Небо постепенно темнело.

Шэнь И, как обычно, постучал и толкнул дверь.

Линь Байвэй, по своему обыкновению, пряталась на заднем дворе и выглянула только после того, как услышала его голос.

Сегодня она была уже не в мокром виде, как вчера, а в белом платье. Узкий длинный халат мягко ниспадал струящимися складками, придавая ей почти неземной вид. Если бы её изящное лицо хоть немного сдерживало жадность, а она не сглатывала слюну при каждом запахе еды — её вполне можно было бы принять за небожительницу.

— Хи-хи, пахнет мясом. Жалованье выдали?

Она тут же протянула руки и забрала у Шэнь И глиняный кувшин и свёртки из лотосовых листьев, мгновенно разложив всё на столе.

Шэнь И посмотрел на неё сбоку, с лёгкой завистью.

Неважно — простая лепёшка или изысканное блюдо, она всегда улыбалась одинаково искренне. Будь у него в прошлой жизни такой характер, возможно, он не жил бы так тяжело.

— Опять весь в кровавых пятнах. Ты каждый день… — Линь Байвэй сделала вид, что шутит, но стоило открыть свёртки, как её выражение слегка изменилось и стало холоднее.

Шэнь И заметил перемену, но не стал вникать.

Не хочет — пусть не ест.

Он сел и взял гусиную ножку. Хрустящая кожа и мясной сок раскрылись во рту, перекрывая лёгкую пресность блюда.

Линь Байвэй поморщилась, зажмурилась и скрестила руки:

— Приторно до тошноты! Совсем нет аппетита.

Шэнь И лишь покосился на неё и сделал глоток хуадяо прямо из горлышка кувшина.

Линь Байвэй приоткрыла глаза, украдкой наблюдая за ним, закусив губу:

— Если тебе не нравятся лепёшки, завтра купи сырое мясо и соевый соус, я сама приготовлю. Зачем всё время грабить других…

— Ты умеешь готовить? — удивился Шэнь И.

— Иначе давно бы с голоду умерла. Не везде есть харчевни, — отрезала она и тут же продолжила, загибая пальцы: — Килограмм свинины — двадцать медяков. Если экономить твоё жалованье, то с учётом масла, соли и дров можно каждый день есть мясо. Я ещё и шить умею — одежду и обувь не придётся покупать.

В полутёмной комнате Шэнь И молча слушал, как она с серьёзным видом расписывает бытовую экономику, и вдруг вспомнил, как легко господин Линь выложил восемьсот лянов серебра.

— Ты точно дочь семьи Линь?

— Ты оглох? — раздражённо ответила она.

Она действительно злилась — он будто вообще не слышал очевидного.

Честный стражник на казённом жалованье, а водится с демонами и ещё и людей обижает…

Будь она раньше при силе, уже бы ему уши оторвала.

Шэнь И отвёл взгляд и бросил на стол несколько кусочков серебра:

— От твоего отца.

Линь Байвэй замерла.

Её взгляд метнулся от серебра к пятнам крови на его одежде.

— Ты ходил туда?

Она резко поднялась, наклонилась к нему почти вплотную:

— Ты понимаешь, насколько это серьёзно?! Они не такие простые! У клана кицуне с Северного Утёса есть старейшина, который странствует поблизости. Он не входит в город только потому, что остерегается моего статуса! Но если ты убьёшь его младших и разозлишь его всерьёз — тебя никто не защитит!

Она явно действительно испугалась.

Шэнь И ощутил её дыхание рядом и спокойно спросил:

— И какой же у тебя статус?

Линь Байвэй осеклась.

Долгое молчание.

Потом она буркнула:

— Вот тут ты попал в точку.

Шэнь И встал. Лицо его стало спокойным и холодным. Он без колебаний подавил зарождающееся внутри чувство сомнения.

Эта женщина явно многое скрывает.

И её проблемы куда серьёзнее, чем он думал.

— Ешь, — сказал он и сел обратно.

— Я не злодейка, — тихо ответила она, почувствовав его отстранённость, и ковырнула рыбу палочками.

Аппетит у неё окончательно пропал.

Спустя паузу она спросила:

— С моим отцом всё в порядке?

— Пока да, — ответил Шэнь И. — Кицуне не было, но в дом завели другого демона.

— Спасибо…

Она всё поняла без слов: кровь на его одежде и серебро на столе говорили сами за себя.

Линь Байвэй усилием воли успокоила дрожащие руки и маленькими глотками стала пить рыбный бульон.

Дыхание постепенно выровнялось.

Шэнь И вспомнил её прежние слова — «мне нужно выжить».

Теперь смысл был яснее: даже если родители на грани жизни и смерти, она всё равно должна жить.

И ещё — тот самый старейшина кицуне не входит в город именно из-за неё.

— Я хочу больше оплаты.

— Что? — она подняла глаза.

Шэнь И спокойно вытер ножны:

— Двух техник начального уровня мало. Мне нужны техники стадии Нефритовой Росы. Две, как и раньше. И одну — авансом.

Раз её положение изменилось — цена тоже изменилась.

Линь Байвэй долго смотрела на него.

И неожиданно… согласилась.

— Я смогу запомнить только одну. Дай бумагу и кисть. Через три дня передам.

Она жевала рыбу, пряча обиду.

Ей не нравилось показывать слабость.

И тут снова раздался его голос:

— То, что ты сказала раньше… ещё в силе?

— Что именно? — она набила рот рыбой, стараясь скрыть дрожь.

— Готовка.

Шэнь И повесил ножны на стену.

Даже если она говорит загадками, картина уже выстраивалась.

Кицуне не убили её — значит, она им неудобна.

Но вместо этого её легко «передали» прежнему хозяину тела.

Значит, её хотят использовать как приманку — чтобы он сам её убил.

А он… всего лишь стражник.

И если бы он тогда ошибся хотя бы на шаг…

Он бы лично убил человека Управления Подавления Демонов.

И стал бы врагом всей империи Дагань.

От этой мысли у него по спине прошёл холод.

Он мысленно выругал прежнего хозяина тела — похотливого идиота.

Линь Байвэй ничего этого не знала.

Она шумно глотнула рыбу и резко ответила:

— Сделаю!

В голове у неё мелькнула совсем другая мысль:

«Ну и ладно. Переживу этот месяц — сниму печать…»

И тогда она ещё покажет ему, что такое «готовка».

Она с силой сжала палочки и резко допила остатки вина.