Покинув управу, Шэнь И зашел в закусочную, заказал кувшин жёлтого вина и шесть мясных лепёшек. Поколебавшись, он добавил ещё немного солёной свинины.
Вступив на Начальную стадию, он, как любой практикующий боевые искусства, всё больше тянулся к пище, насыщенной эссенцией, а не к обычным злакам. Жаль только, что на жалованье стражника такую роскошь было не потянуть.
Но есть всё равно приходилось — значит, оставалось лишь сдерживать аппетит.
Шэнь И нашёл свободный столик и принялся за еду, чередуя вино с мясом.
В полдень закусочная обычно была переполнена, но сегодня здесь стояла редкая тишина.
Люди вокруг выглядели одинаково: ни радости, ни скорби — лишь привычная, притуплённая безучастность.
Шэнь И опустил голову и откусил лепёшку.
Он был всего лишь мелким служащим. Спасти мир от страданий он не мог. Всё, что ему оставалось — выбраться из этой грязи самому.
Посетители ели молча, никто не разговаривал громко. Поэтому даже шёпот двух мужчин долетел до его ушей.
— На Ивовой улице трупы. — Знаю. Я оттуда. Не начинай, аппетит пропадёт.
Шэнь И с каменным лицом поднял кувшин и сделал глоток кисло-горького вина, помогая проглотить сухую лепёшку.
Ивовая улица была его участком. Точнее — именно там он очнулся после переселения.
Но он не получил ни одного донесения. Прохожие знали больше, чем он сам.
Он вспомнил слова Сун Чанфэна перед уходом.
Наверху действовали быстро — за столь короткое время ему уже успели завязать глаза и заткнуть уши.
— Говорят, их загрызли насмерть? — Я же просил молчать… Ты есть собираешься или нет? Меня до сих пор мутит.
Оба тяжело вздохнули.
Шэнь И нахмурился, глядя на лепёшку в руке, и тоже потерял аппетит.
Он попросил лист лотоса, завернул оставшуюся еду, поднялся и взял саблю:
— Хозяин, счёт.
---
Уезд Байюнь. Ивовая улица
Несколько стражников, зажав носы, выходили из маленького двора.
— Ну и мерзость… Знал бы — не пошёл. — Это вообще не наш участок, зачем нас сюда отправили? — Господин Чжан, замолвите слово наверху. Мы не против дополнительных улиц, но пусть и жалованье поднимут.
Чжан Пэнтянь огрызнулся:
— Хватит ныть. Не хотите работать — проваливайте. На ваше место очередь найдётся.
Он обернулся — и резко застыл.
Перед ним неизвестно откуда появился знакомый молодой человек. Он спокойно стоял, положив руку на рукоять сабли, и смотрел на двор.
— О! Господин Шэнь!
Чжан Пэнтянь поспешно сложил руки:
— Каким ветром вас сюда занесло?
Шэнь И кивнул и шагнул к воротам.
Чжан тут же преградил ему путь, натянуто улыбаясь:
— Будь мы у входа в бордель, я бы лично внес вас внутрь и оплатил всё… Но здесь официальное дело. Вам туда, боюсь, не совсем уместно, верно?
Шэнь И опустил взгляд.
Всего два дня назад он сам стоял здесь и делал то же самое — преграждал путь другим.
— Даже если вам всё равно на моё лицо, пощадите хотя бы лицо начальника.
Улыбка Чжана исчезла.
— Сегодня я скажу прямо. В Байюне любой может войти в этот двор — кроме тебя, Шэнь И.
Раньше они боялись его из-за поддержки управы.
Но теперь ветер переменился. Начальство явно взялось за него.
Стоит сорвать тигриную шкуру — и остаётся обычная лиса.
— Братья, покажите господину Шэню оружие. Пусть протрезвеет.
Стражники за его спиной одновременно выдвинули сабли на три цуня и напряглись.
В следующий миг тяжёлый казённый сапог врезался Чжан Пэнтяню в живот.
Он даже не успел среагировать — его отбросило назад, словно мешок.
Шэнь И спокойно отряхнул подол и вошёл внутрь.
— Ты… ты бунт поднимаешь?!
Оставшиеся стражники растерялись, сжимая рукояти сабель.
В этот момент с конца улицы прибежал Чэнь Цзи с братьями Ню и Чжан Даху.
Он молча ударил ножнами первого попавшегося:
— Слепые псы! Не видите, чья это улица? Вязать их!
Чжан Даху на миг опешил.
Обычно эту фразу говорил он сам — и обычно крестьянам, а не коллегам.
Но спорить было некогда.
Братья Ню и остальные тут же бросились вперёд и быстро связали стражников.
Перед чужими нельзя было терять лицо — даже если свои методы вызывали вопросы.
— Так и знал…
Чэнь Цзи шёл по улице и, услышав слухи, почувствовал неладное, поэтому пришёл.
— Что значит “так и знал”? Умником себя считаешь? С характером господина Шэня он бы не позволил никому лезть на его участок, — сплюнул Чжан Даху.
Чэнь Цзи покосился на него.
Возможно, это объяснение даже подойдёт для отчёта начальству.
Но настоящая причина… была в другом.
Он почти не верил в неё сам, но думал: дело в том, что здесь убили людей демоны.
Если Шэнь И не притворялся в деревне, он обязательно придёт.
---
Во дворе
Шэнь И присел, глядя на два тела, кое-как собранные на соломе.
Он глубоко вздохнул и аккуратно сложил пальцы худой смуглой девочки.
Эта рука когда-то мыла ему ноги — неловко, но с каким-то странным усердием.
Обычно после демонов остаются лишь обглоданные останки.
Но сейчас всё было иначе.
Отец и дочь были разорваны, но не съедены. Даже глаза и уши пришлось собирать по частям — следов укусов не было.
Это было не охотничье убийство.
Это была месть.
Как и в случае с Хуан Лаолю, у демонов тоже есть свои связи. Если кто-то узнал, куда ушёл чёрный пёс-демон той ночью… им не нужны доказательства.
Им нужна лишь ярость.
— Это твоя родня?
Чжан Пэнтянь, корчась от боли, поднял голову:
— Ещё и бьёшь… Да что ты сделаешь? Иди жалуйся начальнику уезда. Или демонам за стеной!
— Это работа оборотней. Ну и что? Ты сможешь выяснить, кто именно? А даже если узнаешь — что ты сделаешь?
Шум в ушах стал невыносимым.
Шэнь И почувствовал тяжесть в груди.
Он накрыл тела белой тканью.
Мелкий стражник не мог вызвать Управление Подавления Демонов.
Не мог поднять гарнизон.
Максимум — несколько таких же бедолаг.
Всё, на что он мог опереться — старая сабля в руке.
Не можешь найти виновного…
Значит, не ищи.
Назад
Том 1 · Глава 17