Пока Мясник Чжан без умолку рассказывал истории, в голове Шэнь И постепенно складывался образ огромного мира цзянху.

Мечник с пика Цинфэн сочетал в себе рыцарскую доблесть и нежные чувства. Он умчался верхом за девять гор и десять рек, в жестокой схватке зарубил бычьего демона и вернул любимую наложницу. Вся семья, более двадцати человек, наконец воссоединилась, после чего он трое суток не выходил из дома, а его слава прогремела на весь Цинчжоу.

Летучий вор из долины Пинша однажды ночью пробрался в княжескую резиденцию, выпил всё любимое драгоценное вино князя, дал ему перебродить у себя в животе, а затем выпустил обратно и вернул князю в виде мочи. За это он получил прозвище «Взял взаймы — вернул».

Один из мастеров школы Алмазных Врат, собирая подаяние, раздобыл две весенние картины с красавицами и тайком повесил их по обе стороны от статуи Будды. Прибывший возжечь благовония глава округа увидел нечто совершенно новое для себя, после чего настоятель с посохом лично выгнал его за пределы Цинчжоу. В итоге тот в полном позоре добрался до уезда Байюнь…

На лице Шэнь И появилось странное выражение.

Мясник Чжан причмокнул:

— В общем, нажил я себе врагов. Они урезали мне боевые техники и драгоценные лекарства. Ну а я перед уходом решил немного испортить им настроение.

— Логично.

Шэнь И посмотрел на ворота двора.

За всё утро в караульное помещение не пришёл ни один посторонний.

Хотя он и не боялся ответственности, тот факт, что убийство чиновника Лю оказалось так легко замято, вызывал у него непривычное чувство.

Никаких забот.

Иногда он беседовал с Мясником Чжаном о самых разных вещах, а в свободное время они устраивали спарринги.

Тот был настоящим фанатиком боевых искусств. Даже понимая, что Шэнь И намного сильнее, он каждый раз выходил на поединок с полной решимостью.

Шэнь И использовал лишь Парящий кулак восьми облаков и Восемь шагов духовной змеи.

И польза от этого действительно была немалой.

Степень освоения техники и реальный боевой опыт — далеко не одно и то же.

Недостаточно просто знать собственные приёмы. Нужно ещё понимать, как будет реагировать противник.

Пусть прогресс и не шёл ни в какое сравнение с охотой на демонов ради срока жизни, но сейчас окрестности уезда Байюнь уже жили в постоянном страхе. Ни один демон не осмеливался появляться.

Насколько знал Шэнь И, поблизости оставалось лишь два демонических логова.

Одно принадлежало Матушке Цинлинь.

Другое — кицуне Северного Утёса.

При этом Матушка Цинлинь была знаменитым демоном стадии Нефритовой росы.

Если он в одиночку покинет город и отправится к ней, неизвестно ещё, получит ли дополнительный срок жизни или сам отправится на тот свет.

Он также спросил Мясника Чжана, не осталось ли где-нибудь мелких демонов.

В ответ тот посмотрел на него с лёгким недоумением:

— Даже городские бандиты знают, что нужно собираться в шайки и делить территорию. Иначе денег не заработаешь. Если бы ты был демоном, позволил бы чужаку охотиться на твоей земле? Либо подчинил бы себе, либо раздавил походя.

— А если кто-то всё же способен выживать в одиночку в таких условиях, то с чего бы ему быть каким-нибудь никому не известным мелким демоном?

— …

Шэнь И временно отказался от этой идеи.

Когда его посещало внезапное озарение, он возвращался к себе под предлогом выпить воды и понемногу использовал панель для развития техник.

После окончания службы он забирал овощи и сырое мясо, купленные Чэнь Цзи, и возвращался домой.

Так прошло пять дней.

За всё это время караульное помещение оставалось пустым, словно о нём все забыли.

Это немного беспокоило Чэнь Цзи.

Зато Мясник Чжан был весьма доволен.

Раз никто не приходит, значит, никто не страдает от демонов.

Он лишь велел стражникам усерднее патрулировать улицы и иногда наведываться в деревни, чтобы ничего не упустить.

— Сегодня цзяобай и латук. Как вы велели, я попросил мясника оставить два цзиня бараньих рёбрышек. А это сдача.

Вернувшись с обхода, Чэнь Цзи выложил покупки на стол.

— Хорошо. Иди домой. Сегодня я сам закрою помещение.

Шэнь И убрал медные монеты и посмотрел на уведомление панели. Настроение сразу улучшилось.

Хотя приобретения этих дней и близко не стояли рядом с Истинной Ци Четырёх Единств, затраты срока жизни тоже оказались невелики.

Сначала он объединил Восемь шагов духовной змеи и Сердце обезьяны.

Получившаяся новая техника вместе с доведением её до совершенства обошлась всего в тридцать семь лет.

【Начальная стадия. Танец белой обезьяны и змеи (Совершенство)】

По сравнению с Восемью шагами духовной змеи новое искусство было не только быстрее, но и усиливало владение коротким оружием.

Очень подходящая для него техника начальной стадии.

Но больше всего Шэнь И ждал другого.

После пятидесяти с лишним лет вложений техника сабли Кровавой скверны наконец подала признаки развития.

【Пятьдесят четвёртый год. Ты попытался закалить Кровавую скверну и превратить её в истинную скверну. Этот шаг чрезвычайно опасен. К счастью, ты уже в совершенстве овладел одной техникой истинной ци и использовал её как образец. Благодаря этому ты смутно коснулся того самого порога】

Если развитие завершится успешно, это будет означать, что он собственными руками создал технику стадии Нефритовой росы.

Причём такую, которую годами шлифовал исключительно под себя.

Жаль только, что срок жизни демонов уже почти иссяк.

Шэнь И вздохнул и посмотрел на Ветер и Гром: Убийство демонов.

Похоже, проблема всё ещё крылась в Свитке Ветра и Грома.

Он получил лишь верхнюю часть свитка и при помощи крайне глупого способа — через членовредительство — насильно вывел ложный путь развития, благодаря которому прорвался на начальную стадию.

А затем всё дальше уходил по этой ошибочной дороге.

Поистине изобретательная глупость.

Вложены сотни лет жизни, а результат всё тот же:

«Черпать силу у Неба и Земли».

Как бы Небо и Земля от таких запросов не надорвались.

【Оставшийся срок жизни демонов: 185 лет】

«Сегодня вечером попробую ещё раз. Сто лет оставлю про запас».

Шэнь И убрал панель и, подхватив бараньи рёбрышки, вышел из караульного помещения.

За последние дни он попробовал столько мясных блюд, что сам стал гораздо разборчивее в еде.

А мастерство Линь Байвэй ценил всё выше.

Именно поэтому он и раскошелился на хороший кусок мяса.

Даже принесённая Чэнь Цзи на обед лепёшка с солёным мясом уже не вызывала особого интереса.

После ежедневной домашней горячей похлёбки жёсткая лепёшка казалась почти несъедобной, а мясо — слишком солёным.

«К роскоши привыкаешь быстро».

Подумав об этом, Шэнь И слегка укорил себя и ускорил шаг.

Подойдя к дому, он небрежно толкнул дверь.

У чёрного входа не было видно знакомой фигуры.

Шэнь И удивлённо шагнул вперёд.

Внезапно две руки обвились вокруг его талии и сомкнулись замком на животе.

Знакомые белые рукава.

Нежные запястья.

Тонкий аромат тела, окутывающий его со спины.

— Почему ты так поздно вернулся?

Изящное лицо лениво прижалось к его плечу, словно ласковый котёнок.

Влажные глаза смотрели с лёгким упрёком.

Алые губы чуть приоткрылись.

Дыхание благоухало орхидеями.

Мягкий, почти неслышный голос соблазнительно прошептал:

— Я скучала по тебе.

Шэнь И молча опустил взгляд и слегка приподнял бараньи рёбрышки.

Линь Байвэй прижалась тяжёлой грудью к его прямой спине.

Она даже не взглянула на мясо.

Лишь пристально смотрела ему в глаза.

— Почему ты молчишь? О чём думаешь?

Услышав это, Шэнь И разжал пальцы.

Бараньи рёбрышки с глухим стуком упали на землю.

В его голосе прозвучало раздражение:

— Вообще-то я был не против подыграть тебе ещё немного. Но играешь ты настолько плохо, что если я продолжу делать вид, будто ничего не замечаю, то буду выглядеть настоящим идиотом.

— И ещё…

— И что ещё?

Линь Байвэй широко раскрыла глаза и с улыбкой подняла голову.

Шэнь И нахмурился и с нескрываемым презрением произнёс:

— От тебя несёт лисой.

В тот же миг его пальцы легли на чёрную рукоять у пояса.

Угольный клинок мгновенно покинул ножны.

Вместе с лезвием наружу хлынула густая Кровавая скверна.

Пронзительный звон клинка напоминал плач мстительных духов и заставлял содрогаться сердце.

Зрачки женщины резко сузились.

Она тут же отдёрнула руки.

Но как бы быстро ни была её реакция, сравниться с Угольным клинком она не могла.

В одно мгновение острая ци клинка разорвала её рукав и рассекла белоснежную кожу.

Этот тяжёлый удар был нацелен на то, чтобы одним взмахом разрубить её тело пополам.

И лишь в последний момент в комнате прозвучал чистый звон колокольчиков.

Перед глазами Шэнь И возникли два парящих медных колокольчика.

С каждым их звоном Угольный клинок словно всё глубже увязал в болоте.

Наконец он полностью замер в воздухе.