Ночь прошла. Кей так и не вернулся в штаб до утра. Он стоял на пустыре, глядя на светлеющее небо, и всё ещё слышал голос Солару: «Будь готов». Он не знал, что это значит. Но он чувствовал: его мир начал меняться.
Он вернулся в штаб, когда солнце уже поднялось. Все были на своих местах. Кагари пила чай. Зеро лежал на диване. Ориан печатал. Касуми сидел в углу, глядя в стену. Мицуо стоял у окна, и Кей заметил, что он не двигался уже долго. Воздух в комнате был тяжёлым, как перед грозой.
Кей сел у окна и посмотрел на Мицуо. Что-то в нём было другое. Он не мог сказать, что именно. Но чувствовал: что-то назревает. Мицуо стоял неподвижно, руки опущены, взгляд устремлён в одну точку на горизонте. Он не обернулся, когда Кей вошёл.
Тем временем, в другой части города, Кодекс вышел из подвала.
Он стоял у входа в старый заброшенный склад, глядя на серое небо. Фиолетовые глаза мерцали в полумраке. Он не улыбался — он просто смотрел. Ветер шевелил его тёмные волосы, и он впервые за долгое время чувствовал, как воздух касается его лица.
Он сделал шаг вперёд — и остановился. Он не знал, куда идти. Он не знал, зачем вышел. Но он знал: его время ещё не пришло.
Он стоял на пороге, глядя на город, и ждал.
Кей не заметил, как закрыл глаза.
Ему снилась белая пустота. Вокруг — ни стен, ни горизонта. Только свет, который не имел ни формы, ни направления. Он стоял в центре и не мог понять, где находится.
Из этого света соткалась фигура. Размытая, окутанная туманом, с длинными волосами, которые падали на плечи. Он не видел лица, но чувствовал — это мужчина.
Голос прозвучал тихо, но отчётливо, как будто проникал внутрь сознания:
— Рано… Слишком рано.
Кей хотел спросить, кто он. Что это за место. Что значит «рано». Но не успел. Свет вокруг него начал мерцать, и он проснулся.
Он сидел на своём месте в штабе. Сердце билось быстрее обычного. Он смотрел на свои руки и не понимал, что это было — сон, видение, предупреждение.
Он поднял голову и оглядел комнату. Все были здесь. Но он чувствовал — кого-то не хватает.
Он не мог объяснить этого. Каждое лицо было знакомым. Каждый голос — узнаваемым. Но внутри него засело странное, липкое ощущение пустоты, как будто кто-то должен был стоять рядом, но его место пустовало.
Он смотрел на Мицуо дольше, чем на остальных, но не понимал, почему. Он не вспоминал Эйки. Он даже не знал, что забыл его. Но тело помнило.
Касуми подошёл к нему и тихо сказал:
— Ты выглядишь так, будто потерял что-то.
— Я не знаю, что, — ответил Кей. — Но я чувствую, что кто-то должен быть здесь. А его нет.
В тот же миг, на краю вселенной, там, где звёзды гасли и свет переставал существовать, стоял человек. Его руки двигались уверенно, с каждым ударом возводя золотые врата, уходящие в чёрное небо. Они росли медленно, но неумолимо — створки, покрытые письменами, которые никто не мог прочитать.
Он не знал, зачем он это делал. Он не помнил, как оказался здесь. Он не знал, кто он. Но его руки помнили. Каждый удар — как обещание, каждая линия — как путь.
Вокруг него была тишина. Ни звука, ни движения. Только холод и бесконечность. Но он продолжал строить.
Он не знал, что эти врата однажды проложат путь для тех, кого он когда-то знал. Он просто делал то, что должен был.
В штабе Кей смотрел на свои руки. Он чувствовал, что его мир становится шире. Что он стоит на пороге чего-то, что не может объяснить.
Он не знал, что будет дальше. Но он знал одно: он готов