На окраине рыбацкой деревни, в ветхом дворе, огороженном бамбуковым плетнём,
мужчина в серой короткой куртке, с голыми руками по локоть, с насмешкой раскинул руки, словно ястреб, хватающий цыплёнка, и преградил путь молодой женщине в синем ситцевом платье.

— И вдова, а ещё и рожает. Вот уж позор для моего брата Яна.

— Пошёл к демонам! Какой я тебе брат? Ты и твой отец-староста — одного поля ягоды, проклятые ублюдки! Убери свои грязные руки!

Молодая вдова, прижимая к груди ребёнка, которому не было и двух лет, оскалилась, как разъярённая львица.

— Ха! — мужчина не разозлился, а ещё сильнее раззадорился. — Значит, другим можно тебя трогать, а мне, Мэн Сяню, нельзя? Да я тебе скажу: хоть голая стой — мне и то противно! Грязная тварь! Отдай его сюда!

С этими словами он потянулся, чтобы вырвать ребёнка.

Вдова, с искажённым от ярости лицом, без раздумий укусила его за руку.

Пока они дрались,
за бамбуковой оградой сидел на земле юноша с перепачканным грязью лицом.
Одежда в лохмотьях и заплатах, от соломенных сандалий осталась одна. Под ногтями грязь, голени покрыты чёрной коркой.

— Хе-хе… деритесь…

Он смотрел пустым взглядом, хлопал по земле и смеялся. Очевидно, разум был повреждён.

— Тц!

Мэн Сянь резко изменился в лице, вырвал руку. На запястье остался глубокий след укуса, сочилась кровь.

Он тут же разозлился, потеряв всякий интерес к развлечению. Размахнулся и ударил вдову пощёчиной — та пошатнулась и упала на землю, взгляд стал мутным.

— Хорошо! Бей! — грязный юноша засмеялся и захлопал в ладоши.

— Вонючий дурак, заткнись!

Мэн Сянь злобно посмотрел на него, в два шага подскочил, схватил кричащего ребёнка и холодно усмехнулся:

— Грязь без удачи. Когда твой ублюдок уйдёт под воду, потом по речным волнам вернётся и заберёт тебя.

— Твою мать под воду надо!

Вдова с растрёпанными волосами бросилась на него.
Мэн Сянь уже занёс ногу, чтобы пнуть её, как вдруг кто-то схватил его за руку.

Он резко обернулся, удивлённо:

— Отец?

Староста с мрачным лицом молча дал ему пощёчину, вырвал ребёнка и вернул вдове, затем сказал:

— Домой. Быстро.

Мэн Сянь схватился за щёку, побагровел, хотел возразить, но, обернувшись, задрожал и сразу убежал:

— Чёрт… эти псы в казённых шкурах!


---

Из-за дальнего угла вышла чёрная фигура.

Рука на рукояти клинка.
Красивое лицо.
Чистые глаза с тенью холодной убийственной ауры.

Шэнь И обошёл несколько рыбацких хижин и нашёл источник шума.

Он остановился у бамбукового двора, посмотрел вперёд в пустоту, закрыл глаза, прислушался и снова пошёл вперёд.


---

Вдова, успокаивая ребёнка, вышла из двора, поправила волосы.
На лице синяк, губа разбита, но она сказала:

— Я-то думала, с чего эта старая псина вдруг притихла. Оказывается, прибыл господин офицер. Проходите.

При этом она намеренно перекрыла ему дорогу.

Шэнь И молча посмотрел на неё и спросил:

— Не больно?

Если больно. Если есть злость. Зачем тогда защищать их? Неужели Речной бог важнее собственного сына?

Вдова на мгновение застыла, затем опустила глаза и спустя паузу выдавила улыбку:

— Вы, похоже, недавно в Управлении Подавления Демонов?

— С чего ты взяла? — спросил Шэнь И.

— Проходите, садитесь.

Она вошла во двор с ребёнком, принесла бамбуковый табурет:

— Потому что весь уезд Линьцзян знает: Управление Подавления Демонов уничтожает демонов и защищает людей. Вы — хорошие люди.

Шэнь И сел после паузы.

Вдова подняла голову:

— Но настоящих людей здесь большинство.

Она усмехнулась:

— А мы с покойным мужем… мы — злодеи.

Шэнь И при слове «покойный муж» посмотрел на ребёнка, затем отвёл взгляд.

Вдова сплюнула:

— С псом прижила.

Она уложила ребёнка, сходила к колодцу, выжала тряпку, вышла и пнула безумца.

Затем, увидев его раны под грязью, присела и начала вытирать, одновременно ругаясь:

— Пёс поганый! Когда нужен — тебя нет! Пропадаешь на семь-восемь дней! Не сдох там с голоду — уже чудо! На что ты вообще годен, идиот?

— Иди мой руки, ешь.

Шэнь И посмотрел на безумца.

Вдова сказала:

— Раньше он тоже был обычным человеком. Женился в пятнадцать-шестнадцать лет. Тогда как раз подошла очередь отдавать ребёнка под воду, пришлось заставлять жену рожать.

— Жена была слишком молода, роды тяжёлые. Повезло — осталась жива, но еле дышала.

— Потом староста забрал её. Сказал: уже не девица. И бросили в реку Янчунь. С тех пор он сошёл с ума.

Вдова снова пнула его.

— Никто не хочет отдавать своих. Но раз чужие отдали — нельзя просто жить и пользоваться. Так и идёт из поколения в поколение. Это уже не жертва богу — это сведение счётов.

— А такие, как мой покойный муж, которые не завели детей… их просто смыло волной, тел не нашли. Говорят — «заслужили».

— Почему Управление не вмешивается? Потому что все тут несчастные люди, но делают грязное дело. Четыреста лет… даже если Речной бог исчезнет — они всё равно будут продолжать великое подношение.

Безумец вдруг заорал:

— Великое подношение! Режь! Режь! Сначала меня режь!

Он пополз и вцепился в клинок Шэнь И.

Шэнь И не уклонился. Спокойно смотрел, как грязные руки хватают ножны, оставляя следы.

Потом он положил руку на голову безумца и мягко сжал волосы.

Безумец дрожал и постепенно затих.

И тогда он услышал:

— Спасибо за предупреждение.

Голос Шэнь И был ровным, но в глазах появилась холодная убийственная решимость:

— Я не подведу.

Безумец пропал семь-восемь дней.

Окровавленный поясной знак доставили в уезд Линьцзян. Он хотел передать только одно:

Здесь демон.
И большой демон.
Прямо в деревне.