Ронана, как изучают непонятный, но важный механизм.

Внезапно воздух разорвал резкий хлопок выстрела — за ним тут же последовал второй, эхом прокатившийся между руин. — Беги оттуда! — выкрикнул Лэрн, голос его сорвался на хриплый, надтреснутый окрик.

Ронан снова перевёл взгляд на арматуру — словно если смотреть на неё достаточно долго, она вдруг исчезнет, растворится в воздухе, как дурной сон. Но она не исчезала. Ржавый металл по-прежнему торчал из плеча, безжалостно фиксируя его в этом кошмаре. Грудь вздымалась от судорожных вдохов, каждый из которых отдавался в ране новой вспышкой боли — острой, колючей, будто кто-то проворачивал стержень внутри. На лбу выступили холодные капли пота, они скатывались по вискам, щекоча кожу, и падали на бетон, оставляя тёмные точки.

Он больше не мог держать голову. Силы кончились. Ронан позволил затылку опуститься на холодный, шершавый бетон. Камень был неприятно ледяным, но этот холод странным образом немного приглушал жар, разлившийся по телу. Он сморщил лицо, стиснув зубы, чтобы не застонать, не выдать эту слабость, хотя перед глазами уже плыли тёмные пятна, грозя утянуть его в беспамятство.

Ему до ужаса хотелось жить. Не просто выжить, а именно жить. Эта мысль вспыхнула в сознании яркой, почти болезненной искрой и удержала его на краю.

Его рука по-прежнему прижималась к ране, пальцы давно слиплись от крови, ткань куртки пропиталась ею насквозь, став тяжёлой и липкой. Кожа приобрела странный, восковой оттенок, а сама рука казалась чужой, будто принадлежала кому-то другому.

Видимо, Лэрн понял, в каком состоянии находится Ронан, — или, скорее, успел заметить это краем глаза, пока девиант отвлёкся на него самого.

Расстояние между Лэрном и монстром сокращалось, но не из‑за стремительного рывка, а из‑за того, что существо медленно, почти нарочито неторопливо поворачивалось к новому противнику. Оно словно смаковало момент, растягивая напряжение до предела.

Девиант сделал шаг, потом ещё один — его движения были пугающе плавными, несмотря на неестественно длинные конечности и перекошенную фигуру. Каждый шаг отдавался глухим стуком, будто земля сама вздрагивала от тяжести этого существа. Оно медленно приближалось к Лэрну, не сводя с него взгляда, и в этом внимании не было спешки.

Джун выскользнула из тени полуразрушенной стены — её движения были резкими, но точными, будто она всё ещё пыталась удержать в себе остатки самообладания. Но стоило ей увидеть Ронана, распластанного на бетоне, с ржавой арматурой, торчащей из плеча, как вся её собранность рассыпалась.

На мгновение она замерла. Лицо побелело, глаза расширились, а пальцы невольно сжались в кулаки, будто она пыталась удержать себя, чтобы не рухнуть прямо там. В груди что-то сжалось, перекрывая дыхание, и на долю секунды мир будто перестал существовать — были только бетон, кровь и Ронан, который смотрел на неё так, будто цеплялся за неё, как за единственный якорь в этом рушащемся мире.

Но паника длилась лишь миг. Джун резко встряхнула головой, прогоняя оцепенение. Сейчас не время для страха. Сейчас время действовать.

Она опустилась рядом с Ронаном на колени, стараясь двигаться бесшумно, и осторожно, почти невесомо, коснулась его плеча — не раны, а здоровой стороны, словно проверяя, здесь ли он, не ушёл ли уже в ту тьму, что подступала всё ближе.

— Держись, — прошептала она, голос дрогнул, но она тут же сжала зубы, не позволяя себе сорваться. — Я вытащу тебя. Только не шевелись.

Ронан едва заметно кивнул, но в его глазах читалось предупреждение: он понимал, что любое резкое движение — это крик боли, а крик сейчас равносилен смерти.

Джун медленно, сантиметр за сантиметром, начала приподнимать его, стараясь не задеть арматуру. Металл скрежетнул о кость — тихий, зловещий звук, от которого у неё внутри всё похолодело. Ронан стиснул зубы, его лицо исказилось, и из груди вырвался низкий, звериный рык — не крик, не вопль, а что-то среднее между стоном и рычанием, сдавленное, загнанное внутрь, чтобы не привлечь внимание девианта.

В этот момент Лэрн рванулся вперёд — не в атаку, а в манёвр, в отчаянную попытку отвлечь монстра. Он метнулся в сторону, громко топая по обломкам, нарочно создавая шум, чтобы перетянуть на себя внимание. И это сработало.

Девиант замер, чуть склонив голову, будто прислушиваясь к этому новому звуку, к этой новой угрозе. Потом медленно, с пугающей неторопливостью, развернулся и двинулся за Лэрном.

Теперь у Джун было лишь несколько секунд. Не больше.

Она потянула Ронана сильнее, стараясь вытащить его из-под арматуры, но металл не поддавался легко — он цеплялся за тело, будто не хотел отпускать свою жертву. Ронан снова зарычал, на этот раз громче, но тут же подавился звуком, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Наконец, арматура выскользнула — с противным, влажным звуком, от которого Джун едва не вздрогнула, но удержалась. Ронан рухнул на бок, тяжело дыша, а кровь хлынула из раны потоком, тёмным и густым, стремительно пропитывая ткань куртки и растекаясь по бетону.

Джун на секунду застыла, глядя на эту алую лужу, и паника снова накатила волной, сдавив горло. Но она тут же тряхнула головой, отгоняя её.

«Не сейчас. Не сейчас», — повторила она про себя.

Она сорвала с себя шарф — грубый, потрёпанный, но плотный, — и, не думая о том, правильно ли делает, начала обматывать его вокруг плеча Ронана. Движения были резкими, торопливыми, пальцы дрожали, и узел получился кривым, но она затягивала его снова и снова, пока ткань не впилась в кожу, сдерживая поток. Кровь всё ещё сочилась, просачиваясь сквозь волокна, но уже не хлестала.

— Так… так лучше, — выдохнула Джун, сама не веря своим словам, но отчаянно цепляясь за эту иллюзию контроля. — Ещё немного. Мы уйдём.

Ронан посмотрел на неё — его взгляд был мутным от боли, но в нём всё ещё горел тот самый огонёк.

Где-то впереди Лэрн снова крикнул — резко, отрывисто, — и девиант отозвался низким, утробным рёвом. Времени оставалось всё меньше.

Джун подхватила Ронана под здоровое плечо, помогая ему подняться. Он опирался на неё, тяжёлый, горячий, дрожащий, но стоял.

— Идём, — прошептала она.

Джун крепче прижала Ронана к себе, чувствуя, как его тело дрожит. Его плечо горело под её пальцами, ткань куртки пропиталась чем-то липким и тяжёлым.

— Не засыпай, Ронан, — произнесла Джун. — Держи глаза открытыми. Слышишь? Просто смотри на меня.

Ронан медленно кивнул. В его глазах темнело с каждым шагом, но он всё ещё держался, стискивая зубы из последних сил.

Где-то совсем близко, за стенами домов, Лэрн всё ещё отвлекал монстра. Его шаги то рассыпались дробью по асфальту, то исчезали. Он метался между зданиями, делая всё, чтобы выиграть хоть немного времени.

Девушка еле дотащила парня до одного из зданий. Пальцы скользили по его куртке, но она не отпускала его. Дверь сначала не поддалась. Джун рванула ручку ещё раз, вложив в движение остатки сил, и дверь наконец открылась.

Внутри пахло пылью и сыростью. Джун аккуратно усадила Ронана на бетонный пол подъезда и быстро закрыла дверь, задвинув ржавый засов.

Только тогда она подошла к окну и посмотрела наружу. Лэрн всё ещё убегал от монстра, мелькая между домами. Заражённый неотступно следовал за ним.

Джун смотрела и понимала: долго это продолжаться не сможет. Движения Лэрна становились медленнее, шаги — тяжелее.

«Продержись ещё немного», — пронеслось у неё в голове.

Где-то в стороне захрипел Ронан. Из уголка его рта потекла кровь. Джун тут же метнулась к нему, опустилась на колени и коснулась его щеки. Кожа была горячей, почти обжигающей.

Снаружи снова раздался грохот.

Джун машинально посмотрела в окно. Зараженный врезался в стену, осыпав улицу кусками бетона. От силы удара даже стёкла подъезда едва заметно задрожали.

Лэрн был быстрее обычного человека, но даже у него был предел. Это было видно по тому, как тяжело он двигался.

Ронан попытался подняться.

Руки дрогнули, и он тут же осел обратно на пол.

— Ты что творишь? — Джун тут же оказалась рядом.

— Нужно... помочь ему...

— Ты сейчас даже стоять не можешь.

Ронан ничего не ответил. Он и сам это понимал.

— Тогда… — еле прохрипел он, сплевывая кровь; на губах осталась алая пена, а голос звучал так, будто каждое слово разрывало грудь изнутри. — Оставь меня… здесь.

— Не говори глупостей, — резко оборвала его Джун.

— Я… всё равно… умру, — выдохнул Ронан, и в этих словах не было ни драмы, ни пафоса — только усталое, горькое принятие. — Спасайтесь… пока есть возможность.

— Ронан, — твердо посмотрела она на него.

— Ты едва… меня знаешь, — выдохнул Ронан, и голос его звучал неожиданно спокойно, будто эта мысль наконец-то принесла ему странное облегчение. — Вы с Лэрном… вы просто шли одной дорогой. Если я останусь здесь — ничего не изменится. Вы ничего не потеряете. Просто… уходите.

Джун нахмурилась, и в этом движении было не раздражение, а напряжённая работа мысли — она словно взвешивала каждое его слово, примеряя его к себе, к своей совести, к тому, что она вообще за человек. Её взгляд скользнул вниз — к ране на плече Ронана. Шарф, которым она перетянула ему плечо, теперь был полностью пропитан кровью. Кожа Ронана казалась неестественно бледной, почти прозрачной, а губы уже отливали синеватой тенью — он был на пределе, и это было видно даже сквозь его попытки держаться.

— Нет… — тихо, почти шёпотом произнесла Джун, будто сама пыталась убедить себя в том, что говорит. — Я… я не могу так поступить. Не могу просто развернуться и уйти.

Ронан резко, насколько позволяли силы, схватил её за руку — движение вышло резким, почти отчаянным, и на её коже тут же остались влажные, красные отпечатки. Джун опустила взгляд на эту руку, на кровь, на его пальцы, крепко, до побеления костяшек, вцепившиеся в неё. В этом жесте не было просьбы остаться — в нём было прощание. Тихий, безмолвный способ сказать: «Иди. Живи. Пусть хоть кто-то выберется».

Она медленно подняла глаза — и Ронан увидел в них слёзы, тяжёлые и горячие, которые она не пыталась скрыть. Они стояли так мгновение, будто весь мир сжался до этой точки: до их взглядов, до крови на её руке, до тишины, которая вдруг стала оглушительной.

— Ты не просто попутчик, — твёрдо сказала Джун, стирая слезу тыльной стороной ладони, оставляя на щеке кровавый след. — Ты часть нашей команды. И мы выберемся отсюда вместе.

Ронан невесело усмехнулся. Он отвёл взгляд к окну, туда, где сквозь мутное, покрытое паутиной трещин стекло виднелся кусок улицы — и Лэрн всё ещё метался там, бросая вызов самой смерти, чтобы выиграть для них хоть несколько лишних минут.

В воздухе повис тяжёлый запах пыли и сырости бетона — такой густой, что, казалось, его можно было ощутить на языке.

«Он ещё борется», — подумал Ронан, и эта мысль почему-то не принесла облегчения, а только усилила тупую, тягучую тяжесть внутри.

Тишину, обманчиво спокойную, разорвал резкий звук — не рёв девианта, а что-то другое. Джун замерла, и в груди всё сжалось от внезапного, ледяного осознания.

Она сглупила. Ужасно, непростительно сглупила. Ворвалась в здание, думая только о том, как бы укрыться от главного чудовища, и напрочь забыла про других мелких заражённых. Этот звук был ей слишком хорошо знаком: шаркающие шаги, тяжёлое дыхание, предвкушение охоты.

Из полумрака дверного проёма показалась фигура — искажённая, сгорбленная, с остекленевшими глазами, в которых не осталось ничего человеческого. Заражённый рванулся вперёд, издав короткий, лающий рык, и Джун инстинктивно отшатнулась, но пространство было тесным, выхода не было.

В тот же миг Ронан, несмотря на слабость, резко подался вперёд — он встал между Джун и тварью, закрывая её собой. Его движения были медленными, почти неуклюжими от потери крови, но в них чувствовалась отчаянная решимость.

— Беги! — выкрикнул он. — Быстрее!

Заражённый бросился на Ронана, когти просвистели в сантиметре от его лица. Ронан едва успел отклониться, но равновесие подвело его — он пошатнулся, и только край подоконника удержал его от падения. Джун застыла на секунду, разрываясь между желанием помочь и приказом бежать.

— Я не оставлю тебя! — крикнула она, хватаясь за обломок арматуры, валявшийся у стены.

— Ты должна! — прохрипел Ронан, перехватывая руку заражённого в считанных сантиметрах от своего горла. Хватка твари была железной, глаза горели безумным огнём. — Иначе мы все здесь умрем!

Джун сжала пальцы на холодном металле, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она смотрела на Ронана — на его побелевшие от напряжения пальцы, на искажённое болью лицо, на то, как он, едва держась на ногах, всё равно пытался её защитить.

Ещё один рывок заражённого — и Ронан попятился, врезаясь спиной в стену. Штукатурка осыпалась серой пылью, обнажая кирпичную кладку. Джун сделала шаг вперёд, замахнулась арматурой… но в этот момент из глубины квартиры донёсся ещё один звук — шарканье, хрип, приближающийся из соседнего коридора.

Их становилось больше.

— Беги! — снова выкрикнул Ронан, на секунду встречаясь с ней взглядом. В этом взгляде не было упрёка, только тихая, горькая просьба.

Джун на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь выжечь из памяти эту картину: Ронан, прижатый к стене, сжимающий запястье заражённого, бледный до синевы, но всё ещё сражающийся. Потом резко развернулась и рванула к выходу, перепрыгивая через обломки, глотая пыль и слёзы, пока за её спиной гремел хруст штукатурки и хриплый, звериный рык.

«Прости! Пожалуйста, прости меня, Ронан!» — пронеслось в ее голове.

Лэрн устал бегать, устал перепрыгивать через обломки и проскальзывать в узкие проёмы между рухнувшими перекрытиями. Мышцы горели, дыхание сбилось, а в голове звенело от напряжения. На мгновение в сознании вспыхнула пугающе спокойная мысль: поддаться, просто шагнуть навстречу когтистой руке и позволить твари закончить всё одним ударом. Ведь пока заражённый будет занят, у Джун появится шанс — хоть крошечный, но реальный — убежать так далеко, что этот кошмар уже не дотянется до неё.

Но эта мысль рассыпалась в прах, стоило ему заметить Джун, вылетевшую из подъезда того самого здания, где скрывались Ронан и она. Она мчалась, не оглядываясь, спотыкаясь о битый кирпич, но снова вскакивая, будто сама земля подталкивала её вперёд.

— Что у них стряслось?.. — прошептал Лэрн, и этого единственного мгновения, этой секунды, когда он позволил себе задаться вопросом, хватило, чтобы мир рухнул.

Девиант, который всё это время неотступно следовал за ним, словно чуял каждую слабину, рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Огромная когтистая рука врезалась Лэрну в бок с такой силой, что воздух вышибло из лёгких одним резким ударом. Он захлебнулся собственным вдохом, харкнул кровью и врезался спиной в шершавую стену, чувствуя, как по рёбрам прокатывается волна острой, звенящей боли.

Лэрн попытался подняться, упираясь дрожащей рукой в бетон, сморщившись так, будто каждое движение разрывало его изнутри. Но не успел он даже оторвать колено от земли, как тень снова нависла над ним. Девиант навис, уродливый, с перекошенной пастью, из которой капала густая, тёмная слюна.

Лэрн невесело усмехнулся — усмешка вышла кривой, с привкусом крови на губах. Перед глазами будто промелькнула вся жизнь: не великие подвиги, не громкие победы, а обрывки мгновений — смех в детстве, холодный ветер на крыше, взгляд друга, который сейчас, возможно, уже не дышит. И от этого становилось особенно горько.

— Как жалко… — прохрипел он, прижимая ладонь к боку. — Вот как закончится моя жизнь… Глупо, не правда ли?

Он медленно поднял взгляд на девианта, не пытаясь больше отползти, не тратя силы на бесполезные попытки. В его глазах не было страха — только усталое принятие.

— Ну, давай уже, — выдохнул Лэрн, и в этом голосе не осталось ничего, кроме горькой иронии. — Не тяни.

Резкий, оглушительный выстрел расколол воздух — звук ударил по ушам, будто мир на секунду треснул по швам. Девиант замер, его массивная фигура на мгновение будто застыла в нелепой, неестественной позе, а потом рухнула на бетон с тяжёлым, глухим стуком. Из пробитого черепа потекла маслянисто‑чёрная жидкость, расползаясь по трещинам в полу тёмными струями.

Лэрн смотрел на него, не в силах поверить. В голове звенело, реальность казалась искажённой, словно он смотрел на всё сквозь толстое стекло. Он ожидал боли и конца, — но не этого необъяснимого спасения из ниоткуда.

Не тратя ни секунды на размышления, Лэрн рванулся вперёд, превозмогая жгучую боль в рёбрах — каждый вдох отдавался внутри острой, колющей вспышкой, будто сломанные кости царапали лёгкие изнутри. Он бежал, припадая на одну ногу, стискивая зубы так, что на висках вздулись вены, и всё равно не сбавляя темпа.

— Джун! — выкрикнул он, голос сорвался на хрип, но он не остановился.

Джун обернулась на звук его голоса — и на её лице промелькнули сразу все чувства: шок, неверие, облегчение, тут же сменившееся новой волной страха. Не раздумывая, она бросилась к нему, влетела в его объятия так сильно, что он едва удержался на ногах, но не отпустил её ни на миг. Они вцепились друг в друга, как в единственный якорь в этом рушащемся мире.

— Ты жив… ты жив, — шептала она, уткнувшись ему в плечо, и плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий.

Лэрн на секунду прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах её волос, смешанный с гарью и пылью, и на одно мгновение позволил себе эту слабость — просто стоять и держать её. Но потом отстранился, удерживая её за плечи, чтобы видеть её лицо.

— Где Ронан? — спросил он, и в этом вопросе не было упрёка, только холодная, отчаянная необходимость знать правду.

Джун дёрнулась, будто от удара, и её взгляд метнулся к тёмному проёму подъезда, откуда она выбежала. Она открыла рот, но слова не шли — они застревали где‑то в горле, превращаясь в прерывистые, дрожащие звуки.

— Он… там… — наконец выдавила она, заикаясь, и слёзы снова покатились по её щекам, оставляя светлые дорожки на покрытой пылью и кровью коже. — Я… я не смогла… он сказал…

Лэрн проследил за её взглядом. Здание смотрело на него тёмными, пустыми окнами, будто само знало, что внутри осталась чья‑то жизнь — и чья‑то смерть. Он нахмурился, взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным, в нём не было осуждения — только горькое понимание цены, которую пришлось заплатить.

Он медленно протянул руку и осторожно провёл ладонью по её волосам, убирая с лица прилипшую прядь.

— У тебя не было выбора, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Ты сделала всё, что могла.

Джун судорожно вздохнула, будто только теперь позволила себе дышать, и снова прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Лэрн обнял её крепче, прикрыв глаза на секунду, а потом снова посмотрел на здание. Он не знал, что ждёт их впереди, но знал одно: сейчас им нужно уйти. Пока ещё есть силы.