Школьный день тянулся медленно.
Настолько медленно, что даже Кей начал замечать время. Солнце светило сквозь грязные окна класса, оставляя на партах длинные жёлтые полосы. Учитель что-то объяснял у доски, но его голос звучал ровно, без эмоций, как фоновая музыка, которую никто не слушает.
Большинство учеников давно потеряли интерес. Кто-то рисовал в тетради. Кто-то сидел в телефоне. Кто-то просто смотрел в окно.
Стелла смотрела на Кея.
Уже минут десять.
Она сама это понимала. Понимала, что это глупо. Что это странно. Что она должна отвернуться. Но не могла.
Он сидел у окна, слегка откинувшись на спинку стула. Свет падал на его пепельно-белые волосы, делая их почти прозрачными. Он не смотрел на доску. Он смотрел в окно, на серое небо, и в его фиолетовых глазах не было ни эмоций, ни мыслей — только пустота.
Стелла сжала блокнот в руках. Ей казалось, что между ними существует какая-то странная связь — невидимая, необъяснимая, пугающая. И одновременно притягательная.
Она не знала, что это. Но хотела узнать.
— Стелла!
Она вздрогнула. Учитель смотрел на неё поверх очков.
— Ты слушаешь?
— Д-да… — она быстро отвела взгляд. — Простите.
Кей даже не обернулся.
Прозвенел звонок.
Ученики начали выходить из класса — кто-то медленно, собирая вещи, кто-то быстро, перепрыгивая через сумки. Стелла резко поднялась, прежде чем успела передумать.
— Кей.
Он обернулся.
— Да?
— Я хотела спросить…
Она глубоко вдохнула. Блокнот в её руках был сжат так сильно, что пальцы побелели.
— Может, после уроков немного погуляем?
Повисла тишина. На секунду Стелле показалось, что сердце остановилось.
Кей задумался. Не нарочно — он действительно подумал, прежде чем ответить.
— Зачем?
Стелла моргнула. Она не ожидала этого вопроса. И не знала, что ответить.
— Просто… погуляем.
— А.
— Да.
— Хорошо.
Стелла замерла. Он согласился. Он действительно согласился. На мгновение она почувствовала тепло внутри — слабое, почти незаметное, но тёплое.
Она хотела что-то сказать, но дверь класса открылась, и внутрь ворвалась Юки — как маленький ураган в школьной форме.
— Кей!
Она бежала, почти не глядя под ноги, с широкой улыбкой на лице. Но, заметив Стеллу, на мгновение замерла. Улыбка чуть дрогнула, и в её глазах мелькнуло что-то — ревность? настороженность? — но она быстро спрятала это за привычной лёгкостью.
— Ты опять забыл! — она схватила его за рукав.
— Что забыл?
— Ты обещал помочь мне донести коробки!
— Не обещал.
— Обещал.
— Нет.
— Да.
Кей тяжело вздохнул. Юки уже тянула его к двери, не оборачиваясь на Стеллу.
— Пошли!
— Хорошо.
Он ушёл.
Через минуту дверь за ним закрылась, и в классе стало тихо.
Стелла осталась одна. Она стояла у парты и смотрела на пустой дверной проём, в котором только что был Кей. Внутри что-то оборвалось.
— Ну конечно…
Она медленно села обратно, всё ещё сжимая блокнот в руках.
— В другой раз.
Но почему-то ей казалось, что никакого другого раза не будет. Она провела пальцем по обложке блокнота, чувствуя, как внутри разрастается пустота.
Глубоко под землёй, в бетонной тишине, Кодекс сидел один.
Никто не знал о его существовании. Никто не искал его. Он был ошибкой, которая стала личностью — и теперь изучала мир, в котором оказалась.
Перед ним на ладони стоял маленький фиолетовый кролик. Конструктор из эмманы. Нестабильный, дрожащий на грани исчезновения.
Кодекс смотрел на него с интересом. Не как учёный. Как тот, кто впервые видит загадку и не может оторваться.
Кролик моргнул.
Потом рассыпался на пиксели.
Кодекс даже не пошевелился. Пиксели зависли в воздухе, начали двигаться, собираться. Через несколько секунд появился куб — идеальный, гладкий, вращающийся над ладонью. Кодекс улыбнулся.
Куб рассыпался. Появилась сфера. Потом столб. Потом пирамида. Каждая форма — точная, совершенная, как будто эммана сама знала, кем ей быть.
Потом снова кролик. Он сел на ладонь и пошевелил ушами.
Улыбка Кодекса стала шире.
— Значит…
Он наблюдал за конструктором.
— Эммана способна создавать не только энергию. Она создаёт формы. Мысли. Смысл.
Кролик снова рассыпался. На этот раз Кодекс рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но впервые искренне. Его глаза фиолетово светились в темноте, и в них была не безумная радость, а холодное любопытство.
— Интересно, — сказал он. — Очень интересно.
Он поднял руку, и пиксели собрались в новый кролик — больше, устойчивее, с глазами, которые мигнули один раз и замерли.
Кодекс смотрел на него несколько секунд.
— Я скоро выйду отсюда, — тихо сказал он. — И тогда всё начнётся.
Кролик моргнул в ответ.
Поздно вечером, когда штаб уже спал, Кей вышел наружу.
Небо затянули облака. Луны не было видно, и только старый фонарь на поляне продолжал работать, освещая небольшой круг среди темноты.
Кей вошёл в него. Достал кинжал.
И начал тренировку.
Без слов. Без мыслей. Без свидетелей.
Клинок исчез — для обычного человека он бы просто растворился в воздухе. Но Кей видел его, чувствовал, слышал, как он рассекает воздух. Его руки двигались быстрее света. Фиолетовые молнии вспыхивали между пальцами, оставляя краткие световые следы в темноте.
Кинжал постоянно менял положение. Левая рука. Правая. Обратный хват. Прямой хват. Вращение. Удар. Укол. Шаг. Телепортация. Снова удар. Воздух разрезали тысячи невидимых движений.
Фонарь дрожал от потоков эмманы.
Кей не останавливался. Его дыхание было ровным, но мышцы горели — не от усталости, а от концентрации. Он тренировался не потому, что был слабым. Он тренировался потому, что вчерашний Разлом заставил его сомневаться. Что-то менялось. Мир менялся. Разломы менялись.
А значит, ему тоже нужно становиться сильнее.
Он сделал выпад, развернулся, ещё один удар — и вдруг замер.
Чей-то взгляд.
Холодный. Чужой. Нечеловеческий.
Кей стоял неподвижно, прислушиваясь. Ветер. Деревья. Тишина. Но взгляд был здесь, он чувствовал его — на затылке, на шее, на спине. Как чьи-то пальцы, которые ещё не коснулись, но уже готовятся.
Медленно, без резких движений, он убрал кинжал. Рука всё ещё сжимала рукоять, готовая в любой момент сорваться в бой.
Тишина.
Никого.
Только ветер. Только деревья. Только темнота.
Кей оглянулся на поляну. Пусто. Фонарь дрожал, будто только что пережил ураган.
Он развернулся и пошёл к штабу. Каждый шаг был спокойным, но пальцы всё ещё сжимали рукоять кинжала, а фиолетовые глаза сканировали темноту за спиной.
Ничего.
Но чувство не исчезло. Кто-то наблюдал за ним. Издалека. Очень издалека. И ждал.
Кей толкнул дверь штаба и шагнул внутрь. Полоса света изнутри разрезала темноту поляны — и на мгновение, прежде чем дверь закрылась, в чёрной пустоте за ней что-то шевельнулось.
Маленькая фиолетовая вспышка.
Как отражение света в глазах.
Или как искра, которая только что научилась гореть.
Кей закрыл дверь.
Он стоял в штабе, прислушиваясь к тишине. Внутри было тепло. Ориан спал на диване, Кагари укрылась пледом, Зеро тихо посапывал на втором диване.
Никто не знал, что произошло.
Никто не видел того, что видел он.
Кей положил кинжал на стол. Сел на свой диван и закрыл глаза.
Но он чувствовал: что-то начинается. И оно уже близко.