Ночь опустилась на город тяжёлой, влажной тьмой. Касуми не мог усидеть в штабе — воздух казался слишком плотным, голоса слишком громкими, даже тишина давила на уши. Он встал, когда все уже спали или делали вид, что спят, и вышел на крышу. Дракон ждал его — он всегда ждал, как будто знал, что Касуми придёт.
Они взлетели в ночное небо. Ветер был холодным, но не свежим — он казался густым, как вода, и Касуми чувствовал, как он обтекает его лицо, оставляя на коже липкий след. Дракон двигался быстрее обычного, как будто тоже чувствовал тревогу. Внизу проплывали огни города, но Касуми не смотрел на них — он смотрел вперёд, туда, где его ждал пустырь.
Когда он приземлился, тишина была абсолютной. Ни ветра, ни звуков, ни движения. Солар исчез. Пустырь был пуст — только земля, сухая трава и чернота ночи. Касуми стоял неподвижно, слушая тишину, и чувствовал, как внутри него разливается холодное беспокойство.
Он прошёл в центр пустыря, туда, где они обычно встречались. Следов не было — но земля была изрыта. Не ветром, не дождём. Глубокие, ровные линии, похожие на следы от чего-то, что двигалось без усилия. Он опустился на корточки, провёл пальцами по одной из линий. Она была гладкой, холодной, как будто её оставил не инструмент, а что-то живое.
Он прошёл дальше и остановился. В траве лежал фиолетовый осколок. Он был маленьким, размером с ноготь, но его цвет был глубоким и плотным, как застывший свет. Касуми поднял его, и холод пробежал по его пальцам. Осколок пульсировал — слабо, почти незаметно, но он чувствовал это. Он был живым.
Он сжал его в кулаке и хотел уже уйти, когда услышал шаги. Лёгкие, почти неслышные. Он резко обернулся — и увидел Кея. Тот стоял в нескольких метрах, руки в карманах, лицо спокойное, но глаза внимательные.
— Ты что-то нашёл, — сказал Кей. Не вопрос. Утверждение.
Касуми не ответил. Он смотрел на Кея, сжимая осколок в руке.
— Ты следил за мной, — сказал он.
— Я заметил, что ты ушёл, — ответил Кей, делая шаг ближе. — Ты всегда уходишь один. Но сегодня ты выглядел так, будто не просто хотел побыть один.
Касуми помолчал, затем разжал кулак и показал осколок. Фиолетовый свет тускло мерцал в темноте.
— Я не знаю, что это, — сказал он. — Но это не разлом.
Кей подошёл ближе, взял осколок, посмотрел на него, затем вернул.
— Странная вещь, — сказал он, возвращая осколок. — Она сделана из эмманы. Как будто кто-то создал её руками.
— Ты знаешь, кто это может быть? — спросил Касуми.
— Нет, — ответил Кей. — Но я чувствую, что это не случайно.
Они стояли на пустыре, глядя друг на друга, и тишина между ними была тяжёлой.
— Мы должны рассказать остальным, — сказал Кей.
— Не сейчас, — ответил Касуми. — Сначала я должен понять, что это.
Кей смотрел на него несколько секунд, затем кивнул.
— Хорошо. Но если это кто-то опасный… мы не сможем справиться с ним поодиночке.
Он развернулся и исчез в темноте, оставляя Касуми одного.
В штабе Мицуо сидел в темноте. Все спали, но он не мог сомкнуть глаз. Его тело было здесь, но мысли были где-то далеко — в той тишине, которая росла внутри него с каждым днём.
Он смотрел на спящую команду — на Кагари, на Зеро, на Ориана, на Кея, который только что вернулся и молчал, как всегда. И вдруг он почувствовал отвращение. Острое, липкое, как будто он смотрел на чужих людей, а не на тех, кого знал годами. Их голоса, их лица, их присутствие — всё это вызывало в нём тошноту.
Он сжал кулаки и закрыл глаза.
«Это не мои чувства», — подумал он. — «Кто-то вмешался».
Он перебрал в голове имена. Творцы. Карнар. Наркисс. Кто-то из них. Он не знал, кто именно, но он знал: его используют. Его чувства — не его. Его решения — не его. Он был пешкой в чужой игре, и это знание жгло его изнутри.
Он открыл глаза и посмотрел в потолок.
— Это сделал либо Карнар, — прошептал он, — либо Наркисс.
Он не знал, кто именно. Но он знал: это только начало.
Касуми стоял на пустыре, глядя на осколок в своей руке. Он был холодным, но он чувствовал, как внутри него что-то пульсирует. Не как угроза — как ожидание.
Он сжал его в кулаке и убрал в карман.
«Это только начало», — подумал он.